Готовый перевод Transmigrated into a Scumbag Alpha, I Don't Want to Be Redeemed / Переродилась в злодейку-Альфу: Не собираюсь исправляться: Глава 15

Пей Сюн приподнял веки и, увидев женщину-менеджера, которая в последнее время всё время увивалась вокруг него, ничего не ответил, лишь покачал головой.

Женщина-менеджер была обольстительной бетой, которой нравились такие молодые альфы, как Пей Сюн: на вид услужливые, но на деле с шипами. Чем сильнее Пей Сюн избегал её, тем больше она липла к нему. В конце концов, этот новичок был ни на что не годен, и даже если его по-настоящему обидеть, заступиться за него будет некому.

Пей Сюн изначально не хотел связываться с этой бабой и раньше просто сбрасывал её со счетов, принимая её слова за пустой звук. Но сейчас эта женщина как назло попалась под горячую руку: Пей Сюн и без того терзался мыслями о главных герое и героине, а тут ещёявилась эта недогадливая особа.

— Сюда ведь пожаловали важные гости, отвлечёшься — и смотри, как бы клиент остался недоволен, а там и работы лишишься, — с этими словами изящная рука легко опустилась на плечо Пей Сюна, медленно скользя вниз.

Пей Сюн резким движением перехватил запястье женщины и произнёс бесстрастным тоном:

— Если вы так переживаете, встаньте на моё место сами — хоть избавитесь от риска, что клиент останется недоволен и в итоге возложит всю вину на вас. В конце концов, когда менеджер во время работы ведёт себя вызывающе, со стороны это выглядит неприглядно.

Уголки губ Пей Сюна тронула усмешка, он поднял руку и указал на камеру видеонаблюдения:

— Всем всё отлично видно.

Лицо женщины-менеджера застыло. Она никак не ожидала, что Пей Сюн окажется настолько бесцеремонным. Её лицо помрачнело, она презрительно фыркнула, перестала вилять бёдрами, бросила на Пей Сюн злобный взгляд и, цокая каблуками, удалилась.

Пей Сюн опустил уголки губ, откинул назад волосы, обнажив высокий лоб, и его брови и глаза, которые до этого смягчали прядки чёлки, стали хищными и резкими.

У него упорно было недоброе предчувствие.

*

Цзянь Линьи снималась в Хэндяне. Съёмки начались всего несколько дней назад, как вдруг на площадку пожаловал инвестор под предлогом визита вежливости. После окончания смены он заявил, что хочет угостить всю съёмочную группу ужином. Зачем это нужно, каждый понимал без лишних слов, но отвертеться от такого застолья было невозможно, и оставалось только натянуть дежурные улыбки и отправиться в забронированный инвестором отель.

Изначально все думали, что этот человек положил глаз на кого-то из второстепенных актёров, но никто не ожидал, что его целью станет исполнительница главной роли — Цзянь Линьи.

Когда Цзянь Линьи под предлогом плохого самочувствия собралась уйти отдыхать, тот мужчина-альфа преградил ей путь:

— Твой брат то и дело упоминал о тебе, своей сестрёнке. Раз выдался такой ужин, давай посидим, пообщаемся, заодно и познакомимся поближе.

Цзянь Линьи с холодным презрением подумала, что Цзянь Чжан, болтающий с этим мужчиной о ней, — это просто верх абсурда. Но раз уж тот прикрылся её братцем, её отказ выглядел бы слишком неучтивым по отношению к гостю.

Вся компания добралась до отеля Цзичжоу, и их провели на третий этаж. Приватная кабинка располагалась в самом дальнем конце коридора. Пока режиссёр шел по коридору, оживленно беседуя с инвестором, Пей Сюн как раз поднимался на служебном лифте.

Пей Сюн спускалась вниз, чтобы уладить кое-какие дела, а когда вернулась, заметила впереди в толпе знакомый силуэт. Она попыталась присмотреться повнимательнее, но эта компания уже свернула в отдельный кабинет.

Цзянь Линьи шла в самом центре толпы, совершенно не замечая взгляда, устремленного ей в спину.

Всё её тело напряглось и покрылось мурашками от липких, маслянистых взглядов шедшего впереди мужчины, который то и дело оборачивался на неё.

