Готовый перевод Immersive Roleplay: The Foolish Beauty / Актёр поневоле: Как влюбить в себя отличника: Глава 12

Но эффект был тем же.

Цзян Суй подумал об этом не без самодовольства: по крайней мере, взгляд Лу Чэна заметно смягчился.

В этот момент он уже напрочь забыл, что только что балансировал на краю опасности, и у него еще хватило духу, воспользовавшись прежним положением, потереть живот Лу Чэна, куда пришелся удар локтем.

Какой твердый. Толком не поняв, он опустил голову и слегка ухватился за одежду Лу Чэна.

Ах, какой твердый.

Лу Чэн поначалу решил, что тот сейчас заплачет.

Посмотрев на него вот так, они встретились взглядами секунд на двенадцать, после чего Лу Чэн отвернулся, отвел взгляд и снова набросил одежду ему на голову, после чего негромко произнес:

— Они не видят.

Он поднял руку, намереваясь убрать одежду, но тут же услышал, как Лу Чэн добавил:

— У меня в кармане есть салфетки. Хочешь плакать — давай быстрее.

Спустя пару секунд Лу Чэн, видимо, что-то вспомнив, предостерег:

— Только не вздумай вытирать сопли о мою куртку.

— Э… — ему отчасти хотелось рассмеяться. — Я не собирался плакать.

— Мм.

Голос Лу Чэна звучал бесстрастно, а Цзян Суй, спрятавшись под темной, тесной тканью, и вовсе не видел его выражения лица.

В общем и целом, оно должно было быть крайне холодным.

Такой избитый сюжет, как спасение красавца героем, умудрился случиться и с ним, и что еще более нелепо — он действительно купился на это.

Впервые в жизни он ощутил по отношению к кому-то другому нечто вроде чувства безопасности.

Хотя казалось, что Лу Чэн просто случайно проходил мимо и сделал доброе дело, ничуть не приняв это близко к сердцу.

Неужели это та самая чистая первая любовь, способная одной лишь фотографией поразить сердца всех вокруг?

Цзян Суй еще никогда не испытывал столь сильного желания побороться за что-то, стараясь сбросить с пьедестала эту недосягаемую снежную вершину, чтобы посмотреть, каково это на самом деле — любить кого-то.

Ладно, ладно.

Цзян Суй мысленно вздохнул.

Это станет его самой любимой добычей.

Даже если тот предпочитает глупых красавцев, ради любви он готов притвориться дурачком.

Семь лет назад Цзян Мянь пришла на пробное занятие во Дворец пионеров и захватила с собой Цзян Суя за компанию.

Учитель проводил урок фортепиано один на один.

Цзян Суй сидел на фортепианном табурете и, следуя указаниям преподавателя, выводил: до-ре-ми, ре-до.

Преподаватель:

— Запомнил?

Цзян Суй уверенно кивнул:

— Запомнил.

Спустя две минуты учитель повернулся обратно, чтобы закрепить пройденное, сначала сыграл вместе с ним один раз, а затем с надеждой в глазах попросил Цзян Суя повторить самостоятельно.

В голове у Цзян Суя образовалась абсолютная пустота, и он остекленевшим взором уставился на преподавателя.

Преподаватель:

— …

Немного успокоившись, Цзян Суй решил ухватиться за эту возможность и как следует проявить свой образ глупого красавца.

Откинув со школьной формы капвор, он только теперь заметил, что Лу Чэн уже успел незаметно вывести его из туннеля.

Спустя мгновение темный зев туннеля внезапно озарился: множество лучей карманных фонариков одновременно осветили выход, и Чжао Цзыу с парочкой местных жителей вывели оттуда человека, заломив тому руки.

Никто и предположить не мог, что мужчина, который раз за разом устраивал засады и преследовал их, сняв медицинскую маску, окажется обычным старшеклассником.

Преследования и угрозы с ножом, нагонявшие такой страх на всю округу, оказались не более чем острой игрой, затеянной этим парнем со своими друзьями ради сиюминутного развлечения.

