Готовый перевод The Dragon-Ao-Tian Just Wants to Retire and Keep Me / Контракт для золотой канарейки: Глава 5

Тусклый янтарный свет в углу отельного холла мягко ложился на бледную кожу Чжоу Ханьчжи, заставляя её словно бы светиться изнутри.

Разрез его глаз был чуть удлинённым, а изгиб бровей таил в себе едва уловимую, манящую нежность. Стоило ему взглянуть на кого-то — и этот колдовской взор мгновенно лишал воли, будто принадлежал лесному духу. Сейчас, с закрытыми глазами, Ханьчжи походил на заточённого в сети сирена. Возникало дикое, почти порочное желание запереть его в клетку и смотреть, как катятся из глаз слёзы — не обернутся ли они драгоценным жемчугом? Спал он неспокойно: длинные ресницы подрагивали, и веко с крошечной родинкой едва заметно дрожало, словно безмолвный призыв к поцелую.

Ху Цзя не совладал с искушением. Он подался вперёд, склоняясь к его лицу, готовый коснуться этих манящих губ, как вдруг чья-то железная хватка грубо рванула его назад.

— Кто... м-м-м!

Вскрик застрял в горле. Неизвестный зажал ему рот ладонью и, не давая опомниться, поволок к выходу из отеля. Сила нападавшего была колоссальной — сопротивляться не имело смысла. Его просто вышвырнули на улицу.

— Пошёл вон, — ледяной голос хлестнул по нервам. Мужчина стоял в тени монументальной римской колонны у входа, его взгляд обжигал холодом антарктического ветра, способного в мгновение ока сковать льдом всё живое.

— Да ты кто такой?! — выкрикнул Ху Цзя, с трудом поднимаясь с каменных ступеней и пытаясь вернуть себе былую спесь.

Мужчина не удостоил его ответом.

— Держись от него подальше, — коротко бросил он и скрылся за дверями отеля.

Спустя пару минут он появился вновь. На его руках лежал Чжоу Ханьчжи, чьё лицо было заботливо прикрыто дорогим пиджаком. Мужчина уложил его в салон Звездного фургона.

Машина тронулась, миновала застывшего Ху Цзя, но вдруг затормозила и с тихим шуршанием шин сдала назад. Мужчина бесстрастно вышел из автомобиля и под ошеломлённым взглядом актёра подобрал с земли оброненную рубашку Ханьчжи.

***

Чжоу Ханьчжи проснулся глубокой ночью от невыносимой духоты. Поверх него громоздились аж два плотных одеяла, а к спине прижималось чужое, горячее, словно в лихорадке, тело. Игнорировать такое было выше его сил. Тусклый свет прикроватного бра рисовал на стене мягкие концентрические круги.

Ханьчжи какое-то время безучастно созерцал эти световые кольца, после чего крайне осторожно выпростал ладонь из чужой крепкой хватки. Его рука, которую сжимали половину ночи, казалась обожжённой этим чужим теплом. Он вытянул руку над одеялом и пошевелил пальцами в золотистом луче лампы.

В памяти невольно всплыл финал, уготованный ему сюжетом этой книги. «Безумная любовь к главному герою»? «Падение в пучину его нежности и страсти»? «Жертва собственной жизнью ради его спасения»? Ну уж нет. Ханьчжи не собирался быть круглым дураком и разбрасываться искренними чувствами. Его главная цель — стиснув зубы, дотянуть до финала этой истории и вернуться в свой собственный мир.

Даже если сюжетные рельсы неумолимы и ему придётся делить с этим человеком постель, это вовсе не значит, что он отдаст ему душу. Играть на публику — дело нехитрое, в этом он мастер.

На стене отчётливо проступил теневой силуэт его руки. Он медленно, но решительно сжал ладонь в кулак.

***

Чжо Чзянхань прилетел в город S лишь для того, чтобы с глазу на глаз обсудить сделку с продавцом. Вчера все вопросы были улажены, так что сегодняшний день оставался полностью свободным.

