Готовый перевод She's Straight / Она натуралка? Скрытые чувства: Глава 10

Сейчас шло время клубных занятий. Несколько минут назад Сюй Мэнбай руководила общим исполнением простой мелодии Маленькой звездочки, а теперь позволила ученикам практиковаться самостоятельно. В просторном классе то затихали, то вновь раздавались звуки самых разных музыкальных инструментов. Школьные клубы носили преимущественно развлекательный характер, и мало кто из ребят относился к ним всерьез — большинство приходило просто ради нового опыта, так что вести занятия для Сюй Мэнбай было не слишком сложно.

Высокая девушка по имени Гао Мэй, которая только что тайком подсунула ей конфетку, сейчас стояла у пианино и с живым интересом наблюдала за тем, как кто-то играет.

Сидевшая за пианино ученица, судя по всему, уже имела дело с этим инструментом: она непринужденно нажимала на клавиши, выводя мотив Маленькой звездочки, и было видно, что с пианино она знакома.

Закончив играть, ученица подняла голову и о чем-то заговорила с Гао Мэй. Гао Мэй с улыбкой покачала головой, а затем перевела взгляд на Сюй Мэнбай.

Пойманная на тайном разглядывании, Сюй Мэнбай смущенно переплела пальцы.

Гао Мэй, не догадываясь о ее мыслях, быстро подошла, тепло взяла Сюй Мэнбай под руку и повлекла за собой к пианино.

— В чем дело? — растерянно последовав за ней, спросила Сюй Мэнбай. Девушка, сидевшая до этого на банкетке, куда-то исчезла.

— Учитель Сюй, я хочу научиться этому. Вы можете меня научить? — с сияющей улыбкой глядя на нее, Гао Мэй указала пальцем на пианино.

Сюй Мэнбай проследила за ее взглядом, уставившись на черно-белые клавиши. На мгновение ее глаза под поволокой заволокла едва заметная тоска, словно сияющий жемчуг покрылся пылью.

Спустя долгое время она заговорила:

— Я не могу тебя этому научить.

Сюй Мэнбай подняла правую руку и с улыбкой пояснила Гао Мэй:

— У меня старая травма запястья, я больше не могу играть.

— О вот как. — В глазах Гао Мэй промелькнуло беспокойство. Она естественным движением перехватила руку Сюй Мэнбай и внимательно всмотрелась в ее запястье — там действительно виднелся светлый шрамок.

Во взгляде девушки проступило еще больше жалости, и она, подняв голову, спросила:

— А в обычные дни оно болит?

Внезапное телесное соприкосновение заставило Сюй Мэнбай напрячься. Она замерла и лишь несколько секунд спустя ответила:

— Если не прилагать слишком много усилий, то не болит.

Сказав это, она постаралась как можно более непринужденно вытянуть руку обратно и сменила тему:

— Если тебе действительно хочется научиться, я могу немного тебе подсказать.

Гао Мэй заметила попытку Сюй Мэнбай отстраниться, но не успела изобразить расстройство, как слова учительницы вновь заставили ее расплыться в улыбке:

— Хорошо!

Клубное время длилось недолго, и Сюй Мэнбай успела лишь объяснить Гао Мэй основы постановки рук и аппликатуры, как занятие подошло к концу.

Гао Мэй осталась явно неудовлетворенной. Договорившись с Сюй Мэнбай о продолжении уроков в следующий раз, она с явным сожалением покинула класс вместе с остальными одноклассниками.

Сюй Мэнбай, напротив, даже вздохнула с облегчением. В глубине души она считала, что увлечение Гао Мэй — всего лишь ребячество, которое долго не продлится. Точно так же, как недавно она занималась скрипкой, но не прошло и пары месяцев, как переключилась на пианино. Наверняка и этот интерес к инструменту угаснет очень скоро.

Однако на следующем клубном занятии Гао Мэй принесла с собой рекламный флаер и с воодушевлением заявила:

— Учитель Сюй, я хочу записаться на Городской конкурс юношеских пианистов Таоюаня.

Только тогда Сюй Мэнбай поняла, что на этот раз интерес Гао Мэй оказался чересчур серьезным.

Она посмотрела на изящный рекламный буклет в руках девочки, а затем на ее ничего не подозревающее об опасностях конкурса лицо, и с трудом выдавила:

— Ты серьезно?

