Готовый перевод My Mistake, the Beautiful Strong Tragic Demon Lord / Ошибка в любви: Мой возлюбленный — безумный Владыка Демонов: Глава 4

Пожалуйста, взгляните: эта божественная статуя изображает не кого иного, как Бессмертного Цзюнь Шиюаня, одного из двух бессмертных горы Дунлу!

Высеченная из цельного куска белого нефрита, статуя была живой и правдоподобной: она изображала облаченного в белые одежды Бессмертного Владыку с ясным, открытым взором и выдающейся осанкой. Его длинные волосы были подобраны заколкой из чистейшего нефрита, полы одежд развевались на ветру — точь-в-точь как живой. Из-под широких рукавов одна рука сжимала рукоять меча, источая пронзительную, леденящую ауру.

Ли Цзянь как раз вовремя застал эту сцену.

В данных, выданных ему системой, упоминалось, что над Вратами Бессмертных возвышается Гора Дунлу — согласно легенде, обитель уже вознесшихся бессмертных владык, желанная для всех девяти небес.

На горе Дунлу обитали два несравненно одаренных бессмертных владыки, которых вместе звали Два бессмертных горы Дунлу. Все вокруг восхищались ими как баловнями судьбы, и одним из них был как раз этот Бессмертный Цзюнь Шиюань.

По словам системы, Бессмертный Цзюнь Шиюань являлся самым одаренным мечником во всем бессмертном мире: его холодный меч нес смерть по всему свету, а потрясающая внешность и непостижимый дух бессмертного делали его редчайшим небожителем, сошедшим на землю.

Что же до второго — Бессмертного Цзюнь Дунли, — то, хотя он и носил славу, равную славе Бессмертного Цзюнь Шиюаня, простые смертные знали о нем крайне мало, да и сам он держался весьма скромно. Ходили лишь слухи, что тот Бессмертный Владыка тоже носил белые одежды, держал в руках цисяньцинь и часто дремал под сенью столетней дикой груши, словно сошедший с картины красавец.

По этой причине его не только почитали как одного из Двух бессмертных горы Дунлу, но и удостаивали громкого титула первой красавицы бессмертного мира.

Вот только оба Бессмертных Владыки давным-давно вознеслись, оставив в мире смертных лишь громогласные легенды, и больше никто не мог воочию лицезреть их ослепительную, несравненную красоту. А статуя, которую господин Ци велел изваять мастеру, была лишь тщательно и искусно выточенным плодом догадок, основанных на передававшихся из поколения в поколение рассказах о внешности Бессмертного Цзюнь Шиюаня.

Присутствующие наперебой сыпали похвалами, которые не смолкали ни на минуту.

И всё же у господина Ци благородное сердце, нам с ним тягаться и тягаться. Думается мне, такому подношению Бессмертный Владыка будет безумно рад.

Точно! Эта статуя уже являет собой воплощение несравненной красоты. Если бы тот Бессмертный Владыка и впрямь сошел в мир смертных, даже не знаю, каким бы предивным небожителем он предстал.

Посчастливилось бы мне в этой жизни хоть разок взглянуть на Бессмертного Владыку своими глазами — считай, не зря на свете прожил.

Если бы изваяли того Бессмертного Цзюнь Дунли, боюсь, сколько времени ни потрать, и десятитысячной доли его красоты передать бы не удалось.

……

Пока гости обступили статую со всех сторон, Ли Цзянь забился в дальний угол, прислонившись к опорному столбу. Он внимательно разглядывал вырезанное из камня изваяние, но боковым зрение уловил тихо скользнувшую с улицы белую фигуру.

На нем была всё та же одежда, что и при их первой встрече. Похоже, слова Ли Цзяня возымели действие, и переодеваться он не стал.

Сюань Лан прятался в уголке и, в отличие от остальных, не проявлял праздного любопытства к статуе. Напротив, он держался так, будто ему всё было безразлично, но стоило ему случайно встретиться взглядом с Ли Цзянем, как он слегка смутился и опустил голову.

Ли Цзянь поднял со стола пиалу, отпил немного чаю и подумал про себя: неужели эти люди до сих пор не догадываются, что Бессмертный Цзюнь Шиюань, которого они так нахваливают, находится прямо здесь?

А этот господин Ци и его злополучный сын, пялящиеся на статую во все глаза, небось тоже понятия не имеют, что обожаемый ими Бессмертный Владыка сейчас проживает у них в доме и терпит унизительную участь гостя на чужбине.

Узнай они, как обращались с Бессмертным Цзюнь Шиюанем раньше, они бы наверняка горько пожалели о содеянном.

Ли Цзянь опустил пиалу. Подоспевшая служанка вовремя подала к чаю сладости; поблагодарив ее кивком, он взял одно угощение, чтобы попробовать, как вдруг боковым зрением заметил, что за соседним столом тоже кто-то пьет чай.

