Готовый перевод The Whole Cultivation World Is Singing Our Story / Весь мир культивации воспевает нашу историю: Глава 5

Си Ланьцзиню снился кошмар. Он падал в бездонную, непроглядную пропасть. Свет небес угасал, сжимаясь в едва заметную точку, пока тьма окончательно не поглотила всё вокруг. И вдруг в этом беспросветном мраке вспыхнули два золотых глаза. Чьи-то руки подхватили его, не дав кануть в бездну.

Си Ланьцзинь неосознанно потянулся навстречу, но ледяной колючий холод обжёг кончики пальцев, мгновенно вырвав из небытия.

Ощущение было такое, будто с него сорвали одежду и швырнули в лютый мороз. Стужа проникала в самые кости. Дрожа всем телом, он с трудом разлепил веки и при лунном свете увидел белоснежный пушистый комочек.

«Совсем как мой пёсель в детстве...»

Леденящий хлад замораживал кровь в жилах. Заметив тёплый пушистый комок, Си Ланьцзинь потянул к нему руки и, сгребя зверька в объятия, крепко прижал к себе.

— Как же я скучал, сынок... — пробормотал он сквозь зубы. — Дай-ка папке обнять тебя, папка так замёрз...

Пушистый комочек в его руках явно не ожидал подобной дерзости. Замрев секунды на три, он вдруг отчаянно забился. Золотой узор у него на лбу ярко вспыхнул, во взгляде мелькнула ледяная ярость, и крошечная лапа со всей силы влепила Си Ланьцзиню по щеке.

— Наглец, — раздался холодный, суровый голос. — Отпусти.

Си Ланьцзинь, уткнувшись носом в мягкую шерстку, как раз пытался пощупать крошечные подушечки на лапах. Услышав этот голос, он вздрогнул, несколько раз моргнул и, когда туман в голове немного рассеялся, ошарашенно уставился в золотые глаза:

— Сяо Се?..

Пресвятые небеса, что он натворил?! Он же силою загреб в охапку прекрасного юношу и давай о него тереться! Экий извращенец!

Си Ланьцзинь тут же отпрянул, сгорая от стыда.

Вся шерсть Се Шитаня оказалась взъерошена. Снова обретя свободу, зверёк с досадой отряхнулся. Лишь понимание того, что Си Ланьцзинь бредил, спасло тому жизнь. В облике зверя влияние древней крови усиливалось; Се Шитань какое-то время боролся с инстинктом, но всё же не выдержал и принялся изящно вылизывать шерстку на груди.

Немного придя в себя, Си Ланьцзинь огляделся. Они находились явно не в абрикосовой роще у Жэньсяньчэна, а где-то в густой чаще. Ночь стояла глубокая и тихая. Посреди небольшой поляны подрагивали язычки костра, сухо трещали сучья, отбрасывая теплые отсветы. Однако это тепло едва касалось кожи, бессильное разогнать леденящий хлад внутри.

— Как... как мы вырвались? — спросил Си Ланьцзинь. Зубы его выбивали дробь.

Зверёк, занятый умыванием, даже ухом не повёл.

Си Ланьцзинь немного подумал и вдруг догадался:

— Ты... принял истинный облик и унёс меня?

Шерсть у детёныша была густой и пушистой, отчего он казался забавным колобком. К тому же взъерошенные волоски все время лезли в пасть, так что ухаживать за собой Се Шитаню удавалось с трудом. Он предпочёл проигнорировать вопрос.

Выглядел он до того мило, что у Си Ланьцзиня зачесались руки. Завороженно понаблюдав пару секунд, он не выдержал: протянул руку и бегло погладил малыша по голове. Пальцы ощутили живое, ласковое тепло.

— Сяо Се такой молодец! Кабы не ты, сцапал бы нас тот псих. Хочешь конфетку?

Едва выглаженная шерсть снова превратилась в вихор. В душе Се Шитаня вспыхнула тихая жажда убийства. Он терпеть не мог показывать кому-либо свою истинную форму — тем более сейчас, когда был беспомощным детёнышем. И хотя в облике зверя впитывать лунный свет для восстановления сил было куда проще, Се Шитань немедленно вернул себе человеческий вид.

Перед Си Ланьцзинем вновь возник беловолосый юноша в белоснежных одеждах. Его безупречная, неприступная красота заставляла трепетать; тонкие черные брови и холодные глаза казались подёрнутыми инеем. Вот только роскошные длинные волосы сейчас пребывали в полном разгроме — словно их обладатель десяток раз перекатился по земле.

