Готовый перевод The Whole Cultivation World Is Singing Our Story / Весь мир культивации воспевает нашу историю: Глава 30

Вскоре Си Ланьцзинь почувствовал, что с его телом происходит нечто странное.

Должно быть, сыграл свою роль Несгораемый цветок: ледяная стужа, прежде сковывавшая всё тело и доводившая до смертельной муки, заметно отступила. Прежнего пронизывающего холода, готового превратить его в ледышку, больше не чувствовалось.

Однако стоит стуже чуть улечься, как на смену ей накатывал обжигающий, нутро прожигающий зной.

Стужа и жар сменяли друг друга волна за волной, не давая ни секунды передышки.

Видимо, сказывалось то, что стебель и листья Несгораемого цветка так и остались нетронутыми.

Си Ланьцзинь стиснул зубы, сжимая порыв выдать себя хоть звуком. Но Се Шитань чутко улавливал малейшие изменения в его состоянии. Почувствовав, как дыхание спутника на мгновение сбилось, он повернул голову и тихо спросил:

— Что случилось?

Выровняв дыхание, Си Ланьцзинь принужденно улыбнулся — хоть и знал, что Се Шитань всё равно ничего не видит:

— Пустяки. Просто изрядно вымотался, пока мы выбирались из той бездны.

Се Шитань слегка нахмурился — слова юноши его не убедили. Он протянул руку, намереваясь сжать запястье Си Ланьцзиня и проверить его пульс, однако его пальцы лишь рассекли воздух.

Си Ланьцзинь уклонился от прикосновения и бодро отозвался:

— Правда, всё в порядке. Пойдём лучше отсюда, не стоит мешкать.

Почувствовав, что юноша отстранился, Се Шитань на мгновение замер. Затем едва заметно кивнул:

— Хорошо.

Выбравшись из смертельной ловушки, остальные практики не скрывали ликования. Наперебой обсуждая пережитое, они то и дело бросали на Си Ланьцзиня и Се Шитаня заинтригованные взгляды, гадая, кем же на самом деле являются их спасители.

Постепенно пришёл в себя и тот средних лет практик, находившийся под заклятием Цю Жэньлана, — к нему вернулась прежняя осмысленность взгляда.

Ещё немного пошумев и уяснив, что Си Ланьцзинь со своим спутником собираются уходить, толпа дружно устремилась следом.

Си Ланьцзинь замер. Как по команде, шедшие позади тоже мгновенно застыли.

Си Ланьцзинь сделал шаг вперед.

За его спиной немедленно зашуршали десятки ног.

Си Ланьцзинь потерял дар речи.

Беспомощно вздохнув, он снова остановился, повернулся к людям и решительно произнёс:

— Господа, раз уж мы выбрались на свободу, то здесь наши пути расходятся. Прощайте.

Его слова звучали предельно ясно. Как ни хотелось практикам остаться под защитой столь могущественных покровителей, совесть не позволяла проявлять назойливость. Сложив руки в благодарном поклоне, они попрощались и разбрелись в разные стороны.

Бай Юйсин всю дорогу мучился выбором: на чью же сторону встать — «Достопочтенного Бессмертного Се» или «братца Се»? Чем больше он размышлял об этой запутанной любовной коллизии, тем жутче ему становилось. Страшно представить, что устроит Бессмертный Се, когда покинет медитацию! Наконец, застенчиво приблизившись, юноша решился попрощаться:

— Брат Тань, я собираюсь сразу направиться к выходу из обители. Дня через два барьер откроется. Вы с братом Се тоже следите за временем: проход будет открыт всего полдня. Опоздаете — останетесь запертыми здесь на целых пятьдесят лет!

Парень, конечно, был излишне шумным, но соображал неплохо и жадностью не страдал. Решение уйти раньше времени убережёт его от неприятностей.

Терзаемый приступами то леденящего холода, то палящего жара, Си Ланьцзинь едва находил силы извлекать звуки. Уныло кивнув, он выдавил:

— Счастливого пути.

