Готовый перевод Mermaid's Evil Reef / Зловещий риф русалки: Глава 35

К трем часам дня дождь наконец утих.

Буря оставила на лице города глубокие шрамы: улицы превратились в руины, заваленные обломками и мусором.

В ресторане царило уныние. Все окна зияли осколками — ветер выбил стекла подчистую. Постояльцы, устав прятаться в винном погребе, наперебой посылали слуг и коридорных к стойке администратора, надеясь разузнать хоть какие-то новости.

Янсен единственный остался сидеть у окна, ничуть не заботясь о сквозняке из разбитой рамы и бьющихся на ветру занавесках. Он уже успел переодеться: теперь на нем был строгий черный двубортный сюртук до колен, под которым виднелся кофейного оттенка жилет и тончайшая рубашка цвета слоновой кости с пышным кружевным жабо.

Сквозь пену кружевных оборок мягко поблескивали две пуговицы жилета. Выточенные из редкого розового жемчуга кончи, они приковывали взгляд тончайшим пламенеющим узором, напоминающим застывшие волны, и таинственно мерцали в неверном свете ламп.

Напротив восседал Гюмир, все еще щеголявший в наряде арабского медиума. В его руке лениво покачивался бокал с вином нежного янтарного оттенка.

Похоже, Злой бог всерьез увлекся этой человеческой забавой — вдыхать винные пары. Оторвав взгляд от бокала, Гюмир посмотрел на книгу в руках Янсена. Пестрая обложка не оставляла сомнений: это был тот самый дешевый детектив, который Янсен приобрел в день их первой встречи на улицах Лондона.

— Ты всё еще его мучаешь?

— Вовсе нет, просто решил освежить в памяти одно дело.

Янсен раскрыл книгу и опустил ее на стол. Едва обложка коснулась дерева, как грязные разводы, прилипшие листья и вековая пыль мгновенно испарились, оставив столешницу девственно чистой.

— «Львиная грива»? — опустив голову, недоуменно пробормотал Гюмир, читая название главы.

Этот рассказ, вопреки обыкновению, велся от лица самого Шерлока Холмса, а не его бессменного спутника доктора Ватсона.

— Решил примерить роль сыщика и докопаться до секретов нашего банкира? — с любопытством спросил Гюмир.

Из этого вопроса Янсен заключил, что Злой бог тоже приложил руку к его чтиву.

«Что ж, весьма в его духе»

— Вовсе нет. Я трезво оцениваю свои силы и знаю, что обделен подобным талантом, — Янсен вздохнул и поднял книгу со стола. — Но скажи, возвращаясь к «Львиной гриве», разве развязка не показалась тебе оскорбительно нелепой?

— Ты имеешь в виду то, как легко человек расстается с жизнью после встречи с заурядной медузой?

Рассказ повествовал о загадочной трагедии на побережье. Все было окутано мраком: несчастная жертва перед смертью успела прошептать лишь бессмысленное: «Львиная грива». На спине покойного вздувались багровые рубцы, словно от ударов жестокого бича. Едва полиция определила главного подозреваемого, как тот сам оказался на пороге гибели, изувеченный точно такими же плетьми.

В финале Холмс докапывался до истины: невидимым палачом оказалась Cyanea capillata — гигантская ядовитая медуза, чьи щупальца действительно напоминают львиную гриву.

Обывателей подобная развязка приводила в священный трепет. Рассказ наделал столько шума, что в модных лондонских салонах только и спорили о коварных обитателях глубин. Большинство спорщиков, разумеется, и понятия не имели, как выглядит эта самая медуза, но биология тогда числилась среди увлечений высшего света, и каждый спешил прослыть знатоком.

Публика преклонялась перед эрудицией сэра Артура Конан Дойла. Злой бог тоже не отставал от смертных, прилежно черпая из детективов знания об их хрупком мире. Но «Львиная грива» стала горьким исключением.

Вспоминая свои впечатления от первого прочтения, Янсен до сих пор испытывал глухое раздражение. Он-то рассчитывал на изощренный заговор, а грозным убийцей оказалась дряблая склизкая тварь, которую он и за живое существо не считал!

Серьезно?

Ему до зуда в пальцах хотелось лично выудить из моря эту сопливую медузу, вытрясти из нее всю воду до капли и предъявить создателю великого сыщика.

«Вы только посмотрите на это недоразумение, сэр Артур!»

Янсен даже не поленился провести расследование: он провел несколько дней в библиотеке Лондонского университета за изучением научных фолиантов, пока окончательно не убедился, что этот студень действительно смертоносен. Для смертных.

«Я знал, что люди хрупки, но чтобы уступать в жизнеспособности куску слизи — это уже слишком»

Просто уму непостижимо!

Потребовалось немало времени, чтобы смириться с этой абсурдной истиной. Зато Гюмир принял новые сведения без малейшего удивления.

