Готовый перевод Spring Swallow's Late Bloom / Запоздалая весна ласточки: Глава 10

Сяо Лин обнял лошадиную шею и горько заплакал, заливаясь слезами и соплями. Сяо Цзинь сначала намеревался задать ему хорошую трепку, чтобы сынок наконец запомнил этот урок, но, увидев, что тот промок насквозь, его сапоги покрыты жидкой грязью, а сам он обнимает лошадь и ревет так, будто сейчас лишится чувств, в конце концов все же сжалился.

— У-у-у, ты, неблагодарная скотина! У-у-у... — Сяо Лин мертвой хваткой вцепился в коня, сквозь слезы ругаясь на него, и в итоге родному отцу пришлось тащить его домой на спине.

В конце концов конь тоже с радостью получил кличку Безнадежный Глупец.

Кошку они тоже забрали с собой и вырастили. Тогда Сяо Лин было тринадцать лет, а когда Лу Янь уехал, котенку исполнился примерно год. Поскольку его подобрали на пшеничном поле, а окрасом он напоминал пшеницу, Сяо Лин назвал его Сяомаем.

Промелькнули три года, и Сяомай из тощего котенка давно превратился в крупного, дородного кота, которого Сяо Лин с немалой гордостью демонстрировал Лу Яню.

Ему хотелось показать Лу Яню, как хорошо он заботится о Сяомае.

— Раньше этот котенок шарахался от каждого встречного, а теперь совсем от рук отбился, ни капельки не боится чужих! Возьми на ручки, он сейчас тяжеленный! — Сяо Лин с гордостью протянул Лу Яню большого раскормленного кота, а в глубине его глаз сирлились яркие искорки.

В одном из прошлых писем Лу Яню Сяо Лин рассказывал, как однажды, когда в гости приходили друзья его отца и уже собирались уходить, Сяомай неспешно вышел прямо к главным воротам, плюхнулся перед ними животом вниз и принялся мяукать, излучая такую уверенность, будто с места не сдвинется, пока его не покормят.

Лу Янь, глядя на этот его беззаботный вид, протянул руки, перехватил Сяомая у Сяо Лина и, пристроив на коленях, принялся гладить по шерстке. Сяомай тут же блаженно замурчал.

Мм-да... Сяомай и впрямь оказался довольно тяжелым.

Солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев, являя взору картину абсолютного покоя и умиротворения...

Эй, стоп, почему это атмосфера кажется какой-то не той, и сцена выглядит чересчур гармоничной? — только подумал про себя Сяо Лин, как вдруг чей-то петушиный крик разорвал ход его мысли.

Ку-ка-ре-ку! — пронзительный петушиный крик нарушил тишину. Этот вопль был настолько истеричным, что, казалось, его было слышно во всей Резиденции князя Чэня. Сяо Лин от неожиданности подпрыгнул на месте, и рука, гладившая кота, замерла.

Словно по зову, Сяомай загорелся глазами, легко спрыгнул на землю и на звук этого крика стрелой пустился наутек — скорость была такая, что от него осталась лишь неразличимая мелькнувшая тень.

— Нет! Не пускайте его! — сердце Сяо Лина нехорошо ёкнуло, и он бросился в погоню единым молниеносным рывком.

Служанка за воротами, услышав окрик Сяо Лина, повернула голову и успела заметить лишь желтый расплывчатый силуэт, молнией выскочивший со двора. Следом за ним несся ее господин Наследный сын князя. Девушка мгновенно сообразила, кем была та мелькнувшая тень, и в ее груди затревожили тревожные колокола, но было уже поздно — оставалось лишь бежать вслед за Сяо Лином.

Двое преследовали кота, а кот преследовал петуха, и вмиг все погрузилось в полный хаос.

Многочисленная прислуга во дворе, увидев эту картину, тоже ощутила, как в груди зазвонили тревожные колокола, и спешно влилась в ряды преследователей. Толпа с криками и шумом неслась за петухом и котом, и во дворе Сыши мгновенно воцарился полный кавардак.

Лу Янь, ничего не понимая, вышел за дверь. В тот же миг петушиный крик, еще более пронзительный, чем прежде, едва не проткнул ему барабанные перепонки.

Сяомай, преследуя огромного петуха, выпустил когти. Острые кончики полностью обнажились, казалось, они даже блестят на солнце холодным светом, кот оскалил зубы и издал утробное шипение, направленное на птицу — в это мгновение грандиозная битва кота и петуха была готова вспыхнуть в любую секунду.

Тот огромный петух тоже не был глуп: заметив, как Сяомай летит на него в прыжке, он тут же во весь голос затянул пронзительную песню и, отчаянно хлопая крылья, попытался взлететь на забор.