Виновник этого беспорядка виновато хмыкнул и, дрожа от стужи, достал из пространственной нефритовой подвески гребень. Протягивая его, он пролепетал:

— Сяо Се... Тебе не кажется, что... ужасно холодно? Странно, с чего бы...

Холод выбивал из него последние мысли. Казалось, остовом его тела были не кости, а ледяные сосульки, принесённые из далеких северов. Белесый морозный пар струился изнутри, сковывая жилы; кончики пальцев полностью онемели.

Се Шитань слегка нахмурился. Расчесывая спутанные пряди, он равнодушно роздал:

— В тебя попал Цветок Ледяной Души.

Тогда, в роще, Се Шитань прекрасно видел выпад Сун Е, однако уворачиваться не стал. Одежда на нём была не простой — то было Безупречное бессмертное одеяние, скроенное из последней чешуи тысячелетнего змея-цзяо, обращавшегося в дракона. Это сокровище, не имеющее равных в мире, не разить мечом, не сжечь огнем, не пробить яду. Попади Цветок Ледяной Души в него — и снаряд просто рассыпался бы в пыль.

Он и помыслить не мог, что Си Ланьцзинь без колебаний бросится наперерез, заслоняя его собой.

Си Ланьцзинь дрожащими руками извлек из накопителя перину, применил заклинание согревания и с трудом закатался в неё, точно начинку в блинчик.

Увы, толку было чуть. Стужа исходила из глубины плоти. Си Ланьцзинь был подобен глыбе льда, завернутой в одеяло, — сколько ни укутывай, теплу взяться негде.

Мысли коченели. Каждое дыхание вырывалось облачком белого пара. Побелевшими губами Си Ланьцзинь еле слышно выдохнул:

— Это... яд? Как его... исцелить?

Се Шитань помедлил несколько секунд, прежде чем откликнуться:

— Это не яд.

«... Всем хорош Сяо Се, да только характер у него — хоть на стену лезь! Полоску из него тянуть надо: пока не спросишь — слова не вымолвит, да и на вопрос ответит через пень-колоду!»

Не в силах больше терпеть лютую стужу, Си Ланьцзинь выпростал из-под перины руку и молниеносно вцепился в мизинец Се Шитаня.

Словно коснулся раскалённой жаровни! Сковывающий мороз тут же отступил.

Си Ланьцзинь и раньше замечал: стоило случайно задеть Се Шитаня, как холод сдавал позиции, и к нему возвращалась способность связно мыслить. Стоило разжать пальцы — и снова дрожь, опять туман в голове.

— Почему, стоит мне до тебя коснуться, как мороз отступает? — отчеканил он.

Едва выговорив это, Си Ланьцзинь тут же отдернул руку и спрятал её под перину. Требовалось срочно доказать, что он вовсе не похотливый извращенец, вожделеющий чужого тела!

Совершенно безучастно Се Шитань перебрал пальцами бусины браслета «Сгусток Снега» на запястье. Губы его тронулись, но ответа не последовало.

Название «Цветок Ледяной Души» мало кому о чём-то говорило. Но у этого растения имелось иное имя — дурнославное, позорное, при одной мысли о котором людей бросало в дрожь.

Снежный цветок разврата.

Пораженный этим цветком погружался в ледяную бездну, терял рассудок и замерзал изнутри. Цветок не принадлежал к демонической скверне — скорее к редким духовным растениям. Если пытаться подавить его духовной силой, хлад только наберёт из неё соков и расцветёт в плоти ещё пышнее.

Утихомирить приступ можно лишь одним способом — касаясь кожи мужчины с избытком янской ци. Если же лишить человека этого тепла и позволить цветку разрастаться, ледяная стужа просмолит внутренности, запечатает кровь в жилах, и несчастный погибнет.

Многие отступники и демонопоклонники пользовались этой дрянью, заманивая добычу в свои обители. Будь жертва хоть трижды гордой, неприступной и непреклонной — очутившись в подобной ловушке, она, дабы не замерзнуть заживо, была вынуждена льнуть к единственному источнику тепла.

По мере того как цветок пускал корни в теле, требовалось всё больше тепла. Первоначально хватало касания к пальцам, затем не обойтись стало без объятий, а со временем — и без полного обнажения и любовных утех. У несчастного развивалась чудовищная зависимость. Не успевал он опомниться, как оказывался полностью подчинён и укрощён.