Выглядел Си Ланьцзинь, мягко говоря, скверно. Окинув его озабоченным взглядом, Бай Юйсин уже открыл рот, чтобы расспросить о самочувствии, но юноша поспешно выразительно замигал, умоляя молчать.

Ещё до того, как догадаться о настоящем происхождении Се Шитаня, Си Ланьцзинь избегал прибегать к его помощи для укрощения Цветка Ледяной Души. Он опасался и привыкания к этой близости, и недовольства самого юноши. А уж осознав, кто перед ним, и вовсе паниковал.

Из-за козней последователей демонического пути Цветок Ледяной Души всегда нёс в себе некий оттенок порочной страсти. Просить Се Шитаня об услугах подобного рода казалось... совсем уж неприличным.

К счастью, Се Шитань всё ещё оставался слеп. Если изо всех сил сдерживать сбивчивое дыхание, тот ничего не заметит.

Си Ланьцзинь несколько секунд с глубоким смыслом смотрел на Бай Юйсина. В глазах собеседника недоумение сменилось внезапным озарением, и он понимающе, решительно кивнул.

«Кажется, мальчишка всё понял и не станет сбалтывать лишнего», — с облегчением подумал Си Ланьцзинь.

И тут же Бай Юйсин, набрав в грудь воздуха, с чувством завопил на весь лес:

— Брат Тань! Да на тебе же лица нет! Неужто поранился в усыпальнице мечей?! Ты не бойся, у меня с собой тьма целебных пилюль! Держись, только не падай!

Си Ланьцзинь ощутил, как стоящий рядом юноша резко повернулся к нему. Невидимый взгляд Се Шитаня мгновенно стал тяжелым и пристальным.

Си Ланьцзинь онемел.

Прокричав это, Бай Юйсин прямо-таки расцвёл от гордости.

«Какой же я всё-таки понятливый! — хвалил он себя. — Брат Тань явно занемог, но смущается попросить ласки и не знает, как привлечь внимание братца Се. Эх, хорошо, когда рядом есть такой чуткий друг, готовый прийти на помощь!»

У Си Ланьцзиня задергался глаз. Ему до безумия захотелось зажать болтуну рот и запихнуть его обратно в плавильную печь — на переплавку. Глубоко вдохнув, он выдавил:

— Я в норме.

Слова ещё не успели сорваться с губ, как его запястье перехватила тонкая, но хваткая ладонь.

Голос Се Шитаня прозвучал натянуто:

— Дай я проверю.

Заметив, как эти двое соприкоснулись, Бай Юйсин, несмотря на убийственный взгляд Си Ланьцзиня, сноровисто отскочил назад. Не забыв обернуться, он напоследок громко протараторил:

— У брата Таня лик белый как полотно! Братец Се, осмотри его получше! Что ж, прощайте! Будет время — заглядывайте в секту Преломлённой Радости, поиграем!

«Проваливай уже!» — мысленно взмолился Си Ланьцзинь.

Пальцы на его запястье сжались сильнее. Подавляя глухое раздражение, Си Ланьцзинь попытался состряпать невозмутимую мину:

— Бай Юйсин вечно делает из мухи слона. Всё со мной в порядке. Место здесь ненадёжное — а ну как приблудятся мечи-марионетки? Пойдём отсюда.

Се Шитань и не думал отпускать его руку. Даже не поведя бровью, он холодно проронил:

— Пусть приходят.

В его тоне проскользнула едва уловимая, но опасная ледяная нотка.

Си Ланьцзинь нервно сглотнул.

«Малыш Се, кажется, совсем перестал притворяться... Неужто не боится выдать себя? Или это намеренная проверка?»

Распускать сплетни про Бессмертного Достопочтенного Ваншэня прямо ему в лицо — подобной дерзостью в поднебесном мире не мог похвастаться больше ни один смертный.

Интересно, как Се Шитань намеревается с ним расплатиться?..

Пока в голове кружился этот сумбур, буйство духовных сил в груди усилилось настолько, что Си Ланьцзинь заставил себя выбросить лишние мысли и поспешно погрузился во внутреннее созерцание своего даньтяня.