— Если отбросить яд, — лениво проговорил Морской бог, — некоторые из этих тварей вырастают размером с добрый персидский ковер. Такому мешку даже жалить никого не нужно — достаточно накрыть сверху, чтобы человек задохнулся.

Разумеется, морской бог умолчал о том, что сам перерыл семь авторитетных справочников в поисках цветных гравюр, дабы сопоставить причудливые латинские термины со своими подводными подданными.

— Но если медуза молода и мала, — задумчиво протянул Янсен, — она скорее походит на бесформенный клубок шерсти, а не на величественную гриву. Чтобы оправдать свое название, ей нужно вымахать со взрослого льва. Однако столь крупная тварь неизбежно сядет на мель у самого берега, так что обычный купальщик вряд ли встретит ее в тихой заводи.

Гюмир многозначительно поднял два пальца.

— Я подозреваю, что та конкретная медуза была порождением или прислужником какого-то изголодавшегося Злого бога. Сама посуди: два спланированных нападения на людей подряд!

Янсен лишь молча покачал головой.

Морской бог, судя по всему, упорно не желал видеть грани между художественным вымыслом и суровой реальностью. Впрочем, этим недугом страдали многие почитатели Холмса: они искренне верили, что великий детектив — реальное историческое лицо, а все описанные дела происходили на самом деле.

Судя по хронологии рассказов, сейчас мистеру Холмсу должно быть далеко за семьдесят. Он давно оставил практику и уехал в Сассекс разводить пчел, так что надеяться на случайную встречу в туманном Лондоне не приходилось.

Янсен бесшумно закрыл книгу.

На самом деле он хотел сказать лишь одно: его не покидало предчувствие, что зловещие тайны чудаковатого банкира Лента Бауэра принесут Злому богу лишь разочарование. То самое горькое разочарование, когда ты строишь грандиозные гипотезы, ломаешь голову над загадками, а разгадка оказывается до смешного ничтожной.

Идиллию нарушил управляющий Марк, ворвавшийся в ресторан со счастливой улыбкой на лице. Запыхавшись, он поспешил объявить долгожданную новость: стихия пощадила вокзал, пути уже расчищают от обломков, и совсем скоро железнодорожное сообщение восстановится.

— Администрация отеля уже распорядилась нанять моторы... Увы, почтенные господа, на дорогах творится сущее безумие, обычный экипаж застрянет в грязи через сотню ярдов. Автомобили доставят всех отъезжающих прямо к вокзалу.

Измученный суматохой управляющий торопливо пробежался глазами по расписанию поездов.

— О, господин Бауэр и господин Янсен, ваш «Восточный экспресс» отправляется ровно в девять вечера.

— Благодарю, в этом нет необходимости. Мой спутник уже позаботился об экипаже, — Янсен неторопливо подошел к управляющему и протянул ему хрустящую банкноту в тысячу франков.

Марк ошеломленно уставился на ассигнацию. В его памяти занозой сидело смутное воспоминание о том, что этот благородный господин лишился в их заведении весьма дорогого платья.

Янсен тем временем развернулся и направился к выходу.

Управляющий помотал головой, силясь прогнать наваждение. Да, сумма была внушительной и полностью покрывала расходы за проживание постояльца из разгромленного номера на третьем этаже. Жаль, без чаевых, но при мысли о кошмарном погроме в той комнате Марк готов был благословить небеса. Обошлось без скандала, джентльмен не выкатил отелю иск на круглую сумму за испорченный багаж и просто поспешил убраться восвояси.

«Какое счастье, что он так торопился»

Впрочем, действительно ли он спешил?

Управляющий нахмурился, осознав, что напрочь позабыл имя щедрого гостя. Он опустил взгляд на список пассажиров вечернего «Восточного экспресса» — там сиротливо красовалась лишь одна фамилия: господин Бауэр.

Сам банкир, сославшись на дурное самочувствие, до сих пор не покидал своего номера, так что Марк поспешно кликнул слугу, чтобы тот поторопил важного клиента.

И никто в суматохе не обратил внимания на то, как на стойке портье, прямо в тяжелой регистрационной книге, одна из записей начала стремительно блекнуть. Чернильные росчерки расплывались, превращаясь в бессмысленные серые пятна, из которых ни один человек в мире уже не смог бы сложить имя.

***

С наступлением сумерек вокзал Кале превратился в сущий ад. Толпы измученных людей, согнувшись под тяжестью тюков и саквояжей, яростно переругивались и размахивали билетами — многие из них уже безнадежно опоздали на свои поезда. Шум стоял такой, что закладывало уши, а своды старого вокзала, казалось, вот-вот рухнут от этого истошного крика.

Но поодаль от ревущей толпы, на отдельном перроне, царила благообразная тишина. Вдоль путей неспешно прохаживалась бдительная вокзальная стража. У платформы замер величественный состав глубокого синего цвета. На лакированных бортах вагонов красовался литой золотой герб Международной компании спальных вагонов, окруженный рельефной вязью французских букв: «Симплонский восточный экспресс».