На какое-то время поднялся невероятный переполох: перья летели во все стороны, коты носились за птицами. Сяо Лин бросился вперед, намереваясь помешать драке, но не успел он даже коснуться Сяомая, как кошачьи когти уже почти впились в тело петуха.

Возможно, из-за того, что в Резиденции князя Чэня кормили на убой, да и никаких угроз для выживания не было, птица выросла на редкость жирной и крепкой. Она изо всех сил, отчаянно хлопая обоими крыльями, пыталась взлететь на крышу, но, к сожалению, пролетела совсем немного, беспомощно трепыхаясь чуть ниже балок, и от яростного взмаха крыльев на землю кружась полетели лишь несколько перышек.

Сяомай, который тоже отличался солидным весом и отменным аппетитом, выглядел куда более проворным. Оттолкнувшись от окружавших его искусственных скал и каменных глыб, он взмыл вверх и одним прыжком вонзил когти в тело петуха с такой скоростью, что Сяо Лин даже не успел вмешаться — он лишь заметил размытую тень, бросившуюся на все еще трепыхавшуюся в воздухе птицу.

Ку-ка-ре-ку! — застигнутый врасплох подобным нападением со стороны Сяомая, огромный петух лишился целого пучка перьев и завопил благим матом, издав истеричный вопль. Он рухнул на землю, словно переспевший осенний фрукт.

Возможно, порог жизни и смерти пробудил в этой птице скрытые резервы: шмякнувшись оземь, она уже не обращала внимания на боль и, двигая тонкими лапками, припустила бежать со всех ног.

Но двум ногам было не суждено обогнать четыре, и петух, похоже, прекрасно это понимал: он бежал, одновременно хлопая крыльями и время от времени совершая воздушные прыжки, благодаря чему ему удавалось чудом уворачиваться от кошачьих лап.

Сяомай собрал все силы в кулак и совершил мощнейший прыжок в воздухе. Его когти уже почти зацепили птицу, а в золотистых зрачках сверкнул хищный блеск, но в следующее мгновение кто-то неожиданно подхватил его на руки.

Сяомай: ??!

Сяо Лин шумно выдохнул, радуясь, что успел среагировать и вовремя поймал этого паршивца — если бы не схватил, трудно было бы представить, сколько еще продлился бы этот балаган.

Однако Сяомай и не думал вести себя смирно в объятиях Сяо Лина: его глаза на солнце сузились в вертикальные щелки, кот в упор уставился на вытянувшего шею и улепетывающего петуха, продолжая отчаянно тянуть лапы и отталкиваться задними лапами, пытаясь вырваться из рук Сяо Лина. Вид у него был такой, будто он твердо решил отправить обидчика на тот свет именно сегодня. Сяо Лин уже с трудом удерживал животное: для кота пятнадцать цзиней — вес довольно редкий. Сам-то он держал его нормально, но стоило тому начать брыкаться, как удержать его становилось непросто — половина кошачьего туловища уже почти вывалилась из рук Сяо Лина.

В процессе борьбы когти Сяомая зацепили одежду Сяо Лина, вытянув нитку, а на руке самого Сяо Лина осталась неглубокая царапина. Он тихонько шикнул от боли, но как только Сяомай собрался со злобным видом вырваться на свободу, Лу Янь быстрым шагом подошел ближе.

Стоило Сяомаю увидеть Лу Яня, как он словно наткнулся на невидимую преграду — кот мгновенно перестал сопротивляться и послушно затянул тихое мяуканье, прижимаясь к груди Сяо Лина. То ли Сяо Лину показалось, но Сяомай явно нарочно смягчил голос.

— Если ты еще раз такое устроишь, я превращу тебя из рыжего кота в евнуха! — низким голосом отчитал Сяомай Сяо Лин, наклонив голову.

Мяу~ — кротко отозвался Сяомай и даже легко потерся о руку Сяо Лина головой. Этот звук вибрировал и переливался так, будто кружил в воздухе спиралями. У Сяо Лина от умиления чуть сердце не растаяло, и рука, уже было занесшаяся, чтобы трепануть кота за уши, замерла, после чего он всё же не удержался и пару раз взъерошил густую шерсть на брюхе Сяомая.

Да ладно уж, собственный кот-сыночек, что с ним поделаешь? — утешил он себя мысленно.

Стой-ка, погоди-ка... Сяо Лин точно помнил, что до отъезда из столицы Лу Яня кот не проявлял к нему особого усердия... Поразмыслив, он подумал: неужели Сяомай не узнал Лу Яня и еще не показал свой истинный характер? В голове Сяо Лина мелькнуло сомнение, он перевел взгляд с кота на Лу Яня и подумал: с каких это пор этот кот научился подстраиваться под людей в зависимости от того, кто перед ним? Нет, нужно будет как следует его перевоспитать!