Увиденное заставило его волоски встать дыбом.

Цветок Ледяной Души, пустивший корни в его даньтяне, после прорыва на стадию Создания Основания заметно разросся. А рядом с ним теперь покоился проглоченный бутон Несгораемого цветка.

Один излучал морозное ледяно-голубое свечение, другой был объят пламенем чистой янской энергии.

Два растения, воплощавшие лютый холод и всесокрушающий зной, устроили в его теле настоящую войну за первенство. Они непрестанно пытались подавить друг друга, и эта ничья выливалась для Си Ланьцзиня в мучительные смены озноба и жара.

Се Шитань к этому моменту тоже успел составить представление о происходящем в теле спутника, и его брови сдвинулись ещё сильнее.

Вся квинтэссенция Несгораемого цветка таилась в бутоне, отсутствие стебля и листьев не должно было сыграть роли. Но тело Си Ланьцзиня обладало странной особенностью — оно не могло полностью усвоить столь мощную эссенцию, что и привело к противоборству двух стихий.

Пальцы Се Шитаня на запястье юноши сжались ещё крепче.

Когда-то Си Ланьцзинь сгорел дотла у него на глазах. Се Шитань потратил сотни лет и пожертвовал половиной своего бессмертного совершенствования, пошедшего против воли Небес, но так и не смог воссоздать хотя бы осколок той погибшей души.

И вот теперь этот юноша стоял перед ним, не помня прошлого. Как он вернулся? Откуда взялась эта плоть? Се Шитаню было всё равно.

Главное — Си Ланьцзинь снова рядом.

Но лишь при условии, что с ним всё будет в порядке.

Си Ланьцзинь, беспомощно наблюдавший за тем, как два волшебных цветка терзают его даньтянь, вдруг ощутил сильный рывок. Не успев опомниться, он оказался прижат к груди Се Шитаня.

Растерянно распахнув глаза, юноша пробормотал:

— Малыш Се?..

У Се Шитаня была упрямо сжата челюсть, а благородный лик казался суровым и неприступным — похоже, его до глубины души возмутило то, что Си Ланьцзинь утаил своё недомогание.

Не произнося лишних слов, он увлёк юношу за собой, усаживая на гладкий валун неподалеку, и обнял за талию.

— Закрой глаза и сосредоточься, — раздался его тихий, не терпящий возражений голос.

Не ведая, что задумал спутник, Си Ланьцзинь все же послушно прикрыл веки. Однако в темноте шорох одежд и размеренное дыхание Се Шитаня стали казаться невероятно отчетливыми. Слегка дернувшись, юноша осторожно поинтересовался:

— Малыш Се... может, отпустишь меня?

«Тебе не кажется, что эта поза немного... двусмысленна? Чтобы утихомирить бушующие цветы, вовсе не обязательно заходить так далеко!»

Едва он успел предаться этим смутным мыслям, как в его меридианы скользнула чужая духовная ци — одновременно незнакомая и до боли родная.

Подавив инстинктивное желание выстроить защиту, Си Ланьцзинь ощутил, как мощный, упругий поток аккуратно развёл воюющие растения по разным углам. Буря, терзавшая внутренности, тут же начала утихать.

Си Ланьцзинь ошеломленно вскинул взор. Находящееся у самого его лица холодное, точеное обличье по-прежнему выражало недовольство, но движения юноши, направлявшего ци, отличались поразительной сноровкой.

Ощущение дежавю стало ещё отчетливее.

В том недавнем сновидении, когда Си Ланьцзинь был тяжело ранен, Се Шитань точно так же привычно настраивал движение его духовных потоков.

Словно это происходило наяву... и далеко не единожды.

В голове Си Ланьцзиня воцарился полный хаос. Наружу выплыла догадка, которую он так долго пытался подавить: те сны не были пустой фантазией. Они сотканы из глубоких, врезавшихся в самую душу воспоминаний.

Но откуда у него могла взяться подобная память?

Липкий лишай тревоги заставил его вновь попытаться вырваться из объятий Се Шитаня, чтобы забиться в какой-нибудь темный угол и всё как следует обдумать.