— Не хочешь прогуляться по местным достопримечательностям? — спросил Цзянхань, заметив, что Ханьчжи проснулся в бодром расположении духа. В руках бизнесмен держал красочный туристический буклет города S.

Ханьчжи, только что вышедший из душа и прижимавший к груди чистую одежду, чтобы переодеться в ванной, виновато улыбнулся:

— Простите, генеральный директор Чжо. Режиссёр обрывает телефон, требует срочно вернуться на площадку для пересъёмок. Мой внезапный отъезд и так сильно затормозил процесс.

— Вот как? — Цзянхань небрежно отбросил буклет на журнальный столик и в упор посмотрел на юношу. — Насколько мне известно, проект, в котором ты занят, — малобюджетка. Там некуда спешить.

У Ханьчжи мгновенно перехватило дыхание. С трудом проглотив застрявший в горле ком, он заставил себя натянуть дежурную улыбку:

— Генеральный директор Чжо, именно из-за скромного бюджета съёмочные сроки у нас сжаты до предела. Денег на лишние смены нет, вот и приходится впахивать сверхурочно, чтобы уложиться в график.

«Если бы не вечная нехватка финансирования, стал бы я на нашей первой встрече напиваться до беспамятства, чтобы в итоге меня выставили за дверь?» — пронеслось в голове.

Цзянхань, вальяжно раскинувшись на диване и вытянув длинные ноги, продолжал изучать собеседника взглядом. Он ритмично постукивал тонкими пальцами по кожаному подлокотнику. Мягкая обивка глухо отзывалась на эти движения, словно отсчитывая секунды, пока босс взвешивал правдивость услышанных слов.

— Хорошо, мы возвращаемся, — наконец произнёс он.

Ханьчжи облегчённо перевёл дух, но не успел до конца расслабиться, как Цзянхань добавил:

— И ещё. Та куртка, что у тебя в руках, никуда не годится. Надень белое пальто. И вообще, впредь можешь переодеваться прямо при мне.

«Что за?.. Он думает, я персонаж в компьютерной игре, где одежду меняют одним кликом?» — мысленно возмутился Ханьчжи.

***

Деловитость Цзянханя поражала. Стоило Ханьчжи выйти из ванной уже переодевшимся, как выяснилось, что помощник Ли по его приказу уже забронировал билеты на ближайший рейс.

По пути в город S Ханьчжи метался в лихорадке, то и дело проваливаясь в беспамятство на плече у своего спутника, так что перелёт прошёл для него незаметно. Теперь же, на обратном пути, в салоне самолёта повисло тягостное, затяжное молчание, подчёркивающее всю двусмысленность их положения. Ханьчжи сидел натянутый как струна, строго по центру своего кресла — так, чтобы не нарушать личные границы попутчика, но и не отдаляться слишком демонстративно, дабы не спровоцировать лишних вопросов.

К им подошла очаровательная бортпроводница. Склонившись над Ханьчжи, она мягко поинтересовалась:

— Желаете чего-нибудь выпить, сударь?

Юноша приветливо улыбнулся:

— Колу, если можно. Спасибо.

Цзянхань, не отводя взгляда от финансовых документов, коротко бросил:

— Ему принесите молока. Мне — просто воду.

Ханьчжи мгновенно перестал улыбаться. Бортпроводница с понимающим кивком удалилась.

Ханьчжи слегка подался в сторону босса и зашептал:

— Генеральный директор Чжо, мне вообще-то скоро тридцать. И если уж мне нельзя колу, я вполне могу выпить обычной воды. Молоко пьют только дети!

Цзянхань, увлечённый свежим номером экономического журнала, небрежно перевернул страницу:

— Исключено.

Оставшуюся часть пути Ханьчжи демонстративно дулся на соседа, с шумом потягивая молоко через трубочку. Осушив коробку до последнего глотка, он со злостью смял картон в кулаке и швырнул в мусорный пакет.

— С твоим желудком налегать на газировку — глупость.

