Готовый перевод Interstellar Reemployment Career / Звёздная переподготовка: Телохранитель из прошлого: Глава 13

Иньхэ решительно и безмолвно активировала систему прыжка и мгновенно растворилась в космической бескрайности.

Из-за отказа системы охлаждения в кабине пилота поднялась высокая температура. Иньхэ во время прыжка непрерывно выдавала предупреждения, и Люциус понимал, что если так пойдет и дальше, его могут буквально сварить заживо. Пролетев около двух часов, в поле зрения наконец показалась Столичная планета, однако к этому моменту Иньхэ явно держалась из последних сил. Облегающие доспехи раскалились настолько, что грозили оставить на его теле ожоги, но он был обязан добраться до Столичной планеты до закрытия защитного купола.

Люциус перевел Иньхэ в беспилотный режим, собираясь до того, как сработает программа аварийной защиты и заблокирует мех, катапультировать спасательную капсулу и отделиться от машины, однако сколько он ни тянул рычаг катапультирования до упора, никакой реакции не последовало.

Интеллектуальная программа Иньхэ выдала предупреждение: — Хозяин, из-за полученных повреждений мехи запуск спасательной капсулы невозможен!

Люциус наконец выругался сквозь зубы, насильственно разорвал связь с нервным центром, сжав зубы, приподнял пронзительно ноющую правую руку и через силу прижал ее к пускателю на груди. Как только облегающие доспехи полностью покрыли его тело, он открыл дверь кабины и, используя готовую в любой момент иссякнуть Ментальную силу, направил доспехи в сторону Столичной планеты.

В воздушном пространстве Столичной планеты темно-синие доспехи летели в аячном свете защитного купола. Предупреждающий сигнал интеллектуального центра продолжал звучать, возвещая, что энергия приближающихся доспехов вот-вот исчерпается до самого дна, а Ментальная сила Люциуса уже истощилась до предела.

Превозмогая себя, он доплелся до темного переулка. Истощенная Ментальная сила не позволяла ему запустить даже комникатор, и Люциус, окончательно потеряв способность держаться на ногах, прислонился к стене и осел на землю.

Этот месяц выдался поистине изнурительным: во время поисково-спасательной операции пришлось подряд провести несколько встречных боев с Расой Жуков, но, к счастью, теперь все было позади. Люциус с трудом приподнял дрожащую руку и легко ударил ей по груди — защитные доспехи мгновенно втянулись в пространственную пуговицу. Уткнувшись лбом в стену, Люциус невольно горько усмехнулся.

Когда в семье Рассел произошел переворот, ему было всего тринадцать, и он закалялся в военных училищах, но даже тогда не выглядел настолько потрепанным и истощенным, чтобы не мог работать даже искин. Пожалуй, подобное случалось лишь раз за всю жизнь.

Боль в правой руке вызывала у него раздражение и беспокойство, а едва ощутимая ломота в суставах и вовсе внушала крайнюю тревогу. Альфы редко испытывали чувство усталости, и столь вялая реакция не сулила ничего хорошего.

Надетая на голое тело военная форма насквозь пропиталась потом, и Люциус расстегнул воротничок, закинув правую руку на согнутое колено. Сначала он просто хотел закрыть глаза и немного отдохнуть, но в таком полулежачем положении незаметно для себя заснул.

На улицах во время комендантского часа не было ни души, и под защитным куполом лишь неоновые огни по-прежнему ярко мерцали в темноте.

В небольшой квартире через дорогу Ши И, почти содрогаясь в конвульсиях, рухнул на кровать. Остатки Пилюли Охлаждения Страсти из пузырька закончились во время первого же приступа яда этой ночью. Он рассчитывал, что этого хватит на всю ночь, но кто бы мог подумать, что не пройдет и двух часов, как назойливый жар вернется снова.

Прошло уже шесть или семь дней, но яд не только не отступал, а напротив, становился все более частым и свирепым. Что же это за проклятая зараза такая?!

Из-за сильного жара все тело Ши И ослабело. Если в предыдущие разы он еще кое-как мог облегчить свои страдания самостоятельно, то теперь оставалось лишь лежать ничком на постели и содрогаться в спазмах.