Се Шитань удержал его за плечи и строгим, нижайшим тоном осадил:

— Не дергайся.

Си Ланьцзиню ничего не оставалось, кроме как покориться и смирно уткнуться носом ему в грудь.

Впитывая окутывавший спутника морозный, чистый аромат, он чувствовал легкое головокружение. Мучительные приступы жара и холода постепенно отступали.

«Значит, вот как пахнут прекрасные юноши...»

Сделав пару глубоких вдохов, Си Ланьцзинь, ведомый неведомым порывом дурашливости, тихонько пробормотал:

— А ты весьма хорош на ощупь, малыш Се...

Се Шитань замер на три секунды.

Вдруг прохладные пальцы подхватили Си Ланьцзиня за подбородок, принуждая поднять голову. Тусклый свет далеких звезд мягко очерчивал безупречные, суровые черты юноши, придавая им ещё более недовольное выражение:

— Ты и раньше вечно так поступал.

Си Ланьцзинь, чей подбородок покоился в его ладони, окончательно запутался. «Раньше? Какое еще раньше?! Неужели я и вправду был знаком с таким великим человеком?»

— Ты... не из-за моего ли истинного облика тогда?.. — начал было Се Шитань, но осекся и умолк, не договорив.

Причиной тому послужил сам Си Ланьцзинь: пребывая в полубессознательном состоянии, он принялся неуклюже юлозить в его объятиях, пытаясь сжаться и умоститься поудобнее. Увы, Се Шитань сейчас пребывал в теле юноши — достаточно хрупком и тонком, чтобы укрыть его целиком.

Си Ланьцзинь действовал не из злого умысла: просто накатывавший холод отступал от янской энергии спутника, а накатывавший жар сменялся благодатной прохладой от его кожи.

Ему неосознанно хотелось прижаться как можно ближе.

Се Шитань против воли еще сильнее сжал его запястье. Его голос терял суровость, становясь хриплым и глухим:

—... Прекрати трепыхаться.

— Мне плохо, — обиженно пробормотал Си Ланьцзинь.

Се Шитань лишь желал удержать его, однако Си Ланьцзинь сократил расстояние до опасного минимума: его тёплое дыхание касалось шеи Се Шитаня, невесомо щекоча кадык.

Дыхание Бессмертного сбилось, кадык судорожно дернулся. Духовный поток едва не оборвался. Сделав глубокий вдох, Се Шитань попытался мягко отстранить юношу.

Больше так продолжаться не могло.

Он не гарантировал, что сумеет сдержать себя.

Но на этот раз сам Си Ланьцзинь категорически воспротивился: мертвой хваткой вцепившись Се Шитаню в поясницу, он состряпал неимоверно обиженную физиономию и стал что-то невнятно бубнить.

Се Шитаню оставалось лишь смириться — отодрать от себя этот приставучий кусочек сладости не представлялось возможным. Бесшумно вздохнув, он заставил себя успокоиться и, настраивая ци спутника, принялся про себя читать Заклинание Чистого Сердца.

Окончательно потеряв контроль над разумом, Си Ланьцзинь проникся невероятной дерзостью. Заметив, что Се Шитань замёрз и не сопротивляется, он в знак награды ласково похлопал его по прекрасной щеке. Затем, пристроившись поудобнее, затих в полудрёме, лишь изредка тихонько постанывая, когда в жилах сталкивались потоки ци.

Со стороны он выглядел совершенно пьяным.

Ощутив, что юноша утихомирился, Се Шитань поневоле перенёсся воспоминаниями в давние времена, когда Си Ланьцзинь ещё совершенствовался на Бессмертной горе Тусклой Луны.

В ту пору Си Ланьцзинь частенько тайком сбегал с горы вместе с Цзе Минчэнем, чтобы развлечься в людском мире. Узнав о его проделках, Се Шитань отправлялся вслед за ними, намереваясь пресечь нарушение правил, однако Си Ланьцзинь каждый раз утягивал его за собой, загадочно нашептывая: «Старший брат покажет тебе кое-что новенькое!»

