Готовый перевод She's a Tough Partner to Chase / Трудная мишень: Адвокат и спекулянтка: Глава 10

Примерно через неделю Син Юньдо получила от Чжо Сяоя восемьдесят тысяч юаней на оплату услуг адвоката. Она спросила Чжо Сяоя, знает ли её мать о том, что та твёрдо решила развестись, и Чжо Сяоя ответила, что знает.

— Она снова меня обругала и заявила, что если я действительно разведусь и меня выгонят, ей на глаза показываться запрещено. Буду действовать по обстоятельствам, сестричка Додо. Продолжать жить такой жизнью — вот что самое страшное. Мама ещё велела мне родить ребёнка, мол, с появлением ребёнка всё наладится. По-моему, это просто бред сумасшедшей. Я сама ни к чёрту, Линь Цзянь ни к чёрту, неужели ребёнку будет хорошо?

Син Юньдо лишь усмехнулась и ничего не ответила. Лиха беда начало, особенно когда речь заходит о личностной независимости.

— Жди повестку в суд! Согласно закону, по делам о разводе сперва обязательно проводится медиация, а за это время я помогу тебе подать частную жалобу.

— Угу.

Хотя щеки Чжо Сяоя впали от истощения, в её взгляде теперь читалась сила.

В день медиации солнце палило нещадно. Тан Цянь пошла с ними обеими в суд, заявив прямо: «В конце концов, мы с адвокатом Син, хоть мы обе женщины, вдвоём вполне сможем набить морду Линь Цзяню, верно?». Чжо Сяоя прыснула от смеха, и затаившаяся в её глазах боль исчезла. Очевидно, что ни отец, ни мать Чжо Сяоя не пришли. Своими реальными действиями двое пожилых людей словно говорили дочери: мы против твоего развода.

Семья, дом... Для одних это уютный уголок, а для других — страшнейшая бездна, пустынное место, куда не захочешь возвращаться даже перед лицом смерти.

— Заходите, я подожду снаружи.

Тан Цянь похлопала Чжо Сяоя по спине и нашла какое-то место в коридоре. Стоило ей присесть, как появился Линь Цзянь.

— Мне называть тебя двоюродной сестрой или учительницей Тан? Вы, серые дилеры, все любите, когда вас называют учителями? В конце концов, такие люди, как вы, даже на адвокатский экзамен сдать не могут.

Едва завидев Тан Цянь, он заговорил с ней язвительным тоном, явно вымещая на ней всю злость, которую накопил на Син Юньдо.

Раньше все эти «сестричка то», «сестричка сё» и картинки из серии «мы — одна дружная семья» теперь казались не более чем шуткой.

— Тогда зови меня «учитель Чжо», всё равно ты скоро перестанешь быть моим родственником, — равнодушно ответила Тан Цянь.

Линь Цзянь зыркнул на неё и усмехнулся:

— Я пожалуюсь на тебя в бюро юстиции, учитель Тан.

Тан Цянь беззаботно пожала плечами и улыбнулась:

— Разве ты уже не сходил? Ну так сходи ещё... И кстати, чего ты на меня орёшь? С чего вдруг срываться? Вы же в этой сфере все знаете нрав моей напарницы, она у нас крутая, что я поделаю? В любом дуэте кто-то должен быть жёстким, иначе тебя не перестанут всякие сомнительные личности третировать. А насчёт Сяоя — неужели ты не допускаешь мысли, что моя сестричка просто внезапно прозрела?

«Ну и сволочная же вы компашка», — мысленно выругался Линь Цзянь.

— Истцы, явились — так заходите! Хватит языки чесать, наболтаетесь после медиации! — не выдержал секретарь суда, заметив, что Линь Цзянь слоняется у входа и теряет время.

Линь Цзянь тут же быстрым шагом вошёл внутрь.

«Фырк, перед сильными пасует, перед слабыми хорохорится», — тихонько пробормотала Тан Цянь.

— Истец, вы женаты не так уж долго, к тому же это был брак по свободной любви. К тому же, судя по отзыву ответчика и её представителя, вы сами юрист. Так что суду нет нужды делать вам длинные разъяснения, вы и сами всё прекрасно понимаете. Суд хочет спросить: ваш брак действительно зашёл в тупик и его невозможно спасти?

Внутри зала заседаний уже началась медиация.

Линь Цзянь кивнул и лаконично ответил:

— Ваша честь, наши отношения с ответчицей действительно разрушены. Среди доказательств есть свидетельства её распущенного поведения в прошлом. Как мужчина, я не могу смириться с тем, что моя жена в прошлом бывала в сомнительных увеселительных заведениях и, вполне возможно, занималась секс-работой.

Судья нахмурился.

