Готовый перевод Warmth: Chasing the Light / Согревая холод: история одной привязанности: Глава 15

Небо уже темнело. Ли Мухань поднялся из-за парты и вышел из класса, застегнув школьную форму до самого верха, так что она закрывала половину его лица. Давно не стриженные волосы слегка падали на брови и глаза, беспорядочно и клочьями растрепавшись на голове. Он опустил голову, и ночь вытянула его худенькую фигуру в длинную тень.

Назойливый жар сменился температурой поменьше, но сбить её никак не удавалось. Эти два дня после возвращения в школу он словно бродил во сне, превратившись в ходячий труп, да и сейчас дорога домой тянулась донельзя медленно — Ли Мухань чувствовал, что из него выжали последние крупицы сил.

Цзян Хэн всё ещё крутился у школьных ворот. Ученики средней школы давно разошлись, но он так и не дождался появления Ли Муханя. Поколебавшись немного, он вдруг заметил знакомый силуэт.

— Ли Мухань!

— Ли Мухань!

Цзян Хэн увидел, что худенькая фигурка как-то заторможено приподняла голову, рассеянно огляделась по сторонам, а затем испуганно опустила взгляд.

Тот наверняка заметил его, в этом Цзян Хэн был уверен.

Однако реакция Ли Муханя оказалась совсем не такой, какой он ожидал. Цзян Хэн думал, что, увидев его, тот без раздумий бросится навстречу и размажет по нему свои слёзы и сопли. Кто бы мог подумать, что он вовсе не выглядит так, будто горит желанием с ним встретиться.

Даже издалека Цзян Хэн безошибочно уловил в его выражении лица стремление скрыться.

Он вытянулся в рост и ещё больше осунулся, весь превратившись в поникшую на ветру травинку, и Цзян Хэну даже показалось, что от очередного порыва ветра тот рухнет на землю.

Услышав знакомый голос, Ли Мухань замер в десяти шагах от него, не в силах сдвинуть с места ни единой стопы.

Это Цзян Хэн!

Но он почему-то не смел подойти, не зная, как смотреть Цзян Хэну в глаза. В конце концов, он уже узнал, что мама и дядя Цзян никогда не получали свидетельства о браке, так с какой стати Цзян Хэну считаться его старшим братом?

Он помнил, как Цзян Хэн говорил, что хорошо относится к нему лишь потому, что он его младший брат. Значит, теперь у Цзян Хэна не осталось никаких причин продолжать хорошо к нему относиться.

Цзян Хэн наверняка уже в курсе всего, что произошло в последнее время. Зачем он здесь объявился? Неужели пришёл его искать?

Ли Мухань не мог ничего сообразить и, совершенно одурманенный, стоял на месте, а тяжёлый школьный рюкзак едва не вжимал его в землю.

Заметив отрешённый вид Ли Муханя, Цзян Хэн в два-три шага сократил расстояние и только вблизи разглядел жуткое лицо Ли Муханя: бледное, как бумага, с мелкой дрожью, пронизывающей всё тело.

— Ли Мухань, почему ты молчишь?

Цзян Хэн нахмурился, и в его глазах плескалось почти готовое вылиться наружу беспокойство.

Он ухватил Ли Муханя за обе руки, пытаясь унять его дрожащее тело, но, к сожалению, это почти не помогло.

Стоило Цзян Хэну подойти вплотную, как Ли Мухань тут же опустил голову, надёжно спрятав лицо во мраке. Цзян Хэн приподнял его подбородок и ощутил обжигающее дыхание — в тот же миг он понял, что Ли Мухань температурит, от него исходил жар даже при выдохе.

— Ты заболел, тебе плохо, правда? Брат отвезет тебя сделать укол.

Цзян Хэн снял с плеч Ли Муханя рюкзак и, потянув за собой, собрался ловить такси. Но Ли Мухань знал, что поездка в больницу непременно обойдется в круглую сумму, и принялся отчаянно упираться, не желая ехать.

— Домой... н-не нужно...

Голос после долгого молчания охрип до крайности, словадавались с трудом и застревали в горле.

Видя, как с лица Ли Муханя сошла всякая краска и как отчаянно тот сопротивляется походу в больницу, Цзян Хэн не вынес и больше не стал давить.

— Где ты жил все эти дни? Проводи меня домой, хорошо? — смягчил голос Цзян Хэн, не желая лишний раз волновать Ли Муханя.

Ли Мухань медленно поднял голову: его глаза были налиты кровью, в уголках блестели слёзы. Он шмыгнул носом, удерживая их от падения.