Он помнил, как юноша привёл его в самый пышный трактир города. Се Шитань со сдвинутыми бровями созерцал кувшины с крепким вином, выставленные слугой.

Си Ланьцзинь, разливая хмельной напиток, с видом бывалого знатока принюхался и пренебрежительно фыркнул:

— Да тут и половины градуса нет от самого ядреного вина Города Очищения от Горечи!

Стоявший подле Цзе Минчэнь порывался что-то возразить, но, наткнувшись на ледяной взор Се Шитаня, предпочёл угрюмо промолчать.

Си Ланьцзинь держался до того лихо, что Се Шитань искренне сочёл его искушённым в питии. Кто бы мог подумать, что юношу свалит всего с двух пиал?

Осушив вторую, тот немедленно захмелел и принялся буйствовать. Хихикая, он сгреб в охапку опешившего Цзе Минчэня, дабы «помериться силами».

Цзе Минчэнь поспешно попытался дать дёру, но увы — от разбушевавшегося пьяницы сбежать не удалось.

Хоть Си Ланьцзинь и был хмелен, его движения сохраняли молниеносную точность. Рывком вернув Цзе Минчэня на место, он на глазах у Се Шитаня задал бедняге хорошую трепку.

Цзе Минчэнь, тогда ещё совсем неопытный юнец, ничего не мог противопоставить силе Молодого господина и лишь обиженно причитал:

— Молодой господин, я же предупреждал! Нельзя вам пить! Вы каждый раз после хмельного такое устраиваете!

Лишь тогда Се Шитань осознал, что Си Ланьцзинь не просто хмелеет с пол-оборота, но и отличается ужасным характером во хмелю: стоит ему припить, как он начинает искать, с кем бы схлестнуться.

Разделавшись с Цзе Минчэнем, Си Ланьцзинь перевел нетрезвый взор на Се Шитаня и, покачиваясь, направился к нему.

Се Шитань сжал рукоять меча, готовясь к бою. Схватка с Си Ланьцзинем его не пугала — напротив, он давно мечтал сойтись с ним в поединке.

Однако Си Ланьцзинь, застыв перед ним, лишь некоторое время немигающе разглядывал его мутным взором. Затем, сощурившись, подался ближе, выразил глубочайшее озадачение, бесцеремонно провел ладонью по его щеке и с удивлением пробормотал:

— А почему не пушистый?..

И тут же легкомысленно махнул рукой:

— Ну и ладно.

С этим словом он уткнулся носом Се Шитаню в грудь и принялся сладко сжиматься в его объятиях.

Окутанный свежим, едва отдающим хмелем ароматом юности, Се Шитань тогда окончательно остолбенел. Не ведая, как поступить, он попытался отпихнуть пьяного, однако тот цеплялся клещом, не желая отпускать.

У Цзе Минчэня от эдакого зрелища едва глаза на лоб не вылезли.

В тот вечер оттащить Си Ланьцзиня так никому и не удалось. Се Шитань молча уложил его на кровать, сам же примостился у изголовья и провёл всю ночь без сна.

Цзе Минчэнь приволок табурет, уселся неподалеку и бдительно стерег спутника, дабы Се Шитань не позволил себе лишнего. Впрочем, сам он тоже выпил, а потому то и дело погружался в неглубокий сон, вздрагивал, вновь уставлялся на «супостата» и опять засыпал.

И лишь Си Ланьцзинь в этой тишине беззаботно и сладко сопел, согретый чужим теплом.

С того самого дня Цзе Минчэнь при виде Се Шитаня становился мрачнее тучи, свято убеждённый, что тот опоил Молодого господина какими-то чарами.

Очнувшись от воспоминаний, Се Шитань не удержался и бережно коснулся пальцами лица спящего.

Брови, переносица, губы, подбородок — каждая черта безупречно совпадала с образом, хранящимся в его сердце.