Прежде эти цветы пышно разрастались на Холодной горе Освещённой Ночи. Однако несколько веков назад, став хозяином этих мест, Се Шитань одним взмахом меча истребил их под корень. С тех пор диковинное растение почти исчезло с лица земли, хотя изредка его ещё находили в дальних краях и тайком продавали на Призрачном рынке.

Си Ланьцзинь, смутно воспринимая обрывки пояснений Се Шитаня, разрозненно понимал слова, но сложить их в единый смысл уже не мог. Взгляд его мутнел. Взор самовольно соскользнул на белоснежную, изящную шею юноши. Глядя на эту открытую, теплую кожу, Си Ланьцзинь внезапно ощутил дикую, неукротимую жажду.

Коснуться. Прижаться. Забрать его тепло.

От лютого холода Си Ланьцзинь едва не плакал.

Лишь капли разума удержали его от опрометчивого шага.

— Сяо Се... — жалобно застонал он. — Я сейчас замерзну насмерть... Дай хоть за ручку подержаться. Только коснусь... честно, распускать руки не буду...

Се Шитань молчал.

Будь Се Шитань в полной силе, он без труда извлёк бы цветок из его тела. Ныне же это было невоплотимо.

Пусть тогда в роще он и не нуждался в защите, пусть у Си Ланьцзиня могли быть свои тайные замыслы — сам факт того, что тот забрал его от подножия горы, смешал карты убийцам. И тем самым оказал ему услугу.

Поколебавшись, Се Шитань опустил взор. Сложив два пальца вместе, он отсек прядь собственных белых волос, заклинанием обратил её в тонкий шнур и протянул противоположный конец:

— Привяжи.

Онемевшие от стужи пальцы не слушались. Лишь с третьей попытки Си Ланьцзиню удалось затянуть шнур из белых волос у себя на запястье.

Легкая волна тепла струилась по волосяной нити, понемногу вытесняя внутренний холод. Хотя этот способ уступал прямому прикосновению, смертоносный мороз наконец отступил.

К смертельно побледневшему лицу Си Ланьцзиня вернулись краски. Ощутив, что выбрался из лап смерти, он облегченно выдохнул и перевел взгляд на другой конец нити.

Се Шитань небрежно обмотал шнур вокруг основания указательного пальца. Ровная белая нить на изящных, точно выточенных из нефрита фалангах смотрелась необычайно изысканно — под стать самому юноше, холодному и чистому, словно первый снег.

К Си Ланьцзиню вернулась ясность ума, и, вспомнив всё сказанное о Снежном цветке, он погрузился в молчание. Несколько секунд пожевав губы, он решил не продолжать эту неловкую тему. Непроизвольно наматывая нить на палец, он спросил о другом:

— Сяо Се, а как мы сбежали?

Се Шитань нахмурился и натянул нить, намереваясь обрубить её.

Си Ланьцзинь тут же замер:

— Всё-всё, больше не дергаю! Сяо Се, миленький, только не забирай!

Убедившись, что юноша передумал, Си Ланьцзинь притих, изображая образцовую послушность — от греха подальше. Вспомнив события в абрикосовой роще, он с беспокойством поинтересовался:

— Сяо Се, ты сам не ранен? У меня есть снадобья. Если что болит — не таись!

— Нет, — коротко отрезал тот.

— Ого! Ну ты и силен, Сяо Се! — искренне восхитился Си Ланьцзинь.

Се Шитань лишь промолчал.

Тепла, идущего по нити, всё же недоставало. Спину по-прежнему морозно пощипывало, словно из-за плеча дул загробный хлад. Глаза Си Ланьцзиня невольно скользили по открытым участкам кожи юноши. С огромным трудом взяв себя в руки, он отвёл взор, поднял валявшуюся неподалёку ветку и принялся ворошить угли в костре, скрывая неловкость.

Пригасший было пламень вспыхнул с новой силой. Веселый треск сучьев лишь подчеркивал глубокую тишину ночного леса.

Се Шитань неподвижно сидел подле костра, подобясь уединенному эпифиллуму под лунным светом. Очи его были сомкнуты, прямой нос отбрасывал четкую тень. Теплые отблески огня омывали безупречные, снежно-холодные черты, придавая им мягкое очарование.