Гао Мэй энергично кивнула, и во всем ее выражении читалась абсолютная серьезность.

Взяв буклет и снова взглянув на счастливое лицо Гао Мэй, Сюй Мэнбай никак не могла заставить себя остудить ее пыл и в конце концов ограничилась парой ободряющих слов.

— Учитель Сюй, вы будете меня учить? — Гао Мэй прислонилась к учительскому столу, и в ее глазах читалось нескрываемое ожидание.

Сюй Мэнбай против воли бросила взгляд на пианино неподалеку. В глубине ее глаз сгустилась тьма, и она уже открыла рот, собираясь отказаться.

Словно предугадав ее реакцию, Гао Мэй перебила ее:

— Если вы не станете меня учить, мне придется разбираться во всем самой, медленно и наощупь.

С этими словами она тяжело вздохнула, и ее лицо приняло растерянное и удрученное выражение.

Сюй Мэнбай мысленно представила, как Гао Мэй сталкивается с непреодолимыми трудностями и тупиками, когда ей некода даже задать вопрос, и ее и так не слишком твердая решимость мгновенно растаяла.

В последнее время их отношения с Гао Мэй складывались отлично, и в глубине души она чувствовала, что помимо ученицы и учительницы они вполне могут считаться подругами.

Ей не нравилось ощущение, что она способна помочь, но при этом позволяет подруге ввязывать себя в неприятности.

Поэтому Сюй Мэнбай стиснула зубы и всё же согласилась.

Раз уж они решили участвовать в конкурсе, рамками клубного времени ограничиться было нельзя.

Старшеклассники были загружены учебой, с понедельника по пятницу свободного времени почти не оставалось, и для дополнительных тренировок годились только выходные.

С тех самых пор каждые субботу и воскресенье Гао Мэй приходила в школу заниматься на пианино, а Сюй Мэнбай, стоило ей освободиться, заходила, чтобы проконтролировать процесс и дать наставления.

Конкурс должен был состояться на последней неделе летних каникул — до него оставалось ровно пять месяцев. Освоить инструмент с нуля и выйти на хороший уровень за пять месяцев было задачей не из легких.

Уже после первых нескольких занятий Сюй Мэнбай поняла, что выдающегося таланта к игре на пианино у Гао Мэй нет, однако к счастью, та подходила к делу со всей серьезностью и трудилась в поте лица.

Несмотря на это, перспективы выступления Гао Мэй на конкурсе Сюй Мэнбай оценивала без особого оптимизма — оставалось лишь выложиться по максимуму.

Обучая девочку игре на фортепиано, Сюй Мэнбай невольно опасалась, как бы это не повредило ее учебе, но потом вспоминала удручающие оценки самой Гао Мэй и понимала, что портить там, пожалуй, уже было нечего.

Учить Гао Мэй оказалось не так уж сложно: пусть природного таланта ей и не доставало, зато имелся острый ум, а упорство помогало компенсировать любые недостатки, так что за несколько месяцев результаты стали вполне заметными.

Изредка вид упорно занимающейся Гао Мэй заставлял Сюй Мэнбай вспоминать о собственном прошлом, и проносившиеся перед глазами обрывки воспоминаний надолго погружали ее в оцепенение.

Однажды, дослушав до конца классическую пьесу в исполнении Гао Мэй, Сюй Мэнбай искренне и щедро похвалила ее за успехи.

Услышав похвалу, Гао Мэй от переполнявшей ее радости бросилась обнимать Сюй Мэнбай и закружилась с ней на месте, то и дело пританцовывая и выражая свое счастье с помощью самых живых жестов.

Мягкость тесного телесного контакта заставила уши Сюй Мэнбай покраснеть, но, глядя на ликующую девочку, она так ничего и не произнесла, позволив ей себя обнимать.

Набесценившись, приступ радости схлынул, и Гао Мэй убежала в уборную.

Оставшись в классе в полном одиночестве, Сюй Мэнбай застыла перед пианино, погруженная в задумчивость.

Вспомнив, с каким самозабвением девочка только что играла, Сюй Мэнбай закусила губу, и в глубине ее глаз промелькнуло чувство легкой зависти.

Сама того не заметив, она поднялась, подошла к банкетке и опустилась на нее.