Воздух дышал прохладой, а на перроне то и дело блестели лужи — немые свидетели недавнего буйства стихии. Несколько ящиков с коллекционными винами, корзины со спелыми фруктами, головки пахучих сыров и бараньи окорока, пересыпанные колотым льдом, ждали своей очереди у багажного вагона, чтобы занять место в ледниках.

— Мне искренне жаль, милостивый государь, но вы опоздали. Все свободные места были распроданы еще к четырем часам пополудни. Множество господ, застрявших на вокзале из-за бури, поспешили пересесть на наш экспресс. Завтра утром они уже будут в Париже.

— Клянусь дьяволом, это какое-то безумие! С каких пор столь баснословная цена не пугает публику? Или слухи о разорении французских дельцов преувеличены, и в их подвалах пылятся сундуки с чистым золотом вместо этих никчемных бумажных франков?

Распалившийся господин уже готов был разразиться новой тирадой, как вдруг осекся и вытаращил глаза на субъекта, проскользнувшего мимо него к составу. Подозрительный тип выглядел как типичный работяга с доков: на голове дешевая серая кепка, плечи обтягивала простецкая куртка, а поношенные брюки заканчивались стоптанными, покрытыми коркой грязи башмаками.

Но этот оборванец преспокойно извлек из кармана билет, небрежно ткнул им в нос патрульному жандарму и уверенным шагом направился к платформе.

— С ума сойти! Неужели теперь и этой швали по карману билеты на Восточный экспресс? — возмутился несостоявшийся пассажир, едва не задыхаясь от негодования.

Обладатель серой кепки услышал этот завистливый выпад и лишь широко ухмыльнулся. Под бдительным, сканирующим взором проводника в идеально отутюженной форме он небрежно протянул билет.

— Первый класс, купе номер пятнадцать.

— Господин Джон Доу?

Проводник не удержался от гримасы и еще раз смерил подозрительного пассажира взглядом с ног до головы.

— Этот билет был забронирован госпожой Каролиной из Лондона?

— Всё верно. Я имел честь оказывать этой благородной даме некоторые конфиденциальные услуги, — с легкой улыбкой ответил детектив.

В голове у французского проводника наконец щелкнуло, и он вспомнил, о какой именно Каролине идет речь. Как же, та самая легендарная особа, чьи скандальные похождения два года назад всколыхнули всю Англию и кормили репортеров половины Европы! Ходили упорные слухи, что среди ее обожателей числился баснословно богатый восточный аристократ, предпочитавший скрываться под невзрачным именем Джона Доу.

Проводник перевел взгляд на потрепанное кепи и дешевую куртку стоявшего перед ним субъекта. Лицо его приняло неописуемо сложное выражение, но профессиональный такт заставил его ограничиться мягким намеком:

— Смею надеяться, что, оказавшись на борту, господин переоденется в более подобающий костюм. И смею напомнить, что мы предоставляем нашим пассажирам услуги чистки обуви.

В этот момент Джон ощутил легкий тычок в плечо.

Сердце сыщика пропустило удар. С его звериным чутьем и годами выработанной привычкой постоянно оглядываться — как он мог позволить кому-то подкрасться сзади совершенно бесшумно?

Он резко развернулся. Прямо перед его глазами проплыл огромный синий сапфир, венчавший изящную трость из благородного орешника. Именно этот набалдашник сейчас фамильярно покоился на плече сыщика.

Натянутая улыбка примерзла к губам Джона. Словно деревянная кукла, он медленно задрал голову и наткнулся взглядом на до боли знакомое лицо.

— Господин Янсен?..

Джентльмен до мозга костей, безупречный и холодный, Янсен смотрел на него с мягкой усмешкой. В его льдисто-голубых глазах плясало детское любопытство — так праздный прохожий забавляется видом забавного уличного котенка.

Джон перевел взгляд на безмолвную фигуру, стоявшую чуть позади. На незнакомце красовалась причудливая венецианская маска. Лица было не разглядеть, но Джон буквально физически ощутил исходящую от него волну того же ребяческого восторга и веселья.

Маска самообладания сыщика окончательно треснула.

— Во имя всего святого... — сипло выдавил он. — Что вы здесь делаете?

— Господин Янсен и его спутник, господин Гюмир? Первый класс, купе номер семь и восемь. Честь имею приветствовать вас на борту, господа. Желаю вам наиприятнейшего путешествия.

Проводник, мельком взглянув на предъявленные билеты, казалось, впал в кратковременный транс. Он сверился со своим путевым журналом в красном сафьяновом переплете, полностью проигнорировал зловещую маску на лице Гюмира и даже бровью не повел, заметив, что у одного из господ в графе «фамилия» зияет пустота.

Джон лишь молча прикрыл глаза.

«Опять. Снова эта безумная чертовщина, попирающая любые законы логики и испытывающая на прочность мой несчастный рассудок»

http://bllate.org/book/36454/4869468