Поскольку бушевавшие духовные потоки удалось усмирить, Си Ланьцзинь чувствовал себя в объятиях Бессмертного сплошь умиротворённо. Едва дискомфорт угас, он с чистой совестью погрузился в глубокий сон.

Точь-в-точь как и много лет назад — беззаботно и сладко.

Се Шитань почувствовал, как к горлу подкатывает волна светлой грусти. Едва заметно тронув губы улыбкой, он открыто и явственно произнес:

— Си Ланьцзинь.

Тот не отозвался.

Сжав его тонкую ладонь в своей, Се Шитань ещё тише повторил:

— Си Ланьцзинь...

Но Си Ланьцзинь ничего не слышал, пребывая в царстве грёз.

***

Си Ланьцзинь понятия не имел, сколько проспал. Когда он открыл глаза, изнурение как рукой сняло, а от неприятных ощущений в даньтяне не осталось и следа.

Единственным изъяном ситуации было то, что очнулся он всё в том же кольце чужих рук.

Окружающий пейзаж сменился — должно быть, пока он почивал, Се Шитань успел спустить его с горы.

Уставившись на белоснежную ткань чужого одеяния, Си Ланьцзинь пару мгновений собирался с духом. Наконец, виновато вскинув голову, он натянуто усмехнулся:

— Малыш Се, да что ж ты меня не отогнал-то?..

Заслушав подобный поклёп, Се Шитань ничуть не рассердился. Осторожно сжав его запястье и убедившись, что пульс выровнялся, он разжал пальцы:

— Полегчало?

Си Ланьцзинь торопливо закивал и пулей выскочил из его объятий.

Се Шитань недовольно поджал губы.

Вспомнив о событиях минувшего дня, Си Ланьцзинь замешкался, не зная, с чего начать разговор. Он разинул рот, но тут до него дошло:

— Малыш Се, ты... ты снова можешь задействовать духовную силу?!

К тому же, когда Се Шитань спас его из логова Пауков с человеческими лицами, его истинный облик заметно прибавил в размерах. Прежде он выглядел совсем детенышем — вероятно, из-за полученных увечий.

Се Шитань не стал ничего таить и сдержанно подтвердил:

— Немного.

Глаза Си Ланьцзиня вспыхнули искренней радостью:

— Какое счастье!

Но тут же его лицо вновь омрачилось тревогой:

— Тогда нужно скорее отыскать Древо Кровавого Облака и Сгустившихся Ветвей! Кто знает, где оно растет? Выход из обители скоро откроется, надо поспешить!

К его изумлению, Се Шитань лишь качнул головой:

— Не нужно.

Си Ланьцзинь обомлел:

— Почему не нужно? Неужто ты его уже нашел?!

Ответ Се Шитаня поверг его в ещё большее замешательство:

— В тайной обители Южного Преображения действительно росло Древо Кровавого Облака, но его давным-давно выкопали и перенесли отсюда.

— Что-о?! — ахнул Си Ланьцзинь.

Се Шитань невозмутимо разъяснил:

— Когда нас разлучил зверский гон, я наткнулся на место, где оно прежде росло. Однако деревце забрали целиком.

Си Ланьцзинь вовсе не был глупцом — страшная догадка мгновенно озарила его разум. Вспыхнув от гнева и испуга, он выдохнул:

— Это дело рук тех, кто тебя отравил?!

Се Шитань утвердительно кивнул.

Си Ланьцзинь вскочил как ужаленный. Сам того не замечая, он заметался из стороны в сторону в превеликой тревоге:

— Что же делать?! Вряд ли в обители найдется второе такое же древнее божественное древо! А если его нет — где нам его теперь искать?!

Не успел он сделать и пары шагов, как Се Шитань мягко перехватил его.

Видя его искренний испуг, Се Шитань невольно улыбнулся. Вчерашнее мрачное недовольство улетучилось без следа:

— Не тревожься. На самом деле Древо Кровавого Облака бессильно против яда Орхидеи Безмолвной Ночи.

Си Ланьцзинь опешил:

—... Что? Но ведь тогда в Долине Лекарств ты сам утверждал...

Договорить он не смог — голос застрял в горле.