Служанка поставила угощение и тому человеку, и когда Ли Цзянь скосил глаза, тот вежливо кивнул в ответ.

Ли Цзянь машинально бросил на незнакомца короткий взгляд, и у него вдруг возникло какое-то смутно знакомое ощущение — легкое, едва уловимое, словно не принадлежавшее ему изначально.

На госте было синее исподнее под белыми одеждами, края рукавов окаймлял узор, искусно вышитый золотой нитью, а черные волосы были собраны на макушке нефритовой заколкой. Сам он был чист и прозрачен, точно нефрит, и с первого же взгляда в нем угадывался благородный сын из какой-то именитой семьи — изнеженный и исполненный изящества.

Внешностью он тоже обладал весьма приятной: белые одежды с едва заметным отливом синевы выглядели роскошно и дорого. Ли Цзянь лишь мельком взглянул на него и снова отвернулся, продолжая пить чай.

Тут же рядом кто-то завел с ним светскую беседу:

До меня доходили слухи, что молодой господин Сунь Чжиюань из семьи Сун из Сюньяна обладает выдающимся талантом, изысканными манерами и редкой красотой. Теперь же, увидев вас воочию, я понял, что молва не лгала.

Слышал я от моего никчемного сына, что молодой господин Сун преуспел в искусстве владения мечом и обладает высочайшим талантом. Не мог бы он уделить немного времени и наставить моего бестолкового сорванца?

Дальнейших слов Ли Цзянь уже не слушал. Все его мысли были целиком поглощены Сюань Ланом: он смотрел, как та белая фигура неподвижно застыла на самом дальнем месте, о чем-то глубоко задумавшись. В голове у него роились мысли о том, с чего бы начать и как подступиться, чтобы завязать знакомство?

Ли Цзянь размышлял: отругать кого-нибудь, рассыпаться в сладких речах или отвесить кому-то дежурный комплимент — плевое дело. Для офисного раба, выросшего в недрах капитализма, это были самые банальные, доведенные до автоматизма навыки.

Но сейчас ему предстояло ухаживать за человеком, а за плечами Ли Цзяня к его двадцати с лишним годам не было ни малейшего подобного опыта.

Он никогда ни с кем не встречался и особой тяги к романтическим отношениям не испытывал, поэтому до сих пор толком не понимал, в какую сторону направлены его собственные предпочтения. Впрочем, смутное предчувствие подсказывало ему, что его сердце скорее тянется к юношам. То ли сказывалось прошлое — в прошлой жизни он когда-то был безответно влюблен в мужчину, и после той горькой неудачи больше не желал забивать себе голову подобными мыслями.

На мгновение отвлекшись, Ли Цзянь оглянулся, но белая фигура в углу уже исчезла.

Тем временем в парадном дворе господин Ци закончил демонстрировать статую и тут же, трясясь над ней как над сокровищем, велел слугам перенести ее вглубь поместья — не дай бог кто-нибудь ее случайно заденет! Навлечь на себя гнев Бессмертного Владыки означало накликать страшную беду.

Смертные, находившиеся под защитой горы Дунлу, больше всего боялись выказать неуважение к небожителям обители — таков был обычай, передававшийся из поколения в поколение.

За резной ширмой из дерева и шелка красовалась та самая статуя ростом со взрослого человека. Гости продолжали сидеть в парадном дворе, и из-за ширмы всё еще проступал ее легкий силуэт.

Господин Ци с умиротворенным видом уселся на почетном месте — ширма стояла как раз у него за спиной, и во время разговоров гости то и дело бросали на нее косые взгляды.

Когда все вернулись на свои места, служанки клана Ци одна за другой снова начали разносить гостям чай и сладости. Ли Цзянь помешивал ложечкой чайную пенку, прислушиваясь к тому, как окружающие обсуждают последние новости Сюньяна.

Он только сделал глоток, как вдруг по спине повеяло холодком — ощущение было донельзя странным, почти ускользающим от восприятия.

Подняв взгляд, он посмотрел на ширму, за которой сидел господин Ци: величественный пейзаж, вышитый на шелке, остался совершенно неподвижным, но стоявшая там статуя из белого нефрита на глазах у изумленной публики растворилась в воздухе!

От автора:

Глава 4: Прогресс покорения 4%

Первым исчезновение статуи заметил Ли Цзянь, но он не подал виду, а лишь притворился, что случайно опрокинул пиалу. Шумный доселе парадный двор мгновенно затих.

Взоры присутствующих тотчас устремились на него. Расторопная служанка тут же бросилась убирать последствия беспорядка, и, убедившись, что ничего страшного не произошло, люди вновь бегло перевели взгляды обратно к господину Ци.

