Готовый перевод Mermaid's Evil Reef / Зловещий риф русалки: Глава 5

Врач так и не сумел определить, что именно лишило рассудка пастора Коннала. С точки зрения современной медицины, внезапное помутнение ума можно было списать на слабое здоровье и старческое увядание мозга. Однако наука была бессильна объяснить, откуда в запертом храме взялась плотная ледяная изморозь.

— Это редкое метеорологическое явление, — доктор Абель, убежденный сторонник научного прогресса, вовсю орудовал ступкой, смешивая лекарства, и охотно развивал свою теорию. — В полярных широтах случается, что целые поселения за одну ночь заносит ледяным панцирем. Почему не пострадал мой кабинет по соседству? О, это просто локальный температурный вихрь! Полагаю, здесь пронесся холодный фронт, сжатый в некое подобие шаровой молнии. Он прокатился по стенам и мебели, мгновенно заморозив все на своем пути.

Пожилая монахиня, судорожно сжимая в пальцах четки, непрестанно шептала библейские стихи. Она щедро сыпала соль на обледенелые плиты пола и оттирала святой водой стены, свято веря, что лишь так можно изгнать поселившееся здесь зло.

— Это козни дьявола, не иначе, — твердила она. — Посмотрите сами: лед сошел почти мгновенно.

Доктор Абель лишь обреченно вздохнул. На самом деле лед и иней всегда тают быстрее, если посыпать их солью, но спорить с религиозным фанатизмом было бесполезно.

Джон Доу стоял посреди молельного зала с лупой в руках, внимательно изучая узоры застывшей влаги на полу. Доктор Абель сразу узнал этот инструмент — изящное стекло принадлежало самому пастору Конналу.

— Прошу прощения, я одолжил ее с письменного стола, — заметив взгляд доктора, негромко произнес Джон. — Обязательно верну на место.

Джон вовсе не хотел прослыть вором. К тому же лупа старого пастора была вещью примечательной: позолоченная рукоять, а на оправе выгравирована цепочка странных, полустертых символов и знаков неизвестного происхождения. Будь это не увеличительное стекло, его легко можно было принять за оккультный артефакт.

Инструмент тоже успел покрыться ледяной коркой, но Джону удалось аккуратно вызволить его — во многом благодаря стараниям монахини, щедро поливавшей все вокруг соляным раствором.

— Пытаетесь вычислить траекторию движения моей «шаровой молнии»? — с легкой иронией спросил Абель.

— Что? — Джон на секунду отвлекся.

Доктор терпеливо повторил свою гипотезу о блуждающем ледяном шаре, надеясь со временем превратить эти наброски в полноценную статью для европейского научного журнала. Джон, видя искренний энтузиазм собеседника, решил не разрушать его иллюзий. Он лишь молча кивнул и вновь склонился над полом.

В его сознании постепенно выстраивался точный план здания. Тонкие дорожки инея, кое-где переходившие в плотные наслоения льда, складывались в четкий маршрут.

«Источником холода был человек. Кто-то, кто передвигался на двух ногах. Совсем как мы»

Там, где этот некто ступал, слой изморози на полу и у основания стен был заметно толще, в то время как потолок оставался почти нетронутым.

«Он вошел через парадные двери, пересек молельный зал, миновал боковой предел и замер перед дверью в келью пастора Коннала. На мгновение прижал ладонь к дереву... Нет, скорее просто обозначил свое присутствие, позволив мертвящему холоду сочиться сквозь щели внутрь комнаты»

Перед глазами Джона с пугающей отчетливостью возникла безмолвная сцена.

Старый пастор сидит за столом при свете лампы. В левой руке лупа, в правой — перьевая ручка. Внезапно комнату заполняет могильная стужа. Старик вздрагивает, натягивает на плечи пальто, висящее на спинке стула, трет уставшие глаза и с изумлением замечает, что огонь в камине мгновенно погас.

Ничего не понимая, он поднимается с места и идет к двери, собираясь позвать сестру и узнать, не началась ли на улице метель. Но на полпути застывает в ужасе: по стенам стремительно расползаются белые морозные иглы.

Из-за плотного ковра под ногами старик замечает это слишком поздно. А когда собирается закричать, дверь беззвучно распахивается сама собой.

На пороге стоит ночной гость.

Одеждой он напоминает безупречного английского джентльмена: темная шляпа, тяжелый дорожный плащ, из-под которого тускло поблескивает цепочка золотых карманных часов. Резкие черты его лица словно высечены из ледника. Но вокруг его фигуры клубятся искаженные, неестественные тени, а за спиной разверзается безмолвная бездна.