Ханьчжи замер, решив, что у него начались галлюцинации. Он уставился на Цзянханя, но тот продолжал безучастно изучать графики в журнале, явно не планируя развивать тему. Ханьчжи оставалось лишь тихо вздохнуть и откинуться на спинку кресла.

***

В аэропорту их уже поджидал помощник Ли на представительном, но неброском черном «Мерседесе». Цзянхань распахнул заднюю дверцу и жестом пригласил спутника внутрь:

— Я отвезу тебя домой.

— Благодарю, генеральный директор Чжо, но не стоит утруждаться, — вежливо отказался Ханьчжи. — Мне нужно сразу на съёмочную площадку, нам совсем не по пути. К тому же моя машина осталась на местной парковке, я доберусь сам.

Цзянхань едва заметно вздрогнул, он окинул юношу пронзительным взглядом, после чего коротко обронил:

— Хорошо. Будь аккуратнее за рулём.

Бизнесмен сел в салон, и автомобиль плавно тронулся с места.

Сегодня был вторник — день, который по их соглашению предназначался для обязательных встреч. Ханьчжи застыл в нерешительности, прикидывая, как поступить, но тут стекло заднего окна «Мерседеса» опустилось, и Цзянхань негромко произнёс:

— Вечером в «Хуили» можешь не приезжать. Возвращайся домой и как следует отдохни.

— Понял, — кивнул Ханьчжи.

Проводив машину взглядом, он наконец перестал фальшиво улыбаться и устало поплёлся к своему автомобилю.

***

Оказавшись в своей квартире, он первым делом достал ноутбук, а из самого потайного отделения чемодана извлёк крошечную карту памяти и шпионский диктофон. Натянув наушники, он просидел за монтажом аудиозаписи добрую половину ночи.

В книге этот эпизод описывался вскользь: дескать, его подкупили конкуренты Цзянханя, он подслушал детали конфиденциальных переговоров и слил информацию заказчикам. На деле же всё оказалось куда сложнее. Потребовалось улучить момент, незаметно подкинуть прослушку в личные вещи босса, а затем так же бесшумно забрать её обратно.

Покачивая на ладони миниатюрную флешку, Ханьчжи попытался восстановить в памяти дальнейшие события романа.

На этой записи хранились сведения об ориентировочной стоимости лота на аукционе. Ханьчжи должен был передать эти данные злейшему конкуренту корпорации Чжо — крупной зарубежной компании по недвижимости, которая как раз агрессивно заходила на внутренний рынок. Встреча с их связным была назначена на сегодняшний вечер.

Ожидая посредника в полупустом кафе, Ханьчжи почувствовал, как внутри шевельнулось смутное беспокойство. Когда он читал эту книгу, то пролистывал подобные сцены по диагонали, не вдаваясь в детали сделок. Точных подробностей он не помнил, знал лишь одно: эта попытка сорвать аукцион и слить конфиденциальную цену провалится. В конечном счёте право на застройку заветного участка всё равно останется за Цзянханем.

Тогда его внимание полностью захватили последствия: сцена, где Цзянхань раскрывает предательство и жестоко наказывает своего неверного содержанца. А вот технические детали того, как именно вскрылся обман, он упустил. Автор описывал эту драму в духе дешёвого экзистенциального надрыва, злоупотребляя вычурными метафорами. «Растоптанная гордость», «уничтоженное чувство собственного достоинства», «бездонная пропасть отчаяния и позора», «горькое осознание своей жалкой роли золотой канарейки»... Всё это было написано настолько туманно и метафорично, что у Ханьчжи лишь голова шла кругом.

«Неужели дело дошло до насилия? Ну нет, у Чжо Цзянханя всё-таки должны быть хоть какие-то понятия о чести», — успокаивал он себя.

Впрочем, Ханьчжи решил не забивать себе голову лишними страхами. В конце концов, судя по дальнейшему тексту, он остался при своём покровителе, а значит, трагедии вселенского масштаба не случилось.