Лениво помешивая угли, Си Ланьцзинь продолжал исподтишка разглядывать спутника, мысленно цокая языком. «Экая красота! Вырастет — станет сущим наказанием для людских сердец. И кому же достанется такое сокровище?»

Поймав на себе холодный, полнящийся раздражением взгляд, Си Ланьцзинь торопливо перевёл разговор:

— Кстати, я так и не спросил: где мы находимся?

— За пределами Города Созерцания Звёзд, — ответил Се Шитань.

Прежде Си Ланьцзинь успел расспросить торговца Лао Ху об устройстве этого мира. Бывалый купец, любивший похвалиться познаниями, подробно расписал ему нравы и обычаи всех четырех областей.

Город Созерцания Звёзд считался сердцем Области Пиршества Звёзд и самым грандиозным, процветающим мегаполисом во всех четырёх землях. Известия стекались туда со всего света, а диковинки распространялись именно оттуда.

Город не подпадал под власть ни одного великого клана; его покровителями выступали влиятельные бродячие практик-старейшины. Здесь бок о бок обитали как смертные, так и совершенствующиеся. Дабы избежать кровавых усобиц и защитить беззащитных, в стенах Вансинчэна действовал строжайший запрет на любые сражения.

— Сяо Се, ты направился в Вансинчэн? — с любопытством уточнил Си Ланьцзинь.

Се Шитань едва заметно кивнул. Ему требовалось разведать обстановку: разнеслись ли уже слухи о его ранении и исчезновении.

Си Ланьцзинь призадумался:

— Покинув город, двинемся в Долину Лекарств. Это недалеко. Сказывают, лекари оттуда творят чудеса — наверняка исцелят твои глаза.

Се Шитань слегка изогнул бровь. Первым делом Си Ланьцзинь подумал не о том, чтобы избавить себя от ядовитого цветка, а о его слепоте.

Си Ланьцзинь вытащил из огня обугленный прутик и принялся заново обдумывать положение:

— Дорога хоть и не край света, но и не ближний край. Мы с тобой — двое немощных: один слеп, второй заморожен. Что, если по пути нам опять перейдут дорогу мои недруги? Эх, кабы у нас имелся могущественный покровитель... Сяо Се, как думаешь, кто в этом мире способен защитить меня?

Се Шитань с минуту хранил молчание. Затем, с затаённым испытующим холодом, неспешно произнёс:

— Бессмертный Достопочтенный Ваншэн.

Услышав этот титул, Си Ланьцзинь сначала опешил, но тут же проссиял:

— Точно!

Что там говорил Младший ассистент? Бессмертный Достопочтенный Ваншэн — абсолютный вершитель силы в этом мире! Он безвылазно пребывает в медитации на Холодной горе Освещённой Ночи и уклоняется от мирской суеты. Весь мир трепещет перед его именем, а иные от одного лишь упоминания теряют дар речи от страха!

Если прикрыться его великим именем, разве не удастся отвадить всех врагов бывшей тушки?

Как раз кстати они держат путь в Вансинчэн. Если пустить слух там, за пару дней он разлетится по всем четырем землям!

Присев на корточки, Си Ланьцзинь обугленной палочкой стал чертить на земле разные мысли. Как именно обыграть имя Бессмертного Достопочтенного, чтобы добиться мгновенного и убойного эффекта?

«Назваться друзьями? Нет, скучно. Обыватель падок на жареное, дружба никого не взбудоражит. Отцом и сыном? Ход сочный, но признавать чужого дядьку родителем как-то не улыбается...»

Поразмыслив еще немного, Си Ланьцзинь вдруг просиял. Схватив ветку, он размашисто вывел на земле: «Примазаться к чужой славе и сфабриковать романтическую пару».

Проработав в шоу-бизнесе пару лет, Си Ланьцзинь навидался подобного сполна. В нынешние времена, если за тобой не числится парочка фейковых романов для прикрытия, даже на людях показаться стыдно!

Шорох ветки наконец утих. Се Шитань ровно спросил:

— Придумал?

Си Ланьцзинь с довольным видом отбросил палочку:

— Придумал.

— И что же ты вознамерился сделать?

— Намереваюсь, — воодушевленно откликнулся Си Ланьцзинь, — немного пригреться в лучах славы Се-сяньцзуня.

Сам Се-сяньцзунь:

—?

http://bllate.org/book/36470/4568611