Готовый перевод Forced Marriage to the Ice Queen, Then I Faked My Death / Сбежать от ледяного бессмертного: инсценировка смерти после брака: Глава 15

Хань Шисюй оставался безмятежным, как и прежде. Оглянувшись на него, он произвел:

— Разве, потворствуя порождению убийств и грехов, можно ощутить радость?

— Угадай, почему я погрузился в демонический путь? — Инь Цинцы провел указательным пальцем по узорчатой вышивке из облаков на ткани его одежды и продолжил: — Конечно же, потому что я познал невиданное прежде блаженство.

Хань Шисюй покачал головой:

— Но только что я ничего подобного не чувствовал.

Инь Цинцы нажал сильнее, со всей силы ткнув его пальцем в грудь:

— Всё потому, что ты культивируешь Путь Бесчувствия и растерял все семь чувств и шесть желаний. Разве жизнь — не следование своей истинной природе в бесконечной погоне за наслаждениями и острыми ощущениями? Какой смысл жить тому, кто, подобно тебе, подавляет любые человеческие страсти?

Хань Шисюй слегка замер.

Пронзительный сигнал тревоги Системы зазвучал у него в ушах.

Внимание! Внимание! Задача хостера — помочь главному герою постичь Путь Бесчувствия! Путь Бесчувствия!

Инь Цинцы обратился к Системе:

— Его уровень культивации топчется на месте как раз потому, что он никогда не сворачивал с дорожки, которую для него проложили другие. Загнав себя в рамки и жесткие ограничения, он снаружи выглядит так, будто усердно совершенствуется, но на самом деле лишь подавляет внутренние желания. По правде говоря, вся его жизнь протекала гладко, он никогда по-настоящему не сталкивался с трудностями, посланными извне. Ему необходимо… сначала разрушить старое, а затем созидать заново!

Система принялась за вычисления.

Нынешнее подземелье под названием «Не выберешься из секретного царства без обоюдного совершенствования» тоже можно было считать своего рода разрушением старого ради нового созидания.

Тревога отменена.

Увидев, как Система снова вывела на экран четыре крупных иероглифа «Способ применим», Инь Цинцы злорадно ухмыльнулся.

Похоже, Систему удалось провести. Тогда каким же образом подтолкнуть Хань Шисюя к ненадлежащему использованию силы, чтобы он столкнулся с отскоком энергии и сошел с ума от отклонения Ци?

Занятый обдумыванием способов разрушить душевное равновесие Хань Шисюя, Инь Цинцы попросту бросил сопротивляться и позволил Хань Шисюю вести себя за собой. Алая лента Фэйлянь, обвивавшая их запястья, то расслабленно повисала, то внезапно натягивалась, и их следы на снегу быстро скрывались под новыми сугробами, не оставляя и следа.

Глава 10

Хань Шисюй остановился перед деревянной хижиной, занесенной снегом.

Инь Цинцы проследил за его взглядом на хижину и заметил, как на окнах отражаются пляшущие тени пламени, словно внутри кто-то был.

— Мы ведь уже прошли огромный путь, кругом лишь белоснежные сугробы да те несколько десятков бушующих демонических тварей, — произнес Инь Цинцы. — По-моему, все неприятности этого второго уровня кроются как раз в этой избушке. Хань Шисюй, ты собираешься заходить внутрь?

Хань Шисюй кивнул.

Едва они ступили на крыльцо хижины, снег с их сапог мгновенно растаял и испарился. Однако, войдя внутрь, Инь Цинцы не почувствовал тепла после ледяной стужи за окном — напротив, ему показалось, что вокруг стало еще холоднее.

И это несмотря на то, что в избушке явно горел очаг.

Хижина была небольшой, все четыре стены сколочены из досок, а крыша покрыта соломой. Вокруг печи тесным кругом сидели восемь практикующих. При свете огня их длинные волосы выглядели растрепанными и тусклыми, лица казались изнуренными, под глазами залегли темные круги. Они не отрываясь смотрели на огонь, и кто-то из них бормотал что-то себе под нос.

Первым их появление заметил пожилой культиватор на Поздней стадии Формирования Ядра.

Он растерянно поднял голову и увидел вошедших с улицы двоих: один — в белых одеждах, с белыми волосами, обладающий обликом бессмертного мудреца и непостижимым уровнем культивации; другой прятал лицо под полоской Талисманного шелка, сохраняя загадочный вид, а свою культивацию скрывал так искусно, что ее глубину невозможно было распознать. Они стояли вплотную друг к другу, а широкие рукава скрывали их руки. Пожилой мужчина подумал, что под прикрытием рукавов они наверняка держатся за руки, являя собой прекрасную пару.