Звук полицейской сирены прорезал тишину ночи, и кто-то в толпе выкрикнул:

— Полиция приехала!

Прижимая к груди школьную форму, Цзян Суй вспомнил, что в его телефоне, кажется, сохранилось видеодоказательство с преследователем, размахивающим ножом, и поспешно принялся листать экран, проверяя только что сделанную запись.

— Возможно, чуть позже придется поехать в полицейский участок.

Лу Чэн стоял рядом с ним, и в мерцающем белом свете его брови и глаза выдавали зрелые, почти не по возрасту рассудительные хладнокровие и спокойствие.

Внезапно поднялся сильный ветер.

Цзян Суй неуверенно поправил норовивший то и дело съехать парик возле уха и повернулся к нему:

— Ты тоже поедешь?

Лу Чэн бросил на него равнодушный взгляд, находя этот вопрос совершенно бессмысленным:

— Мне сейчас побежать?

Цзян Суй невольно усмехнулся.

Его смеющиеся глаза неотрывно следили за парнем.

Когда Лу Чэн говорил, его кадык слегка дернулся — прямо на нем темнела крошечная черная родинка, пробивая брешь в его холодной, отрешенной от мира марене и источая легкий соблазнительный флер, который мгновенно приковал к себе взгляд Цзян Суя.

Лу Чэн рассеянно смотрел на толпу зевак, снующих туда-сюда, а его левая рука, спрятанная в кармане, крутила фантик от молочной конфеты.

Цзян Суй выглядел донельзя напуганным: на его ресницах еще блестели слезы, а побледневшее от страха лицо так до сих пор и не обрело прежний цвет.

Он ведь от природы робкий и пугливый, и когда Лу Чэн только что обнимал его, можно было ясно прочувствовать, сколько страха тот пережил за этот путь, судорожно жмясь к его груди и не желая отпускать.

Какая жалость.

Лу Чэн машинально купил пачку молочных конфет «Белый кролик», и теперь они грелись у него в кармане.

Раньше никак не удавалось найти подходящего момента, чтобы угостить ими, а теперь, немного успокоившись, он подумал, что со стороны его поступки могут показаться остальным слишком странными.

Разве нормально для обычного общения покупать сладости при первой же встрече?

Лу Чэн засомневался.

Нельзя действовать опрометчиво.

Надо начать с дружбы, сближаться постепенно, шаг за шагом взращивая чувства — впереди целая жизнь, он никуда не спешит.

Потерев бумажную обертку, он поднял взгляд и уже собирался заговорить, как вдруг замер.

В тот самый миг, когда он повернул голову, Цзян Суй протянул руку и легко коснулся той самой родинки; при этом уголки его глаз при улыбке слегка сузились, а взгляд, полный озорных искорок, излучал невинную и лукавую живость:

— А тут родинка.

Лу Чэн опешил и не успел вовремя отстраниться, а может, его просто пленил этот сиюминутный взгляд со слезами на глазах, полный улыбки.

— Опять шевельнулась.

Цзян Суй убрал руку и невзначай поинтересовался:

— Ты кажешься таким нервным.

Лу Чэн хмыкнул, не придавая этому значения.

Он снова перевел взгляд вперед, принявшись тереть фантик, и в глубокой ночи, под прикрытием пестрых светящихся рекламных вывесок проходящих мимо уличных лавочек, никто так и не заметил его постепенно покрасневших ушей.

Цзян Суй всё еще был облачен в то самое ослепительно-красное платье; гладкий шелк наряда и густые, словно тушь, черты его лица дивным образом сплетались впотьмах в ярчайшую атмосферу, не уступающую кадрам из кинотрейлера. Стоя плечом к плечу посреди улицы, под опьяняющим дуновением ветра, они выглядели столь притягательно, что даже простоватый Даван не удержался и бросил на них пару лишних взглядов.

http://bllate.org/book/36442/4526465