Многоквартирный дом коридорного типа находился совсем близко от школы: оба прошли чуть меньше десяти минут друг за другом, прежде чем свернуть в тёмный и сырой переулок. Чем дальше они шли, тем у́же становилась дорога, а над головой тянулись натянутые жильцами на проволоке бельевые веревки, до отказа забитые разномастным тряпьем.

Петляя по лабиринту проходов, они наконец добрались до лестничной клетки. Ли Мухань с опущенной головой осилил четыре пролёта, чувствуя, как у него отнимаются руки и ноги, а на пятом этаже у него вдруг потемнело в глазах и он едва не рухнул назад. К счастью, Цзян Хэн среагировал вовремя и подхватил его.

Напуганный до учащённого стука в сердце Цзян Хэн без лишних слов подхватил его под руку и довёл до самой двери.

Ли Мухань вытащил из кармана ключ, вставил в замочную скважину, и после пары скрипучих звуков старый замок подался.

Убогая комната предстала перед глазами как на ладони: продавленная железная кровать, старый деревянный стол, висящая на проводе лампочка под покрытым плесенью потолком да вентилятор с двумя уцелевшими лопастями.

Ли Мухань бросил рюкзак на стол, дёрганьем за тонкий шнур зажёг лампу и принялся возиться с небольшой электрокастрюлькой на столе. Две пачки лапши быстрого приготовления — это было единственное, чем он мог накормить Цзян Хэна.

Меньше чем через пять минут еда сварилась. Он подвинул кастрюлю прямо к Цзян Хэну, а сам молча рухнул на кровать, кое-как скомкал одеяло и тут же провалился в сон.

Продержавшись на одной силе воли до этого момента, он действительно растерял абсолютно все силы.

Цзян Хэн взглянул на сваренную лапшу, потом перевёл взгляд на Ли Муханя и по тяжёлому дыханию сразу понял, как сильно тому сейчас плохо. Он поднялся, сел на край кровати и прикоснулся ко лбу парня.

Температура оказалась высокой. Не смея больше терять ни минуты, он бросился вниз по лестнице искать небольшую клинику, чтобы купить лекарства.

Получив обратно свой телефон, он обнаружил, что все его банковские карты заморожены, и теперь в его распоряжении имелась лишь десятка тысяч карманных денег на WeChat.

Купив ибупрофен и Пудилан, Цзян Хэн заодно прихватил немного каши и выпечки: разве мог больной Ли Мухань питаться всякой ерундой вроде лапши быстрого приготовления?Когда они снова вернулись в комнату, Ли Мухань уже спал мертвецким сном. Цзян Хэн хотя и переживал за него, но не смел пускать лихорадку на самотёк, поэтому похлопал его по щекам, чтобы разбудить, сел позади него, полуобнял и принялся кормить кашей.

Ли Мухань был сонный и заторможенный, он даже глаза не успел открыть, как ему в рот запихнули ложку теплой сладкой каши.

Он тут же немного пришел в себя, вот только язык и мысли никак не желали синхронизироваться.

— Лапша разбухла.

Цзян Хэн подул на следующую ложку каши, остужая ее, и сунул ему в рот:

— Знаю, сначала поешь.

— Не лезет, меня, меня тошнит. — Ли Мухань оттолкнул его, всем своим видом выражая отторжение, от него исходило какое-то ненормальное ощущение.

На сердце у Цзян Хэна было невероятно тяжело. После столь страшной трагедии психика Ли Муханя, пожалуй, уже была сломлена. Что уж говорить о нем, если ему самому всего лишь тринадцать лет, но даже Цзян Хэн, которому вот-вот исполнится восемьнадцать, едва ли мог все это вынести.

Отец и мачеха ушли из жизни внезапно. Он еще даже не успел толком оплакать их, как получил известия о банкротстве компании семьи Цзян и исчезновении младшего брата.

У него не было времени заливаться слезами, первоочередной задачей было отыскать брата.

Но теперь, когда Ли Мухань нашелся и он собственными глазами увидел его в таком состоянии, Цзян Хэн слегка растерялся.

Он и сам не знал, как быть дальше.

— Ладно, тогда поешь позже. Приляг немного, а как закончишь — примешь жаропонижающее.

Ли Мухань никак не отреагировал на его слова, лишь медленно опустился обратно и лег.