В Мире совершенствующихся заключение союза между двумя мужчинами ради совместного совершенствования было делом обычным, поэтому средних лет культиватор махнул рукой, приглашая обоих присесть рядом с ними у печи.

Инь Цинцы вместе с Хань Шисюем протиснулись в толпу и уселись у очага. Его взгляд упал на саму печь: ему стало любопытно, почему от нее исходит абсолютный ноль тепла. Приглядевшись получше, он с удивлением обнаружил, что в очаге пылают вовсе не языки пламени — ярко горели Светильники Души всех присутствующих здесь людей.

Внутри каждого Светильника Души смутно угадывались силуэты их владельцев; огоньки сбивались в тесные кучки, сливаясь в единое пламя. И в тот самый миг, когда они сели, две принадлежавшие им лампы тоже вспыхнули ярким светом, в конце концов смешавшись с остальными.

В глазах Инь Цинцы отразились удивление и сомнение.

Пожилой культиватор пояснил:

— Стоит лишь войти в этот пространственный разлом, как зажигается твой собственный Светильник Души.

— Пространственный разлом? — Инь Цинцы посмотрел на него и спросил: — Выходит, мы еще не добрались до второго уровня секретного царства?

— Верно, — ответил тот. — Это помещение — всего лишь пространство, соединяющее первый и второй уровни секретного царства. Чтобы попасть на второй уровень, нужно переждать время здесь, в этой деревянной хижине.

Инь Цинцы осведомился:

— Время? Какое еще время?

Пожилой культиватор отозвался:

— Каждый день в час быка дверь открывается. Но проходить сквозь нее дозволено лишь двоим за сутки.

— Как хлопотно, еще и ждать приходится, — недовольно проговорил Инь Цинцы. — И какая сейчас очередь? Когда до нас дойдет?

Не успел Инь Цинцы договорить, как один из Светильников Души в очаге внезапно погас. Раздался хлопок, похожий на взрыв праздничного фейерверка, и он потрясенно выдохнул:

— Кто умер?

Лица культиваторов побледнели от страха.

Мгновение спустя потух еще один Светильник Души.

Присутствующие резко погрузились в панику. Один из молодых людей, что все это время что-то бормотал себе под нос, от страха схватился обеими руками за голову и задрожал всем телом.

Пожилой культиватор принялся успокаивать остальных, призывая не поддаваться панике. Казалось, он к подобному уже привык, поэтому проговорил с холодным спокойствием:

— Похоже, те двое товарищей, что отправились на второй уровень секретного царства вчера, тоже погибли.

— Но ведь они находились на Стадии Зарождающейся Души! Насколько же сложен этот второй уровень?..

— Если даже они не смогли пройти, что же делать нам?

Пожилой мужчина вздохнул:

— Десять лет... Я провел в этой хижине целых десять лет. За эти годы люди приходили и уходили, но Светильники Души абсолютно всех, кто отправлялся на второй уровень секретного царства, погасли...

В избе воцарилась гробовая тишина, слышно было лишь то, как за окнами завывает метель.

Тот самый молодой человек, что сидел, обхватив голову руками и бормоча что-то себе под нос, вдруг резко вскочил. С криком Я возвращаюсь он бросился к выходу и распахнул дверь.

— В Секретном Царстве Гуйюй нет дороги назад, не уходи! — с добрым намерением окликнул его Инь Цинцы.

Ответом ему стали лишь завывания снежной бури, ворвавшейся с улицы. Почувствовав холод, Инь Цинцы не удержался и закашлялся.

Пожилой мужчина тяжело вздохнул, поднялся на ноги и плотно затворил дверь. Возвратившись на место, он увидел согнувшегося Инь Цинцы, который зарылся лицом в согнутый локоть и тяжело дышал. Рука Хань Шисюя замерла чуть позади его спины: он явно хотел погладить спутника, чтобы облегчить дыхание, но так и не опустил ладонь, хотя в его глазах отчетливо читалось беспокойство.

Проведя здесь целое десятилетие, он повидал немало случайных странников. Одни рвались вперед за сокровищами секретного царства, другие, подобно только что убежавшему юнцу, от страха пасовали перед трудностями — и лишь он один предпочел остаться на месте.