Син Юньдо чуть изогнула губы: неплохо, даже козырей не стала перебирать — сразу зашла с козырного туза. Вывалила самое главное и то, что легче всего формирует у людей субъективное мнение. Если этим козырем воспользоваться умело, судья может внутренне утвердиться во мнении, что Чжо Сяоя — женщина легкомысленного поведения, и вынести решение не в её пользу. В конце концов, понятие «на усмотрение суда» при разделе имущества, когда стоимость жилья нынче исчисляется миллионами, даже при отклонении всего на пять процентов выливается в кругленькую сумму.

— Ответчик, на вопросы, касающиеся личных отношений, вы должны отвечать лично. Представителю пока не стоит отвечать на вопросы суда, — снова произнёс судья.

Оба кивнули в знак понимания.

— Ответчик, вы согласны на развод?

Чжо Сяоя ответила: «Да». Едва прозвучало это слово, как Син Юньдо уловила в глазах Линь Цзяня две противоречивые эмоции. Во-первых — «я так и знал», ведь появление Син Юньдо в качестве представителя уже доказывало твёрдость её решения развестись; во-вторых — невероятное изумление: в глубине души он по-прежнему считал Чжо Сяоя жалкой ничтожностью, которая всю жизнь будет зависеть исключительно от него и шагу без него ступить не сможет.

Судья вздохнул:

— Брак — это не детская забава, я надеюсь, вы всё хорошо обдумали.

— Мой муж должен был стать самым близким мне человеком! Но он, основываясь всего лишь на паре старых фотографий от моих бывших одноклассников и сплетнях тех школьных приятелей, с которыми мы не ладили, решил, что я занимаюсь секс-услугами. Мало того, стремясь добиться своей цели — развестись со мной и сойтись с любовницей — он сделал из этих фотографий стенгазеты и расклеил их по всему нашему жилому комплексу, сопроводив подписями с оскорблениями вроде «продажная девка» и «собака». И раз уж муж опустился до такого, скажите, ваша честь, разве можно продолжать этот брак? Как вы предлагаете мне доказывать то, чего никогда не было?

Договорив, Чжо Сяоя снова разрыдалась.

И правда, судья, только что бросивший на Чжо Сяоя косой взгляд, на этот раз сурово посмотрел на Линь Цзяня:

— Истец, вы всё-таки юрист. Если подобные ваши действия соответствуют действительности, по- вашему, это совместимо с нормами профессиональной этики адвоката?

Лицо Линь Цзяня скривилось. Он никак не ожидал, что Чжо Сяоя выложит все детали этого дела. На самом деле, когда он шёл на такой шаг, ему самому было немного жутко. Но во-первых, он ещё не до конца привязал к себе Лю Линлин и нуждался в поступке, который выглядел бы как великая жертва с его стороны, а во-вторых, он считал, что в нынешних реалиях нашей страны большинство женщин предпочтут проглотить обиду и смолчать. Вот он и решил действовать напролом. А Лю Линлин, увидев, на что он готов ради неё, наконец-то прониклась к нему абсолютным доверием.

«Ну и пусть говорит, всё равно дела о разводе не подлежат огласке, пусть Чжо Сяоя потешит своё упрямство», — подумал Линь Цзянь.

И он продолжил:

— Тогда я был слишком взбешён, действовал сгоряча, и я неправ. Но насчёт любовницы — это всё её фантазии, участковый ведь приходил к нам домой несколько раз и подтверждал, что в квартире следов пребывания посторонних людей отродясь не было!

Линь Цзянь попытался разжалобить судью эмоциональной картой и даже сослался на визиты участкового. Подтекст был более чем прозрачен: это всё больные фантазии женщины плюс дошедшие до него нехорошие слухи, а он вовсе не виноватая сторона, абсолютно не виновата.

— Адвокат Линь, мы же в суде, неужели вы всё ещё лжёте? Если любовницы нет, то кто она?

Син Юньдо включила телефон, и на экране закрутилось видео того самого дня, когда Лю Линлин устроила скандал в юридической конторе. Запись начиналась с падения Лю Линлин на пол, затем Син Юньдо приближалась к ней и спрашивала, стоил ли Линь Цзянь таких жертв, после чего следовал слабый вопрос Лю Линлин: «Вы кто такие?».

Лицо Линь Цзяня вмиг помрачнело.

— Дело ещё официально не принято к производству, сроки предоставления доказательств не наступили, так что я не предъявляю это видео как официальную улику, действуя в строгом соответствии с процессуальным правом. Это не внезапная атака доказательствами, — с улыбкой бросила она Линь Цзяню.

На этот раз во взгляде судьи, устремлённом на Линь Цзяня, промелькнула самая настоящая брезгливость.

