Готовый перевод My Fiancé is a Cross-dressing Tyrant / Невеста поневоле: как я обманул параноидального магната: Глава 13

Шан Цзэнянь: «……»

Здесь было совсем недалеко до усадьбы Семьи Чэнь, и вскоре машина остановилась у ее ворот. Цзян Чэн отстегнул ремень безопасности, поднял с колен деловой пиджак, немного поколебался и напечатал: «Нужно ли вернуть его тебе постиранным?»

«Не нужно». Шан Цзэнянь молча забрал пиджак. Заметив, что девушка без малейшего сожаления открыла дверцу и вышла, он с досадой скрипнул зубами, тоже отстегнул ремень и выскочил вслед за ней.

Цзян Чэн как раз открывал калитку по отпечатку пальца, когда услышал позади шаги. Обернувшись, он увидел приближающегося Шан Цзэняня. Этот мужчина, казалось, питался дрожжами: с его ростом и длинными ногами стометровый Цзян Чэн рядом с ним казался хрупким и беззащитным.

Шан Цзэнянь подошел вплотную, и когда он смотрел на собеседника сверху вниз, от него исходило огромное давление. Цзян Чэн невольно сглотнул, прижался спиной к створке калитки и взглядом попытался выяснить, чего еще тот хочет.

— Когда ты сможешь хорошенько все обдумать? — неожиданно бросил Шан Цзэнянь, начав разговор с середины.

Цзян Чэн моргнул. Обдумать что?

— Насчет наших отношений.

Взгляд Шан Цзэняня упал на лицо девушки. Красавица при лунном свете казалась еще более неземной и призрачной — словно заплутавшее в миру божество с небес. Шан Цзэнянь сглотнул, и его голос прозвучал чуть хрипло:

— Я уже с трудом сдерживаюсь.

«……» У Цзян Чэна мурашки побежали по коже. С трудом сдерживаешься в чем? Скинуть штаны и померяться размерами?

Ваш этот коммерческий брак развивается слишком стремительно и бесстыдно!

Оно и понятно, ведь реакция Цзян Чэна была слишком красноречивой. Шан Цзэнянь уловил его мысли и не смог сдержать улыбки.

Он поднял руку и несильно щелкнул его по лбу:

— О чем ты только думаешь? Я просто хочу официально оформить наши отношения и больше не намерен получать от тебя черные метки хорошего парня.

Фух, напугал до смерти.

Цзян Чэн закрыл лоб ладонью, украдкой выдохнул, снова отвлeк взгляд и уткнулся в телефон:

— Я еще ничего не решил, прошел всего один день!

Но на этот раз Шан Цзэнянь не позволил ему отделаться отговорками, шагнув ближе, так что его высокая тень полностью накрыла парня:

— Когда сможешь дать ответ?

Позади была каритка, а Цзян Чэн не привык к столь близкому расстоянию с мужчинами, поэтому ему пришлось вжаться в дверь, едва ли не вытянувшись по струнке.

Он поспешно набрал сообщение:

— Дай мне еще полмесяца!

Шан Цзэнянь холодно ответил:

— Слишком долго.

Цзян Чэн попытался возмутиться:

— Это называется чувством ответственности. Как-никак, речь идет о судьбоносном решении, нельзя действовать сгоряча. Я не хочу стать заложником помолвки и по глупости оказаться рядом с нелюбимым человеком — это безответственно по отношению к нам обоим.

Так что очнись уже, Шан Цзэнянь! Не жертвуй личным счастьем ради выгоды!

— На следующей неделе я уезжаю в командировку, вернешься — дашь ответ, — Шан Цзэнянь разрубил время пополам одним ударом, а заметив, что Цзян Чэн снова уткнулся в экран, строго добавил: — Никаких торгов!

«……» Какая наглость! Настоящий феодальный деспот! Чиновникам дозволено жечь фонари, а простым людям нельзя и огонька зажечь!

Цзян Чэн внутренне взбунтовался, но, подняв глаза и заметив засученные рукава рубашки Шан Цзэняня, под которыми проступали крепкие, бугристые мышцы — казалось, этот амбал сможет вырубить его одним ударом кулака, — сглотнул слюну. Волей-неволей пришлось покориться деспотизму и кивнуть в знак согласия.

Шан Цзэнянь остался доволен и милостиво позволил ему идти.

Он провожал девушку взглядом до тех пор, пока она не открыла калитку, не вошла внутрь и не закрыла ее за собой. Спустя какое-то время он услышал из глубин двора звук открывающейся тяжелой парадной двери — поняв, что она благополучно добралась до дома, он в прекрасном расположении духа сел в машину и уехал.