В юношеские годы он был безумен и дерзок, не ведал об опасностях секретного царства и мечтал лишь прославиться. Теперь же, вдоволь насмотревшись на смерти и жизни, он желал лишь одного — прожить еще хотя бы день.

Покуда жив, он хотя бы помнит свою жену и ребенка, а после смерти превратится в лишенного разума ожившего мертвеца, о котором не вспомнит никто.

Когда-то он пытался уговорить других остаться в этой хижине вместе с ним, но под заунывным натиском времени и страха никто не прислушался к его словам. В конце концов все те люди один за другим нашли свою гибель.

Неизвестно почему, но, глядя на эту парочку перед собой, пожилой культиватор нутром чуял, что они станут поворотным моментом.

— Глядя на то, как вы уважаете друг друга, словно гости, я вспомнил свою жену, — произнес пожилой мужчина. — Интересно, каково ей сейчас? Все еще глупо ждет меня или уже вышла замуж за другого?

Его слова нашли отклик в сердцах остальных культиваторов.

Кто-то высказался:

— Я надеюсь, что моя жена выйдет замуж за другого и перестанет меня ждать.

Кто-то простонал:

— Я человек без роду и племени, и только ради того, чтобы суметь жениться на ней, полез за сокровищами в Секретное Царство Гуйюй. Она обязана дождаться меня! Но... но я трус! Я даже на второй уровень ступить не смею...

Инь Цинцы мысленно закатил глаза.

Что еще за взаимное уважение?

Какое ему дело до их жен?

Инь Цинцы мысленно скривился, но в этот самый момент вновь неожиданно погас еще один Светильник Души.

— Это светильник того юноши, что ушел только что, — вздохнул пожилой культиватор. — У Секретного Царства Гуйюй свои законы течения жизни, оно устанавливает правила для каждого вошедшего, и одно из них гласит — нельзя поворачивать назад.

Никто из культиваторов не произнес ни слова, атмосфера в избе стала еще более мрачной и давящей.

Инь Цинцы, ничуть не смутившись, проронил:

— Кто-нибудь еще хочет повернуть назад? Сейчас нас осталось девятеро, уйди еще один — и мне придется стоять в очереди на один день меньше... Цыц!

Фэйлянь внезапно сжалась, так сильно перетянув запястье Инь Цинцы, что кожа запылала от боли. Дернув за цепь, он поднял руку, рукав сполз, обнажая бледное запястье, а вместе с ним и ярко-красную цепь Фэйлянь, представшую перед глазами всех присутствующих.

— Послушай, ты совсем рехнулся?

Люди уставились на цепь, сковавшую их обоих, и остолбенели.

Хань Шисюй по-прежнему сохранял невозмутимый вид — словно это не он только что связал человека магическим артефактом.

Культиваторы в изумлении переводили взгляд с одного на другого — еще мгновение назад они были уверены, что перед ними влюбленная до безумия пара.

— Вы двое... — Пожилой мужчина то посмотрел на Инь Цинцы, то перевел взгляд на Хань Шисюя, чуть не уронив челюсть от удивления.

Потирая запястье, на котором от ленты остался красный след, Инь Цинцы процедил:

— Как видите, этот бессмертный владыка одержим манией контроля и смертельно боится, что я ускользну из его поля зрения. А причина в том...

Инь Цинцы на секунду замолк и с усмешкой добавил:

— Что он панически боится в одиночку бродить по секретному царству, и ему обязательно нужно мое общество. Но поскольку мой нрав не выносит никаких оков, ему не оставалось ничего иного, как привязать меня к себе вот таким способом. Верно ведь, бессмертный владыка?

Хань Шисюй хранил молчание. Сложные украшения на его лбу отражали пляшущие отблески огня, и тени едва заметно дрожали.

Один из культиваторов с любопытством поинтересовался:

— Выходит... мы ошиблись? Вы вовсе не пара?

— Нет.

— Да.

Голоса Инь Цинцы и Хань Шисюя прозвучали одновременно. Причем отрицал всё именно Инь Цинцы.

Инь Цинцы бросил на Хань Шисюя убийственный взгляд, готовый стереть его в порошок.

Хань Шисюй же лишь спокойно посмотрел на него в ответ:

— Нельзя обманывать высшие силы, добро и зло воздадутся сполна. Мы поистине состоим в брачном союзе.

Присутствующие принялись перешептываться. Спустя мгновение они пришли к молчаливому обоюдному выводу: эта парочка просто-напросто ссорится, а та цепь, что связывает их вместе — не более чем пикантная забава.

http://bllate.org/book/36645/4557460