И тут кто-то сообразил, что дело неладно.

Тот самый мужчина средних лет, который недавно увивался за молодым господином из семьи Сун, выпрашивая наставлений для своего сына, поднялся на ноги. Его крупная фигура отбросила длинную тень, и как раз когда господин Ци собирался спросить, в чем дело, тот указал пальцем на пространство за его спиной.

Статуя… Статуя пропала!

На грандиозном пиру клана Ци собрались не только знатные и влиятельные семьи города Сюньян, но и случайные странники да бродяжные заклинатели, забредшие сюда по пути, — толпа была пестрой и разношерстной.

Если бы кто-то из проезжих затаил дурные замыслы и решил присвоить сокровище себе, это казалось вполне возможным.

Однако в момент пропажи статуи все гости находились в парадном дворе и никто не покидал своих мест. К тому же изваяние стояло прямо за ширмой, на виду у всех. У кого из присутствующих хватило бы подобной дерзости — утащить статую на глазах у целой толпы?

Господин Ци резко поднялся со своего места и, охваченный таким же неверием, как и остальные, заглянул за ширму. На его лице проступило выражение искренней душевной боли.

Он ведь потратил тысячи золотых и больше полугода времени на создание этой статуи, лично отбирая лучший нефрит, лишь бы достойно почтить Бессмертного Владыки горы Дунлу! И вот — стоило лишь выставить ее напоказ, как она испарилась.

Люди! Ищите! Переверните всю усадьбу вверх дном, но найдите ее!

Господин Ци обвел взглядом присутствующих, мысленно уверяя себя, что статуя никак не могла покинуть пределы поместья и исчезнуть в одно мгновение.

Понимая всю важность пропажи, слуги усадьбы не смели сачковать: со всех ног выбежав на поиски, они вскоре вернулись назад и, шумно выдыхая, виновато покачали головами.

Хозяин, во дворе позади ничего нет.

В западном и восточном флигелях тоже пусто.

В парадном дворе ее тоже не видали…

Видя, что господин Ци молчит, Ци Цзиняo не выдержал и выступил вперед:

Не верю я, что статуя могла испариться просто так! Вы наверняка плохо искали, а ну живо марш обратно и ищите снова!

Статуя Бессмертного Владыки достигала человеческого роста и была вырезана из цельного куска нефрита — сдвинуть ее с места могли не меньше семи-восьми человек. Где бы она ни находилась, она должна бросаться в глаза, и пока она оставалась на территории клана Ци, не заметить ее было невозможно.

Приглашенные гости тоже не могли взять в толк происходящее, ведь все они собственными глазами видели, как статуя исчезла средь бела дня.

В этот момент раздался бесстрастный голос:

Уж не проделки ли это какой-нибудь нечисти?

Лица людей мгновенно помрачнели. Господин Ци повысил голос:

Исключено! Наш город Сюньян издавна пребывает под защитой горы Дунлу, у нас отроду не водилось никакой нечисти и духов. Прошу вас, не пугайте сами себя.

Вот только пропажа статуи была неоспоримым фактом, как и то, что никто из них понятия не имел, каким образом она испарилась. И хотя в глубине души они уповали на покровительство Бессмертного Владыки, мысли невольно сворачивали к злым духам и демонам — в конце концов, случившееся никак не укладывалось в рамки здравого смысла.

Ли Цзянь бросил взгляд себе за спину, делая вид, будто смотрит безо всякой задней мысли. Именно в тот момент, когда он ощутил легкое дуновение холодка, статуя и исчезла. Заявлять, что здесь обошлось без духов, было бы глупо, но вряд ли дело крылось в одних лишь демонических происках.

Куда это ты отлучался? — резкий голос Ци Цзиняo прорезал воздух как раз в тот момент, когда гости шумно переговаривались между собой.

Обернувшись, Ли Цзянь увидел, что Ци Цзиняo загородил проход, ведущий во внутренние помещения. В дверном проеме смутно вырисовывалась белая фигура.

Это был Сюань Лан.

Неизвестно, в какой именно момент он вернулся через дверь, ведущую на задний двор. Этот выход находился ближе всего к ширме, и если остальные гости, опасаясь навлечь на себя подозрения, сидели по местам, то он пропал из виду еще до начала суматохи, а теперь невозмутимо явился оттуда.

И никто бы не осмелился утверждать, что это простое совпадение.

Ци Цзиняo, очевидно, подумал о том же самом. Схватив Сюань Лана за запястье так крепко, будто тот мог сбежать, он выпалил:

Ну-ка говори, куда тебя черти носили? Тебя и след простыл, а теперь, когда статуя пропала, ты заявляешься назад с таким важным видом!

http://bllate.org/book/36366/4516833