Готовый перевод The Cohabitation Contract / Соглашение на совместное проживание: Глава 19

Однако Не Чаншэн только успел расставить на столе тарелки и даже не прикоснулся к палочкам, как раздался экстренный звонок от главврача.

Главный врач и сам чувствовал себя неловко. Не Чаншэн отпросился всего на полдня, и главный еще шутил, не стоит ли продлить отгулы на все новогодние праздники. За два года работы Не Чаншэн ни разу не брал отпуск, так что свободных дней у него накопилось прилично. К тому же сегодня выпадала пятница — перед самыми выходными, плавно переходящими в праздничную трехдневку, когда задерживаться на работе никто не рвался.

Главврач лишь подшучивал над его привычкой жить одной работой и не уметь отдыхать, но тут у пациентки с заболеванием головного мозга внезапно произошло обострение — требовалась срочная операция. В отделении нейрохирургии дежурил замзаведующий, но случай был особый: на столе оказалась дочь мэра Яня и младшая сестра Янь Байчжоу. Зам просто побоялся брать на себя такую ответственность и настоял, чтобы операцию возглавил Не Чаншэн.

Не Чаншэн и так являлся лечащим врачом Янь Байлу, поэтому при таком рецидиве обязан был сам встать за операционный стол. Промедление было смерти подобно. Забыв об обеде, он сбросил вызов и повернулся к сидевшему за столом мужчине:

— Чжуан Линсяо, меня вызывают на экстренную операцию. Забери во второй половине дня Хунъу, ладно?

И, не дожидаясь ответа, стремительно направился к выходу.

Чжуан Линсяо мрачно молчал, не обронив ни слова.

Лишь дойдя до двери, Не Чаншэн вспомнил, что приехал сюда на машине Чжуан Линсяо, а его собственный автомобиль остался на парковке у прежней квартиры.

— Чжуан Линсяо, отвези меня, — вернувшись, попросил Не Чаншэн.

Ему ничего не оставалось, кроме как обратиться к Чжуан Линсяо. В этом коттеджном поселке он очутился впервые. Территория здесь была огромной, а планировка — запутанной: на машине от въезда до дома они добирались минут десять, и это при том, что Чжуан Линсяо отлично знал дорогу. Пешком до КПП Не Чаншэн плутал бы неизвестно сколько. А на операционном столе счет идет на секунды, и малейшее промедление может стоить человеку жизни.

— Сначала ешь, — ледяным тоном процедил Чжуан Линсяо, взглядом указывая на стул.

В груди у Не Чаншэна всколыхнулось глухое раздражение, но он слишком хорошо знал сидевшего перед ним человека. Чжуан Линсяо сам учился на медика и прекрасно всё понимал. Вот только со своим строптивым нравом он когда-то решил, будто профессор Бянь относится к нему предвзято, так что взывать сейчас к его врачебному долгу было бы роковой ошибкой. Спорить с ним в такой момент бессмысленно — сделает только хуже.

Взвесив все «за» и «против», Не Чаншэн был вынужден опуститься на стул и приниматься жадно глотать рис. С такой скоростью он расправился бы с пиалой меньше чем за пару минут.

— Только попробуй сожрать всё быстрее чем за десять минут, — безразличным, но угрожающим тоном произнес хозяин дома. — Тогда вообще отсюда не выйдешь.

Не Чаншэн замер с палочками у рта и попытался призвать его к разуму:

— Чжуан Линсяо, это моя работа…

— Так уволься! — выкрикнул Чжуан Линсяо. — Мало того что пашешь с утра до ночи, так еще и профессию выбрал сплошь из рисков! Прекрасно знаешь, что больница — рассадник всякой заразы. А уж какие сейчас отношения между врачами и пациентами, тебе ли не знать?

Накатившее было раздражение мгновенно рассеялось. Вместо него в душе Не Чаншэна разлилось тихое, ласковое тепло. Он опустил голову, в его глазах блеснул еле заметный нежный свет.

— Ты чего лыбишься? — Чжуан Линсяо чутко уловил эту перемену и предостерегающе уставился на него.

— Вовсе я не ухмыляюсь, — Не Чаншэн неторопливо сбавил темп и заговорил спокойно, без прежней спешки.

— Тч!

Ровно через десять минут Не Чаншэн уже сидел в машине Чжуан Линсяо. Когда они миновали ворота жилого комплекса «Нефритовая печать облаков», останавливаться тот явно не собирался. На осторожную подсказку Не Чаншэна прозвучало лишь короткое: «Заткнись».

Спустя полчаса, когда Не Чаншэн вышел из роскошного автомобиля у входа в термальный санаторий семьи Янь, его уже поджидал замзаведующего нейрохирургией. Тот нервно вышагивал у дверей, с нетерпением всматриваясь вдаль. Едва ли коллега мог представить, что всегда скромный и незаметный Не Чаншэн способен приехать с таким помпезным шиком.