Он совершенно не опасался, что Чэнь Инь ответит отказом. Если говорить начистоту, это было подло, но пока Чэнь Пинчжоу жаждал прибрать к рукам Семью Чэнь, он просто не позволил бы Чэнь Инь расторгнуть помолвку.

Ну а полюбит ли она его — это выяснится со временем.

Ранним утром из больницы пришли хорошие новости: старейшина пришел в себя. Правда, он был очень слаб, поэтому его продержали еще сутки под наблюдением в реанимации и лишь потом перевели в обычную палату, где он по большей частью спал.

Как раз подошло время подачи заявлений на поступление. Воспользовавшись предлогом пообедать дома у Чэнь Пинчжоу, Цзян Чэн заполнил все необходимые документы через его домашний компьютер.

В остальное же время он почти безвылазно дежурил в больнице.

Спустя еще два дня старейшина окончательно пришел в себя.

Первым, кого он увидел, очнувшись, был Цзян Чэн. Старик протянул к нему руку, и Цзян Чэн тут же подбежал, сжав его ладонь в своей.

— Сильно испугался? — хрипло спросил старейшина.

Цзян Чэн кивнул.

Старейшина слабо улыбнулся:

— Не бойся. Я ведь еще не слышал, как малышка Инь зовет меня дедушкой, я не могу просто так уйти.

Хотя лежавший перед ним старик не был его настоящим дедом и их не связывало ни капли крови, от этих слов у Цзян Чэна защемило сердце. Жаль только, что он — не настоящая Чэнь Инь, и старику суждено покинуть этот мир с неисполненной мечтой.

Госпожа Чэнь отдыхала в соседней комнате для сопровождающих. Услышав, что старик очнулся, она поспешно прибежала и застала эту трогательную сцену воссоединения деда с внучкой.

Ее взгляд на мгновение помрачнел, но затем глаза покраснели:

— Старик, ты наконец-то очнулся. Ты до смерти меня напугал.

С этими словами она быстрыми шагами подошла к больничной койке, и слезы тут же залили ее лицо.

— Все эти дни, пока ты был без сознания, я не могла ни есть, ни спать. Я так боялась, что ты вот так бросишь меня и уйдешь, даже не попрощавшись по-человечески.

Госпоже Чэнь было около шестидесяти лет. На ней было ципао, а волосы были элегантно уложены в прическу. Благодаря хорошему уходу годы не оставили на ее лице глубоких следов, и выглядела она максимум на сорок.

Когда она вот так горько плакала, в ней все еще угадывались остатки былой привлекательности, и взгляд старейшины мгновенно потеплел.

Он поднял руку и попытался сухой, похожей на ветку ладонью смахнуть слезы с ее лица:

— Не плачь, не плачь.

Цзян Чэн молча отступил в сторону, уступая сцену для выступления госпоже Чэнь.

Однако та явно не собиралась играть моноспектакль. Тыльной стороной ладони она вытерла слезы и, сквозь слезы улыбнувшись, произнесла:

— Главное, что очнулся, главное, что очнулся. Похоже, малышка Инь и впрямь счастливая звезда. Я дежурила здесь день и ночь столько дней, и ты не приходил в себя, но стоило ей появиться — и ты сразу открыл глаза. Знай я это раньше, не стоило отпускать ее на свидание и нежности с молодым госпожой Шаном после того, как ты потерял сознание, надо было заставить ее дежурить здесь вместе со мной.

Цзян Чэн: «?»

Почему эта фраза звучала так странно?

К тому же, если не считать позавчерашнего дня, когда он заполнял документы, вчера и сегодня он находился здесь неотлучно.

Возможно, госпожа Чэнь просто хотела подчеркнуть, как сильно она любит старика, поэтому он не стал спорить.

Старейшина удивленно протянул «О?» и посмотрел на Цзян Чэнь:

— Ты ходил на свидание с молодым Шаном?

— Еще бы, — подхватила госпожа Чэнь. — В день, когда ты упал в обморок, они вместе ушли и вернулись допоздна. У ворот дома они еще добрых полчаса ворковали друг с другом, никак не могли расстаться.

Цзян Чэн: «……»

Лицо Цзян Чэна мгновенно вспыхнуло. В тот вечер у ворот никого не было, откуда госпожа Чэнь вообще об этом узнала?