Тогда Се Шитань при нем и Сы Цинляне во всеуслышание заявил, будто целебная древесина требуется и для внутреннего применения, и для внешнего. Раз то была ложь, значит... Бессмертный закинул наживку!

Си Ланьцзинь вредить ему не стал бы. Выходит... Сы Цинлянь?!

Нет, глупости. Сы Цинлянь — всего лишь скромный практик на стадии Золотого Ядра, куда ему лезть в подобные интриги?

Однако, впервые столкнувшись со столь редчайшим ядом и выведав способ исцеления, тот наверняка в восторге поспешил поделиться открытием со своими наставниками!

Заметив его молчание, Се Шитань понял, что юноша обо всем догадался. Бессмертного смутила собственная прежняя скрытность.

В тот момент он ещё не утвердился в догадках относительно личности Си Ланьцзиня и не мог полностью довериться ему, а потому утаил правду.

«Неужели он рассердился?»

Се Шитань шагнул ближе.

Сопоставив факты, Си Ланьцзинь поднял взор:

— Малыш Се, среди твоих отравителей замешаны люди из Долины Лекарств... Вероятнее всего, кто-то из старейшин Сы Цинляня, так?

И, весьма возможно, этот человек был давно знаком с самим Се Шитанем.

Се Шитань тихо подтвердил его слова. Не дождавшись никакой укоризны, он замешкался:

— Ты... не сердишься?

— А? Сержусь? — искренне изумился Си Ланьцзинь. — За что мне сердиться?

Се Шитань промолчал.

Но Си Ланьцзинь и без слов всё понял. Он легенько усмехнулся:

— Да это же вполне естественно! Окажись я на твоем месте, тоже вряд ли стал бы доверяться первому встречному. Какая уж тут обида? Я лишь поражен: злодеи умудрились подсыпать тебе яд, от которого сами не знают средства! В итоге побежали за тобой следом и с потрохами себя сдали.

Внимательно всматриваясь в его лицо и убедившись, что в словах Си Ланьцзиня нет ни капли фальши или затаенной обиды, Се Шитань с внешним спокойствием ровно произнес:

— Замышляя зло против меня, они предпочли использовать яд без известного противоядия — лишь так они могли спать спокойно.

Отсмеявшись, Си Ланьцзинь вновь сник:

— И как же тогда избавить тебя от этой отравы?

Лекари из Долины Лекарств оказались предателями, а ведь равных им в искусстве исцеления в поднебесной сыскать было невозможно.

— Не беспокойся, — решив больше ничего не таить, произнёс Се Шитань. — Мне ведом способ исцеления. Главное сейчас — покинуть тайную обитель.

Зная, что слов на ветер Се Шитань не бросает, Си Ланьцзинь с готовностью закивал.

Однако Бессмертный добавил:

— Что до Цветка Ледяной Души и Несгораемого цветка в твоем теле — сейчас они лишь временно утихомирились. Как только ко мне вернется прежнее совершенствование, я извлеку их.

С корнем вырвать Цветок Ледяной Души мог лишь мастер на стадии Очищения Пустоты и выше. А уж теперь, когда к нему добавился Несгораемый цветок, в даньтяне образовалась эдакая гремучая смесь, убрать которую стало вдвое сложнее.

Си Ланьцзинь судорожно онемел, приоткрыв рот.

Эти слова из уст Малыша Се звучали прямым признанием! Считай, оставалось лишь добавить: «Я — Се Шитань».

Пропал! Пропал! Всё пропало!

Как ему теперь объяснить, что он занял тело старого друга Бессмертного?!

И как искренне покаяться в том, что все это время грелся в лучах его чужой славы?!

Ведь стоило ему заикнуться об этом раньше, как Малыш Се пришел в неистовое неистовство!

Теперь оба эти греха тяжелым камнем повисли у Си Ланьцзиня на шее, и ни за один из них он не мог оправдаться. От стыда и паники у него похолодел затылок, а в голове громом пронеслась единственная спасительная мысль:

«Бежать!»

http://bllate.org/book/36470/4845657