Священника охватывает первобытный ужас. Он пытается кричать, но крик застревает в груди — никто в соседних комнатах так и не услышит его предсмертного хрипа.

Что происходит дальше? На полу осталась фотография. У кого она была в руках перед тем, как упасть на пол? Бумага не замерзла, значит, ее держал не пастор.

Тонкие, мертвенно-бледные пальцы протягивают снимок оцепеневшему от страха священнику. Таинственный визитер, похожий на самого вестника смерти, явился из глубин ада. Он искал Коннала. Возможно, искал очень долго.

Картина оборвалась. Пытаясь продолжить мысленную реконструкцию, Джон почувствовал, как виски сдавило железным обручем. Он судорожно прижал ладонь к занывшему лбу.

Это не было плодом разыгравшегося воображения. Слишком много деталей сходилось воедино: положение опрокинутого стула, направление, в котором упал старик, и, наконец, то, что сам Джон пережил в таверне накануне.

Но тяжелее всего было то, что имя Янсена снова прозвучало из уст безумного Коннала.

К сожалению, ухватиться за другие ниточки не удалось. Старик бредил, выплескивая лишь обрывки пугающих фраз: о мести, о каком-то долге и о корабле-призраке.

Священник определенно знал Янсена. И встреча эта произошла в открытом море, иначе к чему упоминание призрачного судна?

В памяти Джона мгновенно всплыл образ трехмачтового черного силуэта, скользящего в плотном тумане. Вспомнилось, как этот корабль беззвучно рассыпался на части, и мириады извивающихся черных нитей устремились во все стороны, впиваясь в реальность.

— Кхм...

Джон глухо застонал. Воспоминание отозвалось резким приступом тошноты и дикой боли в затылке. Стоило оживить эту картину в мыслях, как перед глазами все поплыло. Неужели это последствия вчерашнего сотрясения мозга?

Потеряв равновесие, он ухватился за стену. Перед ним возникло расплывчатое лицо, чьи черты пугающе сместились, напоминая уродливую маску.

— Господин хороший? Вам плохо? Сэр?

Голос звучал испуганно, но вполне отчетливо. Джон зажмурился, а когда снова открыл глаза, зрение прояснилось. Перед ним стояла встревоженная монахиня.

— Все в порядке, — выдавил он, прижимая руку к животу. — Просто... со вчерашнего дня ничего не ел.

Услышав тревожные возгласы сестры, доктор Абель отложил ступку и поспешил к ним, на ходу вытаскивая стетоскоп. Джон внутренне сжался, опасаясь, что излишне бдительный лекарь упечет его в лечебницу для душевнобольных.

— Не стоит беспокоиться, доктор. Мне бы только перекусить.

Абель послушал дыхание и ритм сердца. Серьезных отклонений он не нашел — легкая слабость вполне могла быть вызвана голодом. К тому же Джон выглядел куда крепче и выносливее большинства местных жителей. Это подтверждал и тот факт, что из всей команды выживших при кораблекрушении только Джон сейчас твердо стоял на ногах, пока остальные шесть бедолаг метались в лихорадке на госпитальных койках в клинике.

— Неужели старый Джек оставил вас без обеда? — удивился Абель.

— Я проспал до полудня, а потом события пошли слишком стремительно.

Джон решил воспользоваться моментом. Он рассказал о своей встрече с офицером Ярсоном, о внезапно поднявшихся из воды скалах и о том, как полисмен вместе с хозяином таверны побелели от страха и бросились к берегу.

Раздался тихий стук. Монахиня выронила серебряное распятие на каменный пол. Лицо ее сделалось бледным как полотно, губы мелко дрожали.

Абель тоже заметно переменился в лице. Попытавшись изобразить равнодушие, он выдавил натянутую улыбку:

— Скалы посреди залива? Обычные тектонические сдвиги, вызванные подводным вулканом. Явление редкое, но науке известное. Писали же в журналах о подобных случаях в Атлантике.

Сестра молча подобрала крестик и поспешила к алтарю. Опустившись на колени, она принялась исступленно молиться, после чего с удвоенным рвением вернулась к уборке.

Доктор Абель оставил флакон с микстурой на столе и негромко бросил монахине вслед:

— Как только пастор Коннал придет в себя, немедленно пошлите за мной.