Цзян Хэн вернулся к деревянному столу и безвкусно проглотил превратившуюся в комки лапшу. Он неторопливо приводил мысли в порядок: сейчас их с Ли Муханем главной трудностью было отсутствие денег.

Как нелепо: он, Цзян Хэн, проживший почти восемь лет в роскоши и изнеженности, в один миг рухнул в мир смертных и угодил в столь жалкое положение.

И ему, и Ли Муханю нужно было учиться, и плата за учебу составляла немалую сумму. К тому же, еда, одежда, расходы на жизнь, жилье и транспорт для двоих — на всё требовались деньги. Десять тысяч юаней на его руках, пожалуй, действительно не продержатся и двух месяцев.

Это жилье было слишком мрачным и сырым, а у Ли Муханя слабое здоровье, оставаться здесь надолго было нельзя. Однако раз уж за Ли Муханя уже внесена арендная плата, им придется перекантоваться здесь какое-то время. Как только он подзаработает денег на подработках, то подыщет Ли Муханю жилье получше и они съедут.

К счастью, теперь над Цзян Хэном больше не довлело поступление, и если он накопит достаточно денег за эти несколько месяцев, то сможет спокойно идти в университет.

Вот только когда он уедет, сможет ли Ли Мухань научиться заботиться о себе в одиночку?

— Кхе-кхе.

Ли Мухань беспокойно спал в постели, зуд в горле никак не удавалось унять. Звук его кашля вернул Цзян Хэна в реальность. Он распахнул дверь комнаты, тщательно вымыл маленькую кастрюльку у раковины в коридоре, споласкивая ее снова и снова, пока полностью не исчез, наконец, любой запах. Вернувшись в комнату, он включил кастрюльку в розетку и высыпал туда кашу, которую Ли Мухань едва успел попробовать, чтобы заново вскипятить.

— Ли Мухань, вставай, поешь.

Цзян Хэн в очередной раз вытащил Ли Муханя из постели, прижался к своей груди и полусонного накормил кашей, после чего сразу же дал лекарство.

Ли Муханю было так плохо, что он не мог изда ни звука, его глаза затуманило поволокой, но взгляд все время ускользал.

— Почему ты перестал со мной разговаривать? Сильно мутит? — Цзян Хэн прижал его к себе и погладил по голове.

В тот самый момент, когда он коснулся Ли Муханя, сидевший в его объятиях человек мгновенно напрягся, выглядя совершенно растерянным.

Цзян Хэн вздохнул и продолжил:

— Дай угадаю, ты сейчас ломаешь голову над тем, считаю ли я тебя по-прежнему своим братом? Ты знаешь, что твоя мама и мой папа не регистрировали брак, и теперь думаешь, что мы больше не братья, угадал?

Эти два предложения были произведены с невероятным терпением. Цзян Хэну казалось, что за всю свою жизнь он еще ни с кем не разговаривал таким мягким тоном.

Услышав его слова, Ли Мухань с некоторым колебанием повернул голову и украдкой заглянул в лицо Цзян Хэну. Цзян Хэн слишком хорошо его знал — всего пара фраз предельно четко отразила все его страхи.

Сам Ли Мухань вовсе не считал свои переживания беспочвенными: он отчетливо помнил, как Цзян Хэн лично говорил ему, что хорошо к нему относится именно потому, что он его младший брат. Если же лишиться этого статуса, Ли Мухань не видел никаких причин, по которым Цзян Хэн стал бы продолжать о нем заботиться.

Цзян Хэн отставил пиалу с кашей и очень серьезно произнес:

— Что бы ни случилось, запомни: я навсегда останусь твоим братом.

Ли Мухань по-прежнему опускал голову. Цзян Хэн подумал, что тот снова решил закрыться от него, и уже не знал, что делать, как вдруг услышал тихий всхлип. Ли Мухань сжался в комок на кровати, его плечи подрагивали, а руки обнимали колени.

Звуки плача становились все громче, слезы падали на постель, расплываясь темными пятнами на синей ткани и превращаясь в маленькое море. В тесной и душной съемной квартире воцарилась промозглая сырость.

Прошло почти двадцать дней с момента трагедии, и Ли Мухань чувствовал себя одиноким бушующим листочком ряски без корней, бесцельно плывущим в этом огромном городе. Он и представить не мог, что однажды у него не останется ни единого кровного родственника, не говоря уже о месте, где можно было бы приклонить голову.

Он чувствовал себя пылинкой: только когда на него падал свет, можно было заметить его след, но теперь вокруг него не осталось никакого света.

http://bllate.org/book/36635/4556306