Рядом с замзаведующим собрались вызванные нейрохирурги, а среди них стоял и Гань Тан. Он бросил скользящий взгляд на автомобиль: сквозь густую тонировку разглядеть лицо водителя было невозможно, однако такой эффектной машиной во всем городе владел только один человек — Чжуан Линсяо. Гань Тан прищурил проницательные глаза, а на его губах заиграла двусмысленная усмешка.

Чжуан Линсяо тоже заметил вызывающего у него лишь отвращение Гань Тана. Увидев, как тот протягивает Не Чаншэну руку для приветствия, он изо всей силы надавил на клаксон, давая понять свой настрой.

Операция Янь Байлу затянулась на добрых восемь часов. К счастью, все прошло успешно. Превозмогая валившийся с ног под вечер истощение, Не Чаншэн подробно расписал дежурившему у операционной Янь Байчжоу программу послеоперационной реабилитации. Хотя в санатории хватало своих высококлассных специалистов, он все равно изложил каждую деталь. В завершение Не Чаншэн отказался от предложенной гостевой комнаты. Силы были на исходе, и не держись он исключительно на железной воле, свалился бы без чувств прямо на месте, как это сделал замзаведующий.

Когда он вышел из здания санатория в непроглядную ночную тьму, навстречу ему вспыхнули два янтарных луча фар.

Едва передвигая налитые свинцом ноги, Не Чаншэн забрался на переднее сиденье. В тесном салоне густо пахло табачным дымом — оставалось лишь гадать, сколько сигарет тот успел выкурить за эти часы.

— А где Хунъу? — Не Чаншэн погладил затекшую переносицу и тихо зевнул.

Чжуан Линсяо, похоже, взбесило, что первым делом тот вспомнил об этом паршивом пацане. Заводя двигатель и трогаясь с места, он сквозь зубы бросил:

— Понятия не имею.

— Ты его не забрал? — Не Чаншэн изумленно уставился на него.

В приглушенном свете приборной панели профиль Чжуан Линсяо казался непривычно мягким. Этот человек просидел в машине несколько часов, дымя сигаретой в ожидании его, Не Чаншэна, — неужели он мог бросить мальчишку, о котором так пекся? Тихо вздохнув, Не Чаншэн произнес:

— Спасибо тебе.

Чжуан Линсяо сначала фыркнул, а затем глубокомысленно угукнул: сперва выразил недовольство за несправедливое подозрение, а следом с полным правом принял благодарность.

Автомобиль остановился перед круглосуточной закусочной. Чжуан Линсяо скользнул взглядом по заснувшему Не Чаншэну. Скользящие отблески уличных фонарей озаряли его осунувшееся от усталости лицо: сомкнутые веки, ровная спинка носа, плотно сжатые губы... Во сне он выглядел удивительно умиротворенным. Чжуан Линсяо на мгновение замер, и в глубине души у него промелькнула тихая мысль: «Эх, если бы ты всегда был таким спокойным и не лаялся со мной, цены бы тебе не было!»

Когда Не Чаншэн открыл глаза, машина уже стояла у дверей коттеджа. Протерев слипающиеся веки, он принюхался и сиплым спросонья голосом уверенно произнес:

— Рисовая каша с морепродуктами!

И его желудок тут же предательски заурчал.

Чжуан Линсяо не стал над ним насмехаться. Забрав с заднего сиденья увесистый пакет с едой, он вышел из машины. После тяжелейшей операции Не Чаншэн чувствовал себя выжатым как лимон; голова уже соображала, но тело слушалось с трудом. Дождавшись, пока к конечностям вернется чувствительность, он выбрался наружу. Чжуан Линсяо ждал его у самого входа: протянув руку, он обхватил Не Чаншэна за запястье и потянул за собой в дом.

Не Чаншэна смущала подобная фамильярность. Он слегка замешкался, но Чжуан Линсяо увлекал его вперед. Оступившись, Не Чаншэн все же не стал вырывать руку. Пронизывающий ночной ветер, пропитанный сыростью, свистел вокруг, но под кожей разливалось мягкое тепло, прогоняя сковавший тело холод.

Хэ Хунъу, услышав шаги, выскочил в прихожую. В доме работало отопление, так что мальчишке хватало одного свитера. Прошла целая неделя с их последней встречи, и радость ребенка не знала границ: он с ходу бросился Не Чаншэну на шею, крепко обнял за талию и с чувством звонко протянул:

— Дядя Не!

Двенадцатилетний пацан, успевший хлебнуть горя в детском доме, отличался колючим и независимым нравом. Однако, попав к Не Чаншэну, он проникся к своему опекуну безграничным доверием. Когда в первую неделю улеглась эйфория от проживания в школьном пансионе, мальчик остро ощутил, насколько ему не хватает доброты Не Чаншэна. Упрямец кое-как выдержал эти пять дней, оборвав ему весь телефон только ради того, чтобы услышать его спокойный, мягкий голос. И вот теперь, наконец дождавшись встречи, он готов был буквально прилипнуть к нему.