— Кстати, адвокат Линь, я гляжу на этот процесс — может, закончим всё мировым соглашением? Отдайте по-честному нашей Сяоя половину недвижимости, и разойдёмся каждый своей дорогой в разные стороны, нечего тут ломать комедию и тратить силы на дешёвый театр, — снова предложила Син Юньдо.

— Половину?! Вы с ума сошли? Сама адвокат, а не знаешь, как делится жильё? И как рассчитывается добрачное имущество? Она не вложила ни копейки, а ты хочешь отдать ей половину? Принимаешь меня за идиотку или думаешь, что закон — это пустой звук?! — взревел Линь Цзянь.

— Уважаемые адвокаты! Хотя сегодня у нас стадия медиации и нет строгой очередности судебного заседания, я попрошу вас держать себя в руках! — не выдержав, судья стукнул молотком.

Оба пробормотали извинения, после чего Линь Цзянь тяжело дыша, полным ненависти взглядом уставился на них, в то время как Син Юньдо оставалась прежней — мягко улыбающейся.

— Адвокат Линь, так вы всё-таки скажите, стоит ли это дело того, чтобы Сяоя получила половину вашего имущества?

Она достала уведомление о возбуждении уголовного дела: дело частного обвинения, квалификация — оскорбление чести и достоинства.

Не только Линь Цзянь, даже председательствующий судья замер на секунду. Возбудить уголовное дело частного обвинения — задача сложнейшая, и если сторона защиты сумела добиться приёма документов, это значит, что для женщины уже наступили тяжкие последствия. Но позвольте, сама потерпевшая вроде бы выглядит неплохо?

Чжо Сяоя горько усмехнулась и стала по очереди выкладывать из сумки лекарства, медицинские справки, а затем закатала рукава: на запястьях красовалось два-три десятка неглубоких порезов.

— Ваша честь, если бы я знала, что моя доверительница во время прохождения сеансов психотерапии уже занималась селфхармом, я бы, пожалуй, заставила её написать мне расписку и запустила это дело досрочно.

Брови судьи окончательно сошлись на переносице. Если раньше ещё оставались сомнения в достоверности фактов, то теперь о каких сомнениях могла идти речь? Она перевела на Линь Цзяня крайне суровый взгляд:

— Преступление в виде оскорбления — это не клевета. Адвокат Линь, вы понимаете, к чему может привести вас обвинительный приговор?

Линь Цзянь сделал несколько глубоких вдохов и только после этого произнёс:

— Могу я выйти с ними наружу и поговорить наедине?

— Двадцать минут.

— Хорошо.

— Похоже, дела идут неважно... — злорадно бросила в коридоре Тан Цянь распсиховавшемуся Линь Цзяню.

Тан Цянь он проигнорировал, у него даже не было времени возиться с собственной женой, и он сразу приглушённо зарычал на Син Юньдо:

— Не зарывайтесь! Ладно ещё мы бодаемся по-граждански, но приплетать уголовную ответственность — вам не кажется, что это слишком подло?!

— Ой, тебе можно применять ПТУА-техники, а нам отвечать тем же нельзя? Половина — согласен или нет?

Син Юньдо не собиралась тратить на него время.

Линь Цзянь задрожавшим пальцем ткнул в её сторону несколько раз:

— Не доводите человека до отчаяния! Если вы будете так меня уничтожать, я прямо сейчас займусь Тан Цянь. Не забывай, на тебя, как на серого дилера, у меня тоже есть управа!

— Иди жалуйся! Если у тебя есть доказательства, что Тан Цянь действительно брала заказы и получала деньги клиентов, — вперёд! Не думай, что я не в курсе, будто ты уже бегал на неё жаловаться, и чего, добился результатов, адвокат Линь?

Ей было абсолютно плевать.

— Сейчас нет, но я не верю, что в этом бизнесе у неё вечно будет чисто! Раз ты так со мной поступаешь, я её в покое не оставлю!

Тон мужчины приближался к истерике.

— Валяй, беги прямо сейчас! Интересно, что настигнет нас раньше — дисциплинарное взыскание моей напарницы или твоя уголовная ответственность! Слушай, адвокат Линь, если вдруг дойдёт до реального срока, каково это — нам, привыкшим постоянно ходить на свидания к подозреваемым, вдруг самим оказаться по другую сторону решётки?

Она продолжала подначивать Линь Цзяня с сияющей улыбкой.

Тан Цянь от услышанного почувствовала, как у неё снова задергался угол рта, и решила про себя, что трёхлетняя дружба на этом, пожалуй, подошла к концу. Она развела руками перед Син Юньдо, а затем с лёгкой насмешкой посмотрела на Линь Цзяня, загадочно улыбаясь:

— Тебе лучше не возлагать надежды на моё спасение. Если моя напарница всерьёз разозлится, она скорее откажется от меня и моих адвокатских гонораров.

— ...

У кого первого задёргался уголок рта, так это у Чжо Сяоя.

