Готовый перевод My Senior Brother Flew to Heaven After Deceiving Me / Мой мастер — великий соблазнитель: Вознесение через обман: Глава 3

Обернувшись, Бай Яньцзянь встретился взглядом с Чунь Жань, чей вид словно говорил о недосказанности, и уголки его губ тронула легкая улыбка:

— Большое спасибо, А-Жань.

Ясная луна висела высоко в небе, повсюду переливались праздничные фонари. Стоило Бай Яньцзяню переступить порог, как из неоткуда нарисовался пьяный гуляка, намертво вцепившийся в его штанину и ни за что не желавший ее отпускать. Даже не подняв глаз, Бай Яньцзянь одним движением ноги отбросил его прочухавшегося в ту же секунду пьянчугу. Свернувшись калачиком на земле, тот завыл в три ручья.

— Ах ты паршивец, мать твою, да ты... решил переломать мне ребра, чтобы сварить... какому-то своему любовнику суп! Ну и тяжелая же у тебя нога!

Бай Яньцзянь шел легкой, отрешенной от мира сего походкой. Скинув с плеч верхнее халате, он бросил его прямо на пьянчугу. Миновав Юй Сюньчуньхуэй, он изначально собирался идти прямо на восточную сторону города, однако на повороте у крытой галереи Бай Яньцзянь внезапно остановился.

Спереди доносился пронзительный кошачий визг, смешанный с детским смехом, отчего стоял невероятный шум.

Под старым деревом у реки несколько избалованных сорванцов стояли неподалеку и швыряли камни в небольшую ямку под деревом. В этой ямке была зарыта крошечная кошечка — наружу торчала лишь ее грязная головка, а остальное тело полностью скрывалось под землей. Хотя котенок был еще жив, его голова уже была разбита в кровь, шерсть и плоть слиплись в сплошную массу, а из горла непрерывно рвался несмолкаемый, полный боли крик.

Но чем жалобнее мяукало животное, тем с большим воодушевлением эти дети швыряли в него камни.

Возле ямки валялось несколько испачканных в грязи маленьких лопаток, а неподалеку под деревом были небрежно брошены еще два совершенно окоченевших котенка, покрытых грязью и кровавыми слезами, которые уже давно испустили дух.

Один из детей, одетый в роскошные шелковые одежды, с завязанной на макушке косичкой и возрастом примерно шести-семи лет, с камнем в руке — звали его Цзинь Сяоюй — указывал пальцем направо и налево стоящим рядом ребятишкам, отдавая приказы с крайне привычным и наглым видом.

— Мяу-мяу…

Голосок закопанного котенка слабел, и он уже даже не мог подать голос.

На этот раз камень в руке Цзинь Сяоюя еще не успел полететь в цель, как он почувствовал мощный пинок под зад.

В мгновение ока все вокруг перевернулось, и стоявшие рядом дети увидели лишь то, как Цзинь Сяоюй куда-то улетел.

— Бац!

Цзинь Сяоюй со всего маху рухнул на землю, пропахав носом грязь и содрав кожу на ладонях. Секунды две он просто тупо смотрел перед собой, а затем разразился громким ревом, уткнувшись лицом в землю. Несколько следовавших за ним детей тут же суетливо бросились вперед, пытаясь поднять Цзинь Сяоюя на ноги, но не успели они никого поднять, как каждого из них постигла та же участь — последовал ряд точно таких же пинков под зад.

— Ай-яй-яй!

— Ой-вой!

— Моя попа!

У Цзинь Сяоюя в глазах заискрились звезды, слезы и сопли перемешались на лице, испачкав даже рукава его одежды. Кое-как поднявшись на ноги, он еще не успел толком оправиться, как его снова схватили за воротник сзади.

— У-у-у, отпустите меня, у-у…

Заметив, что стоявший перед ним мужчина был не только хрупкого и стройного телосложения, но к тому же обладал совершенно безобидной внешностью небожителя, Цзинь Сяоюй заплакал еще пуще:

— Ты, бездушный немой, я пойду домой и пожалуюсь папе, он прикажет тебя схватить и разбить твою задницу в лепешку…

Тонкие губы Бай Яньцзяня слегка сжались, а во взгляде, отразившемся в холодных глазах, промелькнуло ледяное выражение. Ничего не сказав, он просто приподнял Цзинь Сяоюя за шиворот.