И вообще, кто... кто ворковал с Шан Цзэнянем целых полчаса? Хватит клеветать!

Он поспешно застучал по экрану телефона:

— Мы просто парой слов перекинулись, никаких полчаса не прошло!

— Наверное, Епин преувеличил. В тот день малышка Додо испугалась из-за твоей госпитализации, горько плакала и отказывалась засыпать. Епин как раз встал, чтобы ее успокоить, и случайно увидел это. Ай, если подумать, Додо все эти дни места себе не находила от переживаний. Услышав, что ты очнулся, она наверняка снова побежала сюда, радостно требуя привезти ее к дедушке.

«……» Цзян Чэн был довольно медлительным, но не дураком. Услышав это, он наконец всё понял.

Госпожа Чэнь намеренно принижала его в глазах деда, чтобы возвысить собственную внучку!

— Смотри-ка, в ту ночь, когда ты балансировал на волоске от смерти, твоя трехлетняя внучка так переживала, что не могла сомкнуть глаз, в то время как старшая внучка развлекалась с другим мужчиной, ворковала и совсем забыла о тебе.

Он поспешно набрал:

— Я тоже очень переживал за дедушку.

— Не оправдывайся, никто и не говорит, что ты не переживал, — парировала госпожа Чэнь. — Просто молодой господин Шан обладает такой притягательностью, что ты невольно отвлекся на него — все мы люди, каждый может понять.

Цзян Чэн: «……»

Цзян Чэн уже собирался напечатать новый ответ, но тут в палату вошел врач — пришло время проверять показатели жизнедеятельности старейшины. А когда доктор ушел, подоспели Чэнь Пинчжоу и остальные, услышавшие новость о том, что старик пришел в себя.

Палата мгновенно заполнилась людьми, начались расспросы о самочувствии. Старейшина, чьих сил едва хватало на этот разговор, вскоре снова заснул, так что у Цзян Чэна больше не представилось возможности объясниться.

До чего же обидно.

Заметив, что парень ходит с унылым видом, Чэнь Пинчжоу отвел его в комнату для родственников, запер дверь и потребовал рассказать, в чем дело.

Цзян Чэн вполголоса пересказал ему все, что произошло.

Выслушав его, Чэнь Пинчжоу едва не затопал ногами от злости:

— Эта женщина просто ядовитая змея! В следующий раз, если не сможешь переспорить ее словами, даже не пытайся оправдываться — просто сделай жалкий, обиженный вид. Только так старик поверит, что тебя оклеветали.

Цзян Чэн кивнул.

— Ты только что сказал, что дедушка хочет услышать, как ты назовешь его дедушкой?

Цзян Чэн снова кивнул.

Чэнь Пинчжоу немного подумал и предложил:

— Вот что, попробуй изменить голос и позови дедушку.

—……Да я же парень, как я изменю голос? Натужно пищать, что ли?

С этими словами Цзян Чэн писклявым голосом выдал «дедушка», сам испугался собственного вопля и тут же замахал руками: — Нет-нет, так не пойдет, фальшь слишком очевидна.

Чэнь Пинчжоу заходил из угла в угол, и вскоре у него созрел план:

— В том центре, куда ты ходишь на уроки фортепиано, есть преподавательница — моя одноклассница со школы. В университете она училась на вокальном отделении и знает секреты изменения голоса. Я свяжусь с ней, пусть она тебя обучит.

Вообще-то Цзян Чэн должен был пойти на урок фортепиано еще несколько дней назад, но из-за комы дедушки занятия пришлось отложить.

Цзян Чэн засомневался:

— А я точно смогу научиться?

Звучало это поручение слишком уж серьезно и сложно.

— Ничего сложного. Тебе нужно научиться всего лишь одному слову — «дедушка». Если у тебя получится и никто ничего не заподозрит, я накину тебе еще десять тысяч!

Стоило зайти разговор о деньгах, как у Цзян Чэна тут же загорелись глаза.

Подумаешь, изменение голоса! К тому же нужно освоить всего одно слово, ничего невозможного здесь нет!

Ради этой десятки он готов на всё!

Узнав, что старейшина очнулся, Шан Цзэнянь тут же сделал видеозвонок Цзян Чэну.

Цзян Чэн немного посомневался и сбросил вызов.

Шан Цзэнянь: Снова прячешься от меня?

Шан Цзэнянь: Я просто хотел пожелать дедушке скорейшего выздоровления.

И, конечно же, еще разок взглянуть на нее.

http://bllate.org/book/36427/4524399