Это тягостное чувство не имело ничего общего с оскорблением; скорее, это была гнетущая безысходность от невозможности дать хоть малейший отпор. Иногда Цзянь Линьи думала: если бы мать не вернула её в семью Цзянь, смогла ли бы она сейчас с гордостью носить статус альфы и жить так, как ей хочется?

Смогла бы она точно так же подойти, схватить этого мужчину за воротник и заставить убрать свои похотливые глаза, сменив их на испуганный взгляд?

Альфы от природы воинственны, и Цзянь Линьи страстно желала врезать кулаком по лицу этого мужика, разбить его лощёную маску, обнажив гнилое нутро, и заставить его молить о пощаде.

Точно так же, как тогда, когда она увидела, как Пей Сюн пинком сбивает с ног Чжу Бая — с такой же безудержной лихостью.

Но всё это оставалось лишь фантазией. Цзянь Линьи с ледяным безразличием рисовала эти картины в воображении.

Хотя стоило ей только выпустить феромоны, как этот страдающий половым бессилием альфа тут же рухнул бы перед ней на колени.

Войдя в кабинет, все уселись на свои места. Инвестор, он же Ли Кэчэн, с лучезарной улыбкой отодвинул стул рядом с собой, освобождая место, и поманил Цзянь Линьи:

— Сяо Цзянь, садись сюда.

Цзянь Линьи с бесстрастным лицом подошла и села.

Режиссёр попытался разрядить неловкую обстановку и обратился к Ли Кэчэну:

— Господин Цзянь предупреждал нас ещё до того, как Линьи приехала на съёмочную площадку, просил хорошо заботиться о его сестрёнке. Линьи плохо себя чувствует, так что пусть она немного поест и сразу идёт отдыхать.

Эти слова прозвучали как мягкое напоминание Ли Кэчэну не перегибать палку с Цзянь Линьи — в конце концов, она была из семьи Цзянь.

— Режиссёр, не беспокойтесь, я человек знающий меру, — с напускным непониманием весело отозвался Ли Кэчэн.

Цзянь Линьи хранила молчание. Этот мужчина пробудил в ней давнишнее, дремавшее раздражение. Линь Юй, её мать, женщина, чей образ уже столько лет не всплывал в её памяти, сейчас некстати вопила в её голове: Линьи, ты обязательно должна быть приличной омегой!

Будь твоя мать омегой!

Цзянь Линьи понимала, что сейчас её состояние несколько не в норме, но ей было лень приводить себя в порядок. Она прикинула, что у неё скоро должен начаться период уязвимости, оттого эмоции и бушевали так сильно. Впрочем, она давно к этому привыкла: ей хватит выдержки перетерпеть этот период, а вернувшись в гостиницу, поставить блокатор — ничего сложного.

Конечно, при условии, что Ли Кэчэн не станет устраивать сюрпризы.

Сидящий рядом с ней мужчина не распускал руки, однако его дешёвые феромоны, смешиваясь с запахом спрея-блокадера на теле Цзянь Линьи, почуяв след, изо всех сил норовили пробиться к её железам.

Для омеги это было существенным сексуальным домогательством, но для альфы — чистейшей воды вызовом, особенно для альфы на пороге периода уязвимости.

Ли Кэчэн совершенно не осознавал, насколько омерзительны его феромоны. Он спокойно взял общие палочки для еды и принялся накладывать Цзянь Линьи угощение:

— Сяо Цзянь, попробуй это.

— Брат Ли, — медово-сладким голосом произнесла Цзянь Линьи.

От этого обращения у Ли Кэчэна половина тела разомлела, и он с готовностью откликнулся:

— Чего тебе?

— Вы не чувствуете? — Цзянь Линьи слегка нахмурилась и невинно поинтересовалась: — Какой-то странный запах?

Ли Кэчэн опешил:

— Какой ещё запах?

— Ну, знаете, запах дешёвой сивухи, будто разбавленная помоями базарная подделка, — Цзянь Линьи выглядела озасаченной. — Так противно.

Феромоны Ли Кэчэна как раз отдавали спиртным.

Цзянь Линьи на этом не остановилась и перевела взгляд на сидевшего по другую сторону режиссёра:

— Режиссер Лю, а вы почувствовали?

Режиссер Лю не смел подать голос.

— Неужели в этом отеле так плохо следят за гигиеной? — Цзянь Линьи прищурилась, глядя на Ли Кэчэна. — Всякая дрянь сюда захаживает.

http://bllate.org/book/36526/4538856