Ее бледные, изящные пальцы слегка подрагивали — сама она этого даже не осознавала — и с легким колебанием опустились на клавиши.

Знакомые, чарующие звуки музыки зазвучали под сводами комнаты, и свет в глазах Сюй Мэнбай затрепетал вслед за ними.

Ее руки, казалось, обрели собственную волю: они сами собой легли на клавиатуру и закружились в стремительном танце меж черных и белых клавиш, выводя на память знакомую мелодию.

Это была первая композиция, которую она когда-то смогла сыграть от начала до конца без единой ошибки — К Элизе Бетховена.

В прошлом, когда ее до предела изнурял стресс, она часто садилась за эту пьесу, словно пытаясь отыскать на терзаемых бурей волнах тихую гавань, способную подарить ей чувство дома. Но когда даже эта мелодия перестала приносить утешение, мир Сюй Мэнбай рухнул, в точности как она и предсказывала.

Мелодичные звуки разносились по просторному школьному двору. Кроме дежурного сторожа, выглянувшего из будки на источник шума, никто не обращал внимания на музыку, звучащую в пустой школе посреди выходного дня.

Разве что девушка, припавшая к окну — с широко распахнутыми глазами, полными восхищения и восторга, словно она пыталась навсегда запечатлеть в памяти играющую на пианино женщину.

Мелодия смолкла, и мир вокруг словно вмиг погрузился в тишину.

Лишь когда девушка у окна пришла в себя, она шагнула в класс и принялась звонко хлопать в ладоши.

Сюй Мэнбай очнулась от звука аплодисментов, медленно убрала руки с клавиш, а в ее груди бушевал целый вихрь противоречивых мыслей.

Привлеченная ее движением, Гао Мэй посмотрела на ее руки и спустя мгновение с улыбкой спросила:

— Учитель Сюй, ваши руки больше не болят?

Сюй Мэнбай опешила. Словно запоздало откликнувшись на зов, запястье тут же пронзила легкая, ноющая боль.

Она была не слишком сильной, и Сюй Мэнбай лишь слегка нахмурилась, быстро вернув себе самообладание.

По сравнению с той невыносимой болью, что мучила ее раньше, рукам действительно стало намного лучше.

Коротко пробыв в задумчивости, Сюй Мэнбай уступила место и велела Гао Мэй продолжать тренировку.

Как бы в дальнейшем Гао Мэй ни капризничала, ни строила жалобные глазки и ни пыталась подкупить ее сладостями, Сюй Мэнбай больше ни разу не села за инструмент.

Песочные часы времени всегда текут незаметно, когда за ними не следят.

На летних каникулах Гао Мэй приходила в школу почти ежедневно.

Она каждый день являлась с сияющей улыбкой, словно игра на пианино была величайшим в мире удовольствием, и от этого Сюй Мэнбай тоже невольно приходила в клубный класс с улыбкой на лице.

Изредка выбираясь по магазинам с подругой Фань Синьмэй, она выслушивала шутки Фань Синьмэй о том, что выглядит так, будто влюбилась.

Ближе к началу конкурса улыбка на лице Сюй Мэнбай понемногу увядала, уступая место нарастающей с каждым днем тревоге.

Сама же участница конкурса казалась куда более спокойной — словно победа была чем-то абсолютно само собой разумеющимся.

Сюй Мэнбай, с одной стороны, посмеивалась над собой за то, что волнуется больше самой конкурсантки, а с другой — боялась, что излишняя самоуверенность в итоге обернется еще более болезненным падением, если девочка не займет призового места, а потому не удержалась и сделала ей несколько предостережений.

Услышав это, Гао Мэй ничуть не расстроилась. Она потянула Сюй Мэнбай за руку и с сияющей улыбкой ответила:

— Ничего страшного! Даже если я не займу призового места, это неважно, главное — я сделала всё, что могла.

Ее безмятежный настрой передался и Сюй Мэнбай, заставив тревогу в ее сердце заметно улетучиться.

Следом Гао Мэй с улыбкой добавила:

— В конце концов, даже если я проиграю, вы ведь не станете меня ругать, учитель Сюй, правда?

В ее лукавом выражении лица читалось всё баловство и вся радость человека, уверенного в том, что ему всё простят.

http://bllate.org/book/36515/4537626