Готовый перевод My Special Skill is Self-Destruction / Искусство соблазна: Хроники безнадежного ловеласа: Глава 4

Хань Лочэн оказался в затруднительном положении: мало того что он спас человека, так ему ещё и пришлось тратить на него собственные деньги. Такой убыточный бизнес он не хотел бы вести во второй раз в жизни.

Мужчина на кровати сейчас дышал ровно, его температура вернулась в норму, оставалось лишь разобраться с поверхностными ранами. Кровь уже остановилась, требовались лишь повязки да лекарства, а ещё нужно было отправить лекаря за снадобьями...

Черт, с какой стати он подобрал такую занозу в заднице? Если бы ещё полчаса назад его руки не зачесались, то ранним утром тутэй Ван всё равно заглянула бы сюда, и тогда от его хлопот не осталось бы и следа.

— Господин Хань, вы уже встали?

Тутэй Ван постучала в дверь Хань Лочэна, услышав внутри какое-то движение: судя по всему, он проснулся.

Впрочем, было странно — уже давным-давно никто не видел, чтобы господин Хань вставал в такую рань.

— Да, я уже встал. — Хань Лочэн приотворил дверь и высунул наружу лицо: — Проснулся ещё в час тигра, да так и не смог уснуть, поэтому до самого утра читал книги.

Чушь собачья. Хань Лочэн нёс такую ложь без малейшего покраснения и одышки — сразу видно человека, который привык вешать людям лапшу на уши.

— О? Вот как? — Тутэй Ван с любопытством попыталась заглянуть в комнату, но Хань Лочэн ловко заслонил проход телом, хотя сам понятия не имел, что именно так отчаянно пытался скрыть от чужих глаз.

— Если господин Хань сейчас не прочь позавтракать, лучше поспешить в главный зал, а не то ваши любимые жареные пирожки снова разберут, — с доброжелательной улыбкой подсказала тутэй Ван.

— Хорошо, я приведу себя в порядок и спущусь. Только не забудьте приберечь для меня пару пирожков, тутэй Ван.

Уголки губ Хань Лочэна дрогнули в едва заметной улыбке, похожей на рябь по воде. Она стремительно скользнула по лицу, а затем сгустилась в две крошечные искры на самом дне его взгляда, мгновенно растворившись в глубине зрачков.

— Хорошо, хорошо... Тутэй Ван сейчас же оставит для господина парочку. — Расчувствовавшаяся тутэй Ван покраснела до корней волос, заметив эту улыбку. Пожалуй, любая женщина на свете не смогла бы устоять перед лицом Хань Лочэна, когда тот улыбался так чарующе.

Проводив взглядом семенящую и сгорбленную тутэй Ван, Хань Лочэн ликовал в глубине души: «О! ЙЕС! Сегодня я наконец-то отведаю этих пирожков! Вечно из-за поздних подъёмов мне ничего не доставалось!»

***

Чашка каши, блюдечко солений, палочка ютяо и четыре жареных пирожка.

В конце концов Хань Лочэн бросил дохлого мертвеца, валявшегося у него на кровати, и убежал завтракать в главный зал.

Глоток рисовой каши — густой, вязкой, никак не желающей таять во рту. Она обволакивала губы так, что невозможно было произнести ни звука, но оставляла невероятно глубокое послевкусие. Маленький кусочек солений, стоило положить его на язык, рождал бесконечную меланхолию — неописуемую смесь кислинки и сладости, которая постепенно расходилась во все стороны.

Хань Лочэн устроился в самом дальнем углу и молча ел в одиночку. Даже самую простую пресную кашу он умудрялся уплетать так, будто это был стейк из дорогого ресторана — всю ту тоску, что свойственна лишь красивым людям, уродцам всё равно не понять.

Элегантно расправившись с ютяо, Хань Лочэн наконец перевёл палочки на четыре жареных пирожка, которые нарочно приберёг напоследок.

Сейчас они были идеальной температуры: хрустящая корочка сочеталась с мягким тестом, начинка таяла во рту, источая восхитительный аромат, оставлявший долгое послевкусие. Это фирмéнное лакомство чайного дома, и если не встать пораньше, его обычно не доставалось.

Покончив с едой, он изящно промотал рот шёлковым платком — в таких делах всегда нужно держать марку.

В просторном зале толпилось множество людей, пришедших позавтракать, иные уже давно заметили, что в углу трапезничает тот самый знаменитый местный сказитель.

Хань Лочэн прекрасно знал, что чужие любопытные взгляды то и дело обращены на него, но после сытного завтрака, прибрав за собой, он просто вернулся в свою комнату.

Его работа рассказчика обычно начиналась во второй половине дня, так что до вечера у него оставалось ещё полно свободного времени.

Пройдя вглубь чайного дома, он оказался в комнатке, которую хозяин заведения сдал ему в самом начале. Изначально это была обычная аренда, но позже, когда выступления Хань Лочэна привлекли толпы клиентов и дела пошли в гору, трактирщик и вовсе перестал брать с него плату, позволив жить здесь просто так.

Настроение Хань Лочэна после завтрака было великолепным, поэтому он на время даже забыл о поджидавшей его проблеме. Напевая под нос весёлый мотивчик, он развязной походкой распахнул дверь своей комнаты.

И в ту же секунду пожалел об этом. Инстинктивно он с силой захлопнул дверь обратно, вмиг растеряв всю свою беспечную ухмылку.

Чёрт подери, он всем телом ощутил убийственную ауру, исходившую изнутри! В то мгновение, пока дверь была приоткрыта, он отчётливо видел: эта туша, ещё недавно изображавшая мертвеца, сидит на кровати и впилась в него мёртвым, тяжёлым взглядом.

Слегка запаниковав, Хань Лочэн поспешно разгладил лицо, нацепив привычную мягкую, утончённую и безмятежную улыбку, и принялся лихорадочно соображать, что именно сейчас сказать.

Толкнув дверь во второй раз, он мысленно уверил себя, что полностью готов. Не спеша ступив внутрь и глядя прямо на опасного незнакомца, Хань Лочэн заговорил:

— Вы про...

Последнее слово застряло у него в горле: мужчина внезапно сорвался с места, бросился на него и сбил с ног, прижав к полу.

— Эй! Ты что творишь?! — засуетился Хань Лочэн, пытаясь вырваться. — Твои раны ещё не зажили! Если так продолжишь, швы снова разойдутся!

Сам того не понимая, Хань Лочэн в первую испуганную секунду бросился не звать на помощь, а беспокоиться о чужих травмах. Видимо, в нём всё ещё давала о себе знать та крошечная крупица совести, что звалась человечностью.

Услышав эти слова, прижимавший его к полу мужчина вдруг замер. На секунду замешкавшись, он медленно ослабил хватку, поднялся на ноги и, развернувшись, затворил за собой дверь.

Хань Лочэн с бесстрастным лицом тоже встал на ноги, исподлобья разглядывая человека, только что повергшего его на землю.

Этот мужчина действительно оказался не так прост. Хань Лочэн отлично знал: тот, кто способен источать столь убийственную жажду крови, в своей повседневной жизни явно привык обагрённым кровью лезвием рассекать чужие плоти.

Они молча уставились друг на друга, сойдясь в тяжёлом противостоянии. Сказать было нечего, но атмосфера вокруг сгустилась до предела.

Хань Лочэну казалось, что от этого давящего напряжения он вот-вот заработает внутреннее кровотечение. Интересно, не поздно ли ещё выбить дверь и заорать благим матом о помощи?

Долгое время никто из них не произносил ни слова.

http://bllate.org/book/36486/4533612