Рассуждая так, Сяо Лин снова вознамерился потрепать кошачьи уши, но тут же...

— А это случайно не Сяоми? — спросил Лу Янь, указывая на хромающую, ярко оперенную птицу, которую только что стащил с воздуха Сяомай. Его взгляд переместился с удиравшего по земле Сяоми на Сяо Лина.

А-Янь помнит! Глаза Сяо Лина тут же засияли, и он заметно повеселел, даже рука, тянувшаяся к уху Сяомая, замерла.

— Да, это она самая. Ты даже не представляешь: она то и дело орет во всю глотку, словно помешанная. Про Сяомая и говорить нечего — я сам готов ее прирезать, — сначала обрадовавшись тому, что Лу Янь помнит, пожаловался он.

Эту курицу он купил много лет назад, когда они с Лу Янем вместе гуляли за городом.

Тогда Сяо Лин выбирал ее очень долго, каждая птица казалась ему милой, и он никак не мог решить, какую именно взять, пока Лу Янь наконец не помог ему выбрать одну и не назвал ее Сяоми.

В конце концов, раз кота зовут Сяомай, то и у курицы должно быть похожее имя.

Шли годы, птица рота, становилась все крупнее и все безобразнее, постепенно сливаясь в воображении Сяо Лина с теми жареными курами, что он каждый день видел на обеденном столе. В детстве она казалась ему такой прелестной, и он думал, что повзрослев, она тоже не должна сильно испортиться, но, увы, все куры в поднебесной, судя по всему, выглядят примерно одинаково.

К тому же она время как по заказу принималась орать дурным голосом. Обычные петухи кукарекают на рассвете или в определенное время, но эта птица — нет, она орала исключительно по настроению.

Иногда Сяо Лину самому хотелось зарезать ее и пустить на суп, что уж говорить о Сяомае. Кот несколько раз замечал, как Сяомай спал во дворе, как птица нарочно подбегала к нему и начинала орать, до смерти пугая сонного кота.

Получив от Сяомая пару хороших затрещин, она тоже уму уму-разуму научилась и теперь старалась обходить стороной те места, где появлялся кот. А кукарекала исключительно тогда, когда Сяомай бодрствовал. Но сегодня на нее точно что-то нашло: она затянула свой бешеный вопль без всякой видимой причины, а Сяомай, не желая терпеть подобного отношения, шустро бросился в погоню, жаждая отвесить ей пару затрещин когтями.

Подобное происходило и раньше, но весь двор Сыши уже давно привык к этому представлению.

Пережив столь бурную сцену, Сяо Лин порядком выдохся, но, кое-как приведя себя в порядок, был готов к выходу. Уходя, он бросил на Сяомая взгляд — сейчас этот кот притворялся сама невинность, и Сяо Лин злобно подумал, что по возвращении обязательно устроит ему серьезную выволочку.

Глава 9. Прогулка (4)

От пестроты цветов рябит в глазах, а молодая трава едва скрывает конские копыта. Окрестности столицы заросли дикой травой, вдали синело бескрайнее небо, и несколько воздушных змеев развевались по ветру.

Порыв ветра взъерошил пряди волос на лбу Сяо Лина, заставив полы его одежды затрепетать.

Лу Янь скакал впереди, солнечный свет размывал черты его лица, отчего его обычно суровые черты казались гораздо мягче.

Неподалеку крестьянин пас отару овец, и звуки его окриков смешивались с блеянием — все вокруг текло неторопливо, безмятежно и упорядоченно под лучами теплого солнца.

Сяо Лин скакал по траве на коне по кличке Безнадежный Глупец наперегонки с Лу Янем, подгоняя животное кнутом. Солнечные лучи падали на него, и он с наслаждением прикрыл глаза. Теплый ветерок навеял легкую дремоту, и он сладко зевнул.

Утомившись, он позвал Лу Яня, и они прямо так рухнули на траву, отдавшись во власть самой земли. На их одежде остались мелкие травинки, а солнце согревало тела изнутри, даря блаженное тепло, и Сяо Лин блаженно прищурился.

Дойдя до самой глубины весны, сидеть и смотреть, как поднимаются облака.

Сяо Лин зажал в зубах травинку, глядя на пролетающих в небе птиц, и в его душе царил невыразимый покой. Ему даже пришло в голову желание лежать так рядом с Лу Янем вечно...

Оба молчали, просто лежали рядышком, а вокруг раздавалось лишь щебетанье птиц вперемешку с шелестом ветра, гуляющего по верхушкам деревьев.

— М-м... Вообще-то я... — первым нарушил тишину Сяо Лин.

http://bllate.org/book/36626/4555091