Он посильнее натянул на глаза кепку и поправил защитную маску. Являться на встречу посреди ночи в таком виде было глупо — маскировка буквально кричала о том, что её владелец замышляет нечто противозаконное.

К счастью, долго ждать не пришлось. Напротив него за столик опустился неприметный мужчина средних лет. Для вида он заказал американо с тройной порцией сахара.

Ханьчжи бесшумно скользнул по столу крошечным пластиковым боксом с картой памяти. Связной забрал его одним ловким движением, а взамен выложил увесистый бумажный конверт.

— Приятно иметь дело, — негромко обронил мужчина и поднялся, даже не дождавшись своего кофе.

***

В последующие дни Ханьчжи в любую свободную минуту на съёмках судорожно листал ленту новостей в разделе недвижимости. Новость о начале открытых торгов по лакомому участку в городе S мгновенно заполнила все профильные порталы: аналитики наперебой оценивали шансы ведущих застройщиков страны.

При их редких встречах Цзянхань возвращался из офиса глубоко за полночь, измотанный до предела. Они вели ни к чему не обязывающие светские разговоры, и лишь изредка босс вскользь упоминал, что все его силы сейчас уходят на тендер в городе S. Ханьчжи не решался расспрашивать подробнее, чтобы не вызвать подозрений, и просто ждал официальных результатов.

Странно было другое: Цзянхань ни разу не попытался склонить его к близости. Вернувшись со встреч, он просто прижимал юношу к себе и засыпал. А ведь Ханьчжи слишком хорошо помнил ту дождливую ночь в салоне автомобиля: прерывистое, тяжёлое дыхание мужчины, его потемневший, налитый кровью взгляд... Да и по утрам, просыпаясь раньше обычного, он нет-нет да и замечал, как покровитель спешит в ванную, чтобы унять бушующую плоть. Очевидно, что Ханьчжи его привлекал.

Но в таком случае поведение Цзянханя выглядело полнейшим абсурдом. Тот без конца твердил, что Ханьчжи всего лишь его содержанец, «золотая канарейка», а сам играл в благородного аскета. Зачем заводить ручную птичку и держать её на голодном пайке? С таким типом «спонсоров» Ханьчжи ещё не сталкивался.

Он попытался проанализировать сюжет романа, но автор предпочитал деликатно обходить постельные сцены стороной. Тем не менее из общего контекста следовало однозначно: их связь носила вполне интимный характер.

Как бы то ни было, целомудрие босса устраивало Ханьчжи целиком и полностью. Чем меньше между ними интима, тем слабее эмоциональная привязанность. Для второсортного злодея привязаться к главному герою — верный путь к катастрофе. В конце концов его просто растопчут и выставят на посмешище. Раз уж покровитель сам держит дистанцию, Ханьчжи с радостью подыграет ему в этом.

***

Прошла неделя. Сидя в гримёрной, Ханьчжи наткнулся на долгожданную новость о результатах тендера в городе S.

Торги официально признали несостоявшимися.

Пресса не вдавалась в детали, ограничившись сухой формулировкой: из-за нарушения регламента и несоблюдения процедур число допущенных участников оказалось меньше установленного минимума. Повторный аукцион назначили через месяц.

Поскольку во второй половине дня съёмок у него не намечалось, Ханьчжи по просьбе своего агента, Фан Цзюнжаня, отправился в офис продюсерской компании. Тот уверял, что раздобыл сценарий многообещающей исторической дорамы.

В этом вымышленном мире у Ханьчжи практически не было близких людей. Цзюнжань оставался едва ли не единственным его настоящим приятелем, чьё имя вообще упоминалось в сюжете, поэтому Ханьчжи искренне дорожил их дружбой.

Цзюнжань встретил его невероятно тепло, самолично налил чаю и засуетился вокруг:

— Ханьчжи, глянь сценарий. Сюжет — бомба, команда профессиональная, бюджет обещают колоссальный. Главную роль я для тебя выбить не сумел, но вот на роль второго плана шансы стопроцентные.