Цзинь Сяоюй почувствовал, как воротник натянулся, а тело внезапно повисло в воздухе, и от страха засучил руками и ногами, завопив еще громче прежнего, так что аж заложило уши.

Словно осознав, что этот молчаливый мужчина — далеко не тот человек, с которым стоит связываться, Цзинь Сяоюй через мгновение заверещал пуще прежнего:

— Отпусти меня! Папа! Папа, спаси…

Детские голоса сами по себе пронзительны, а уж когда они ревут — и подавно.

— Бах.

В следующее мгновение Цзинь Сяоюй полетел прямо в реку.

Увидев такую картину, остальные дети перепугались до полусмерти и даже забыли плакать. Плотно сжав рты и побледнев как полотно, они смотрели на возвышавшегося над ними в несколько раз мужчину, боясь даже вздохнуть.

Бай Яньцзянь перевел на них свой взгляд.

И тогда дети снова резво заревели. Не дожидаясь, пока он сам применит силу, они наперегонки по одному попрыгали в воду.

Остался лишь один ребенок — тот самый Далан, которого только что звал Цзинь Сяоюй.

На кругленьком личике Далана блестели дорожки слез, и он заплакал еще сильнее.

— Я… я… боюсь воды.

В этот момент слух Бай Яньцзяня уловил легкий шорох: судя по всему, на звуки спешили слуги.

Чуть приподняв подбородок и устремив взгляд на барахтающегося в реке Цзинь Сяоюя, Бай Яньцзянь произнес:

— Вытащи его.

Небожитель наконец заговорил, но тон его оказался холоднее октябрьской речной воды.

Хотя Далан ничего не понял, спорить он не посмел. Семеня короткими ножками, мальчик бросился к берегу. К счастью, река оказалась мелкой, и Далан, сжав зубы, вытащил Цзинь Сяоюя и остальных.

Оказавшись на берегу, промокший насквозь и похожий на общипанную курицу Цзинь Сяоюй трясся от страха, напрочь забыв о криках и слезах. Стоило ему завидеть Бай Яньцзяня, как его тут же бросало в дрожь. В этот самый момент со стороны послышался топот множества ног: с палками наперевес нагрянули свыше десятка слуг — все как на подбор широкоплечие, свирепые с виду и явно способные постоять за себя.

— Юный господин!

Седовласый старик с белыми бровями во главе толпы слуг мигом окружил Цзинь Сяоюя со всех сторон и, лишь убедившись после долгих расспросов, что тот не пострадал, перевел взгляд на стоявшего рядом Бай Яньцзяня.

Облаченный в белые одежды, легкие, словно колыхаемый ветром нефрит, он излучал столь чистую и благородную ауру, напоминая истинного бессмертного из девяти небес, на которого невозможно было смотреть без благоговения.

Слегка поклонившись, старик произнес:

— Мальчишка оказался неразумным проказником и не ведал, что творит. Благодарю вас, даос, за проявленное благородство и спасение. Позвольте узнать, к какому из кланов Уюэ принадлежит достопочтенный? Особняк Цзинь непременно нанесет вам визит с дарами в знак благодарности.

— Бай.

— Даос Бай поистине молод и талантлив, прямо как сошедший с небес бессмертный! Ну же, юный господин, скорее лично поблагодари даоса Бая.

Цзинь Сяоюй с самого начала и до конца затаил обиду, а его пухлые щеки надулись, точно маленькие булочки. Заметив, что управляющий его собственного поместья ведет себя так, словно не умеет отличать черное от белого, он уже собирался открыть рот, как вдруг молчавший до этого Бай Яньцзянь сам заговорил:

— Сущая мелочь, не стоит благодарности.

С этими словами Бай Яньцзянь наклонился, и его изящные пальцы вновь коснулись воротника мальчика, аккуратно расправляя его.

Встретившись взглядом с Бай Яньцзянем, Цзинь Сяоюй яростно задрожал. Слова, которые уже вертелись у него на языке и рвались наружу, в тот же миг проглотились обратно. Уткнувшись лицом в грудь старика, он обиженно всхлипнул:

— Управляющий, я хочу домой, к матушке…

— Хорошо-хорошо, юный господин, старый слуга сейчас же отведет тебя в поместье.

Вновь поблагодарив Бай Яньцзяня, старик вместе с толпой слуг и Цзинь Сяоюем удалился. Остальные дети, оставшиеся позади, испуганно переглядывались большими глазами, не смея даже взглянуть в сторону Бай Яньцзяня.

http://bllate.org/book/36439/4526093