— Ах ты!

Линь Цзянь перевёл взгляд на них, сделал ещё несколько глубоких вдохов, затем ткнул пальцем в Чжо Сяоя и продолжил орать:

— Ты на себя вообще посмотри, стоишь ли ты того? Стоишь ли ты половины моей квартиры?! Ты тупая и безмозглая, кто знает, может, и правда раньше торговала телом, с какой стати тебе на что-то претендовать?!

Тан Цянь инстинктивно поддержала Чжо Сяоя за спину — слова были слишком жестокими, невыносимо жестокими. Она думала, что после услышанного её кузина потеряет способность стоять на ногах, но вопреки ожиданиям, хоть из глаз девушки снова градом хлынули крупные слёзы, она всё так же упрямо держалась на ногах, не дрогнув ни единым мускулом.

— Значит... ты действительно так ко мне относился, да? — спросила она Линь Цзяня.

— Бред! А ты как думала?! Мама изо всех сил старалась дать мне высшее образование, неужели для того, чтобы я тебя обслуживал? Обслуживать тебя ещё можно было бы, если бы ты, как Лю Линлин, приносила мне какую-то пользу, а от тебя толк есть? Кроме того, что ты помогла мне купить квартиру в Чуаньхае, на что ты вообще способна? Даже по дому нормально убрать не можешь, стряпать — и то отвратительно, какая ценность от такой женщины, как ты?

злобно выпалил Линь Цзянь.

Чжо Сяоя то плакала, то смеялась, и от этого вида Тан Цянь стало по-настоящему жутко.

— Не переживай, твоя сестричка в порядке. Сегодня она наконец-то прозрела, а любое прозрение — это начало исцеления, — бросила Син Юньдо Тан Цянь, а затем вновь повернулась к Линь Цзяню: — Ну что ж, раз все маски сорваны, я спрашиваю в последний раз: согласен на половину? Переписывай два миллиона шестьсот тысяч на Сяоя, и точка.

— Ха! Раз уж я не смогу быть адвокатом, её тоже до конца жизни будут тыкать пальцем. Посмотрим, кому от этого станет веселее! — продолжал отчаянно сопротивляться Линь Цзянь.

В конце концов Чжо Сяоя не выдержала, подалась вперед и взмахнула рукой, намереваясь влепить пощёчину этому человеку. И это её муж? Мужчина, которого она любила? Как она могла быть настолько слепой, что из-за него довела себя до такого состояния?!

Син Юньдо перехватила её руку:

— Не бей, мы в суде.

Сказав это, она шаг за шагом подошла к Линь Цзяню, и свет в её глазах окончательно оледенел.

Доведя дело до этой точки, Линь Цзянь сам вырыл себе могилу.

— Я уже говорила в прошлый раз, и ничуть не соврала: ты просто отброс. Твои профессиональные навыки — когда они вообще хоть немного вырастут? Всякие там ПТУА-шные фокусы требуют идеального фасада, разве нет? Независимо от того, какими психологическими травмами и личностной неполнотой страдают твои жертвы, раз уж они так легко поддаются промывке мозгов со стороны таких ублюдков, ты-то сам обязан поддерживать безупречный образ, не так ли?

— К чему ты клонишь?!

— Давай поговорим о системе публичного размещения судебных решений в интернете. Вся эта история с расклейкой листовок: шаг назад — это уголовное дело. Шаг вперёд — гражданский иск о защите чести и достоинства. Да, в тюрьму ты, может, и не сядешь, ты ведь у нас тоже адвокат, чёрт побери. Но ты же понимаешь, что довести историю с листовками до гражданского процесса вполне реально. И тогда решение по этому делу станет доступно в сети для ознакомления каждому. А я думаю, как законной жене, Чжо Сяое будет ужасно интересно с этим судебным решением на руках нанести визит Лю Линлин. Разумеется, возможно, ты найдёшь себе следующую Чжо Сяоя, следующую Лю Линлин — и к ним мы тоже сможем заглянуть в гости, прихватив копию приговора. Сам знаешь, в таких обстоятельствах это никак не будет считаться нарушением твоей неприкосновенности частной жизни.

Лицо Линь Цзяня наконец окончательно побелело. Только теперь он осознал, какие именно проблемы принесли ему те самые великие дела, которые он творил ради услады Лю Линлин.

— Половина. Я спрашиваю в последний раз: согласен или нет? Достали уже. Спроси-ка сестрицу Тан, как сильно я ненавижу постоянно повторять человеку одно и то же по кругу?

Холодная красавица изогнула губы, и от неё повеяло лютым холодом.

Разве оставалось у него сейчас хоть какое-то иное средство, кроме как покорно пойти внутрь и подписать соглашение о разводе?

http://bllate.org/book/36410/4522303