Высвободив руку из хватки Чжуан Линсяо, Не Чаншэн взъерошил мальчишке вихры:

— Уроки сделал? Проголодался, небось? Пошли перекусим.

— Да! — Мальчуган похлопал себя по пустующему животу и жалобно добавил: — Еле дождался!

В их с Гун Шаоцином возрасте растущий организм постоянно требовал еды, и после уроков у обоих разгуливался зверский аппетит. Если за ними приезжал Не Чаншэн, он обязательно покупал что-нибудь вкусное по дороге. Но сегодня их забирал Чжуан Линсяо. Хэ Хунъу его слегка побаивался и просить о вкусняшках не решился, а Гун Шаоцин, хоть и умирал с голоду, из вежливости и хорошего воспитания не стал бы стеснять чужого человека.

Привезя пацанов в дом, Чжуан Линсяо сразу уехал. Дети обшарили весь огромный коттедж, но, несмотря на кучу комнат и дорогую обстановку, не нашли ни единой печеньки! В кастрюле, правда, оставался кое-какой обед. Мальчишки привередничать не стали, разогрели его и честно поделили, но от той порции уже ничего не осталось. При мысли о позднем ужине у Хэ Хунъу аж слюнки текли.

Приютившийся у них Гун Шаоцин вежливо поздоровался:

— Здравствуйте, дядя Не, дядя Чжуан!

Вы только послушайте: сначала «дядя Не», а уж потом «дядя Чжуан»! Чжуан Линсяо, чью руку только что бесцеремонно отвергли, смурно нахмурился. Похоже, пора было показать, кто здесь хозяин!

— Чжуан Линсяо, неси скорей кашу! — крикнул Не Чаншэн, будто нарочно сводя на нет все его властные порывы.

Чжуан Линсяо потерял дар речи.

Каша оказалась еще горячей, но не обжигающей — в самый раз. Гун Шаоцин пробовал подобную простецкую стряпню впервые в жизни, но уплетал за обе щеки так, что за ушами трещало. Проглотив две увесистые пиалы, он все еще посматривал на остатки.

В этом он унаследовал черты Чжуан Линсяо. Тот, впервые попробовав это блюдо, прошел путь от полнейшего брезгливого неприятия до трепетной любви. С тех пор прошло пять или шесть лет — утекло много воды, и былого уже не вернуть.

Начат был этот ритуал еще во времена их студенчества. После матча университетской баскетбольной сборной команда собралась отметить игру в каком-то заведении. Нелюдимый Чжуан Линсяо проигнорировал оклики сотоварищей и, бросив короткое «Старший сокурсник», пошагал прочь.

Не Чаншэну, окликнутому по имени, пришлось извиниться перед парнями и поспешить за ним. Нагрузка на площадке была знатной, так что не успели они пройти и сотни метров, как в воздухе разлился аппетитный дух уличной кухни.

Выходец из простой семьи, Не Чаншэн не замедлил порекомендовать местное коронное блюдо. Чжуан Линсяо сначала брезгливо скривился, но под нажимом Не Чаншэна сдался и все же переступил порог потертой забегаловки. Ожидание затянулось настолько, что Чжуан Линсяо успел окончательно пасть духом, когда перед ними наконец поставили исходившие паром пиалы.

— Это что, хворост? — с сомнением спросил тогда Чжуан Линсяо, разглядывая плавающие в гуще хрустящие кусочки обжаренного теста.

— Ага, — честно признался Не Чаншэн. — Только из печи, хрустящий, пальчики оближешь!

Чжуан Линсяо выразил немой ужас: как можно запихивать в себя эту пропитанную канцерогенами дрянь?!

Словно верный слуга, пробующий еду государя на яд, Не Чаншэн зачерпнул ложку, проглотил и с удовольствием причмокнул:

— Вкуснотища! Ты чего не ешь?

Увидев, как тот брезгливо вылавливает куски теста, Не Чаншэн подвинул свою пиалу:

— Не хочешь? Складывай ко мне...

В тот далекий вечер Чжуан Линсяо без сожаления переложил весь хворост Не Чаншэну. А теперь...

— Держи, — Не Чаншэн заботливо переложил обжаренные кусочки теста в тарелку Чжуан Линсяо.

Он уже и не помнил, когда именно это началось, но с определенных пор каждый раз, стоило им заказать кашу, Чжуан Линсяо неизменно пытался стянуть у него хрустящий хворост. А ведь при первой встрече воротил нос...

Вкус — вещь тонкая: стоит ему измениться, и вспять этого процесса уже не повернуть.

http://bllate.org/book/36504/4709657