Ханьчжи принял увесистую стопку листов и бегло просмотрел первые страницы. Персонаж второго плана действительно обладал весомым экранным временем и ярким характером. Был лишь один нюанс — он являлся главным злодеем истории.

— И как такая завидная роль досталась именно тебе? — с подозрением прищурился Ханьчжи.

Цзюнжань подсел ближе, по-дружески приобнял его за плечи и рассмеялся:

— А если ради этого контракта мне пришлось торговать собственным телом, как ты меня отблагодаришь?

У Ханьчжи невольно дёрнулся уголок рта. Он бесцеремонно впихнул рукопись обратно в руки агента:

— В таком случае я умываю руки. Оставь эту сомнительную щедрость кому-нибудь другому.

Цзюнжань звонко хлопнул его по плечу и залился смехом:

— Да шучу я! Чего ты сразу завёлся? В такие моменты приличные люди обычно обещают сойтись со мной в законном браке.

— Поздно, — Ханьчжи сохранял каменное выражение лица. — Моё сердце... и тело уже заняты.

Агент на секунду замер. Его пальцы на плече Ханьчжи сжались чуть крепче:

— И кто же этот счастливчик, сумевший приручить нашего гордеца?

Ханьчжи попытался высвободиться из объятий, но, к своему удивлению, не смог преодолеть хватку друга. Это было даже забавно: когда его персонаж успел превратиться в столь немощную девицу на выданье, неспособную справиться с обычным мужчиной?

— Это как-то связано с тем случаем в клубе?..

О той ночи Ханьчжи помнил лишь обрывки: как спасался в туалете от нахлынувшего жара препарата, а потом оказался в машине Цзянханя. Где в это время находился Цзюнжань и чем занимался, оставалось для него загадкой. Возвращаться к той постыдной теме не хотелось. К тому же он не желал втягивать друга в паутину интриг, окружавших Чжо Цзянханя. Любой, кто приближался к главному герою этой книги, неизбежно становился разменной монетой в чужой игре.

— Да шучу я, — Ханьчжи мягко прервал его расспросы. Он посмотрел теплее, а на его губах заиграла лукавая, манящая полуулыбка, способная растопить любой лёд.

У Цзюнжаня на мгновение перехватило дыхание. Справившись с секундным замешательством, он натянуто улыбнулся в ответ:

— Слушай, мы действительно сто лет никуда не выбирались. Давай я забронирую столик на вечер? Соберёмся всей нашей конторой, устроим корпоративный ужин.

Ханьчжи поначалу хотел отказаться, но, услышав про коллег, передумал. Традиционные ежемесячные посиделки агентства пропускать не стоило — лишние сплетни о его «звёздной болезни» ему ни к чему.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя Чжо Цзянханя. Ханьчжи ухватился за этот повод, чтобы отстраниться от агента, и быстро отошёл в дальний угол кабинета.

— Вечером у меня встреча, так что в «Хуили» ехать не нужно, — раздался в трубке холодный голос босса.

— Отлично, — отозвался Ханьчжи. — Я как раз хотел отпроситься. У меня сегодня тоже намечаются планы, я бы хотел...

— С кем? — мгновенно перебил Цзянхань.

— Да целая толпа. Обычный сабантуй нашего агентства — директор, коллеги.

— Тот самый мерзавец, который в прошлый раз подсыпал тебе дрянь в бокал, тоже там будет? И ты после этого спокойно туда идёшь?

Ханьчжи бросил осторожный взгляд на Цзюнжаня, прижал ладонь к микрофону и вышел в коридор:

— Он мой близкий друг и никогда бы не причинил мне вреда. К тому же обвинять человека без прямых улик — как минимум глупо.

На том конце провода повисло тяжёлое молчание. Слышно было лишь, как с яростным шорохом сминается какая-то бумага — верный признак едва сдерживаемого бешенства.

— Ты никуда не пойдёшь, — отрезал Цзянхань.

—...

— Вечером ужинаешь со мной. Адрес и время пришлю сообщением.

http://bllate.org/book/36468/4568212