Затем он повернулся к Джону и жестом пригласил его следовать за собой:

— Пойдемте в клинику. У меня там осталось немного запеченного картофеля со вчерашнего дня. Кстати, мы так и не познакомились толком...

— Называйте меня просто Джон. Я частный детектив, прибыл из Лондона.

— Детектив?

— Именно. Мой наниматель попал в весьма щекотливое положение. Он отправил письмо пастору Конналу с просьбой о помощи, и я приехал получить ответы.

Джон предпочел не лгать открыто. Ему требовался союзник, способный подтвердить обстоятельства кораблекрушения, да и его излишний интерес к персоне старого священника мог вызвать ненужные подозрения. Маска столичного сыщика идеально подходила для его целей.

— Вот как? — оживился доктор Абель. — Ваш наниматель тоже увлекается теологией? Или он из тех безрассудных искателей приключений?

— Теологией... — уклончиво повторил Джон. Связь даты рождения с таинством крещения вполне укладывалась в рамки церковных канонов. — Пожалуй, можно сказать и так. Но при чем здесь искатели приключений?

— Видите ли, в молодые годы отец Коннал много путешествовал в составе исследовательских экспедиций. Его корабли бороздили холодные воды Атлантики и северных морей. Пастор — человек глубоких знаний, и я безмерно его уважаю. Редкий священник согласится провести лучшие годы в этом Богом забытом углу, а он отдал Чернорифью несколько десятилетий своей жизни.

Джон понимающе кивнул, а затем как бы невзначай заметил:

— Пока я шел сюда, мне показалось, что город словно замер в ожидании беды.

Абель замялся, подбирая слова.

— Это связано с поднявшимся рифом? Извините за любопытство, но реакция местных жителей слишком далека от обычного удивления природным феноменом. Должно быть, у них есть иное объяснение случившемуся, помимо вашей вулканической теории? — Джон придал своему голосу оттенок невинного любопытства. Профессиональный интерес детектива к тайнам провинциального городка выглядел абсолютно естественно.

Абель глубоко вздохнул и с кривой усмешкой ответил:

— Старое суеверие. Много лет назад у берегов Чернорифья так же внезапно поднялась из бездны огромная скала. Тогда на город обрушился шторм невиданной силы, приливные волны затопили улицы, и множество людей пропало без вести. Поползли слухи, будто это кара Морского бога, что спит на дне нашей бухты. И если потревожить его покой, океан поглотит сушу. Сейчас люди напуганы до смерти: все повторяется точь-в-точь как в легенде. Сначала трехдневный ливень, теперь эти скалы... Боюсь, если начнется череда таинственных исчезновений, панику будет уже не остановить.

Было заметно, что разговор о древнем божестве доктору неприятен. Он поспешил свернуть тему и с пытливым прищуром перевел взгляд на спутника:

— А я полагал, вас больше заинтересуют крики пастора о мести и корабле-призраке.

— Господин Коннал пребывает в состоянии глубокого бреда и страдает от галлюцинаций, не так ли? — Джон продемонстрировал непоколебимую веру в силу разума, пожав плечами. — Для изнуренного болезнью ума вполне естественно видеть чудовищ в темноте.

Доктор Абель промолчал, но в его глазах промелькнула тень сомнения. Логика Джона была безупречна, однако упрямые факты указывали на то, что безумие поразило не одного лишь священника. Весь этот чертов город вел себя так, словно медленно сходил с ума.

Проводив доктора взглядом, когда тот отвернулся к шкафчику с медикаментами, Джон погрузился в размышления. Он был абсолютно уверен: Абель знает гораздо больше, чем говорит. Доктору явно было знакомо понятие «корабль-призрак» — возможно, старик Коннал делился с ним своими кошмарами и раньше, иначе с чего бы служителю науки устраивать этот допрос?

Абель назвал пастора достойным уважения человеком.

Но почему тогда этот праведник так панически боится расплаты? Коннал не кричал «он убьет меня» или «пришел монстр». Он кричал: «Он вернулся за долгом». Смысл этих слов не оставлял сомнений.

Мстить приходят лишь за совершенное зло.

Судя по всему, в прошлом старого священника скрывалась темная тайна, из-за которой он и бежал на край света. И таинственный Янсен, и зловещий Морской бог долгое время оставались лишь тенями прошлого. Пастор надеялся, что древняя сила, дремлющая в глубинах Чернорифья, надежно укроет его от взоров преследователя с призрачного корабля. Но сейчас обе нити сплелись в один узел, и ловушка захлопнулась.

http://bllate.org/book/36454/4568865