В полубреду Ши И думал: неужели он умирает? Не погибнуть от рук врага, а быть замученным до смерти этой гнусной дурманящей отравой — до чего же нелепо.

Внезапно он уловил какой-то аромат. Едва заметные, тончайшие струйки благовоний ударили, словно тяжелый деревянный молот древнего монастырского колокола, прямо в сердце Ши И, взорвавшись гулким звоном среди бушующего водоворота постыдного возбуждения. В тот же миг в ушах зазвучало плавное пение мантр, взбудораженная кровь постепенно успокоилась, а в районе Даньтяня разлилось знакомое тепло — растерявшаяся и рассеянная Внутренняя сила (Нэйли) неожиданно вновь обрела способность собираться воедино.

Глава 7

Густой аромат манил Ши И, заставляя через силу подняться с кровати и, вспоминая приемы женщины, отворить дверь.

Ши И впервые вышел из комнаты и впервые за эти дни разглядел убранство квартиры, однако сейчас у него совершенно не было сил рассматривать всё в подробностях. Обретенный благодаря запаху покой притягивал его, заставляя повернуть дверной замок и шаг за шагом босиком выйти наружу.

Глаза застила туман, в ушах стоял звон, и лишь запах указывал Ши И путь в темный переулок. Чем ближе он подходил к выходу, тем настойчивее ароматы благовоний врывались в горло Ши И. Задыхаясь, он пытался унять бешеный стук сердца и шаг за шагом, бесшумно приближался к прислонившемуся у основания стены мужчине. Тот спал с закрытыми глазами, источая вокруг густое амбре. Сглотнув слюну, Ши И помимо своей воли опустился на корточки и подался вперед.

Черты лица мужчины напоминали жителей Фаньбана, а его коротко остриженные волосы отливали золотом в красноватом сиянии защитного купола. На нем была надета странная синяя одежда, правое колено согнуто, рука лежала на колене, а голова безвольно склонена набок — то ли он спал, то ли потерял сознание. Инстинкты убийцы были начисто забыты Ши И; почти одержимо, наплевав на всё на свете, он хотел лишь прижаться как можно ближе к этому источнику запаха.

Находясь в полузабытьи, Люциус уловил цветочный запах. Это был весьма необычный аромат — легкая сладость переплеталась с тонкими нотками горьковатой свежести. Цитрусовый цвет! Люциус резко очнулся и нос к носу столкнулся с парой растерянных черных глаз.

Ши И тоже испугался внезапно распахнувшихся изумрудных глаз и, не раздумывая, ударил ребром ладони ему по шее. Переливающаяся радужка успела лишь на мгновение отразить удивление, прежде чем мужчина вновь провалился в беспамятство.

Сколько он проспал, неизвестно. Люциус очнулся от того, что его грудь давило нечто тяжелое. Некокорое время он растерянно таращился на свисающую с потолка хрустальную люстру, прежде чем осознал, что лежит в гостиной какой-то квартиры, а опустив взгляд, тут же уткнулся в черную макушку.

Инстинктивно попытавшись вырваться, он ощутил в раненой правой руке раздирающую боль: смещенный сустав теперь был полностью вывихнут и вместе с целой левой рукой намертво привязан черной полосой ткани к макушке. Другой конец ленты фиксировался на декоративном крючке у стены, наглухо сковав его руки и лишив возможности шевельнуться.

Не успел он толком разобраться в обстановке, как прикорнувший рядом человек издал тихий стон и первым пришел в себя. Столкнувшись на мгновение взглядом с черными, словно бусины, зрачками, незнакомец карабкался ему на плечо, крепко обвив его шею руками, и жадно прижался раскрасневшимся лицом к его ключице. Тот самый особенный аромат цветка апельсина заполнил комнату с новой, еще более густой силой.

Когда в переулке Ши И попытался поднять мужчину, то обнаружил, что тот поразительно высок. Потратив всю Внутреннюю силу (Нэйли), он смог лишь затащить человека в дом, после чего обессиленно рухнул без сознания.

Теперь исходивший от мужчины запах уже не успокаивал Ши И, а стал смертельным соблазном, искушающим бесстыдно прильнуть к нему и вымолить у мужчины еще больше.

http://bllate.org/book/36556/4542794