Готовый перевод The CEO's Man / Мой господин — миллиардер: Глава 6

Помимо бизнеса семьи Чжао, самой известной в роду Чжао персоной был молодой директор Чжао — Чжао Цянь.

Чжао Цянь рос беззаботным до восемнадцати лет, но, как и все богатые наследники, в этом возрасте начал проявлять всё больше интереса к запретным плодам.

По наущению каких-то сомнительных приятелей он решил познать взрослые радости. Нашёл где-то женщину, но стоило ему только спустить штаны и еще до того, как его малыш успел встать, как в комнату ворвался Чжао Сюнь, с ноги выбив дверь, и попросту вышвырнул Чжао Цяня за шкирку.

По воспоминаниям самого Чжао Цяня, та ночь была необычайно темной, а ветер — особенно холодным.

Несколько последующих лет он вел себя тихо, успешно окончил университет и, видя, как другие отпрыски знатных семей постепенно начинают брать в свои руки семейный бизнес, решил не тратить дни попусту — взял карманные деньги и открыл бар.

Чжао Сюнь даже испытал некое облегчение и не стал вмешиваться.

Вот только позже выяснилось, что Чжао Цянь открыл гей-бар, который приносил баснословные барыши, пока родители других мажоров валом валивший к Чжао Сюню с требованиями призвать парня к ответу.

Разъяренный Чжао Сюнь взмахнул рукой — и бар закрыли наглухо.

В тот заурядный вечер Чжао Цянь стоял на коленях и страстно умолял о пощаде.

Он всего лишь хотел дать дом всем несчастным пассикам.

Вот так, барахтаясь и пробиваясь, он дожил до двадцати четырех лет. Желая пристроить его к какому-нибудь серьезному делу, Чжао Сюнь открыл для него развлекательную компанию.

Всего за год захудалая, никому не известная фирмочка и впрямь была поднята Чжао Цянем на ноги.

А сам он из простого мажора превратился в того, кого все вокруг уважительно звали молодым директором Чжао.

Однако, глядя на то, как кружащиеся в этой сфере писаные красавцы и красавицы пышут молодостью и свежестью, словно молодая капуста с редиской, Чжао Цянь снова пустился во все тяжкие.

Сяо Лю кашлянул, прикрыв кулаком рот: Навидавшись всякого, молодой директор Чжао возжелал содержать… кхм… тратить деньги и спать со звёздами… кхм… Подолгу изображая из себя крутого богача, он преисполнился особой симпатии к молодежи, готовой пожертвовать собой ради мечты, и теперь хочет под видом инвестиций просто завязать с ними простые отношения.

На последней фразе в глазах Сяо Лю мелькнуло выражение беспомощности: было очевидно, что эту историю Чжао Цянь выдумал лишь для того, чтобы отвязаться от Чжао Сюня.

Уголки губ Инь Су тронула легкая улыбка, распустившаяся подобно снежному лотосу. Лед и снег растаяли, сменившись чистой и нежной мягкостью, а шелковистые черные пряди скатились с плеч, подчеркивая фарфоровую белизну лица.

Стоило Чжао Цяню выйти и увидеть улыбку Инь Су, как его сердце заколотилось с неведомой доселе силой.

Услышав шум, Инь Су обернулся, но улыбка на его лице уже померкла, сменившись привычным мягким выражением.

Чжао Цянь широким шагом пересек комнату и с неудовольствием покосился на Сяо Лю.

Его прекрасный возлюбленный еще ни разу не улыбался ему так.

Чжао Сюнь вышел следом, слегка кивнул Инь Су, мельком взглянул на Сяо Лю и молча удалился.

Проводив взглядом удаляющуюся спину Сяо Лю, Инь Су тихо произнес: Короткие ночи и долгие дни истощают силы, с той поры правитель забыл дорогу в покои наложниц...

Заметив, что оба застыли на месте, Инь Су негромко рассмеялся.

Слегка вздохнув, он повернулся к Чжао Цяню и увидел, что тот пристально смотрит на него, а его нахмуренные брови выдают глубокие раздумья.

Ты же знаешь, что я руковожу развлекательной компанией. Недавно начались съемки Войны Бессмертных и Демонов, и режиссер Ли видел тебя. У него есть ученик, который сейчас готовит к запуску сериал о республиканской эпохе, и он хочет пригласить тебя на пробы.

Этот режиссер Ли наверняка знал, что он передвигается в инвалидном кресле, но раз в таких обстоятельствах все равно решил обратиться к нему, значит, эта роль ему действительно подходит.

Все говорят, что актеру необходимо прочувствовать все грани человеческой жизни, и для нынешнего Инь Су это было как раз то, что нужно.

Хорошо...

Он согласился, но от этого Чжао Цянь стал выглядеть еще более хмурым.

Слегка подавшись вперед, Чжао Цянь забормотал себе под нос: Не упускать ни единой возможности заработать, не упускать ни единой возможности заработать, не упускать...

О чем ты бормочешь?

Это семейный завет!

Чжао Цянь поднялся и принялся катить инвалидное кресло Инь Су прочь из внутреннего двора.

Инь Су потребовалось лишь мимолетное раздумье, чтобы во всем разобраться: очевидно, Чжао Сюнь и Чжао Цянь судачили именно об этом.

В конце концов, семейка Чжао явно не собиралась содержать бездельников.

Подперев подбородок рукой, он тихонько рассмеялся и покачал головой.

Чжао Цянь официально зачислил Инь Су в штат своей компании, правда, его контракт разительно отличался от остальных — по сути, это была лишь бумажка для вида.

Люди в компании были не лыком шиты и прекрасно понимали подоплеку дела, а потому немедленно и с поразительной расторопностью приставили к нему личного помощника и менеджера.

Инь Су коротал время в поместье Цзыцзин, занимаясь самосовершенствованием, и впервые встретился с ними лишь в день проб.

Перед самым уходом Чжао Цянь, еще не успевший уехать в офис, заметив, что Инь Су собирается уходить вот так просто, украдкой последовал за ним, семеня по пятам, чем немедленно привлек его внимание.

Не нужно меня провожать, со мной Сяо Лю, я вполне спокоен.

Кто бы мог подумать, что эта фраза заденет в Чжао Цяне какую-то сокровенную струну. Лицо парня резко изменилось, он подался вперед, загнав Инь Су в ловушку между подлокотниками кресла и собственными руками.

Инь Су поднял на него невозмутимый взгляд и, заметив в глазах Чжао Цяня вспышку каких-то смутных эмоций, лукаво протянул: Малыш, неужели так жалко расставаться? Ты со мной расстаться не хочешь или с моими... м-м...

Прочитав по губам Инь Су невысказанное, Чжао Цянь густо покраснел и нагло зажал ему рот рукой, пресекая на корню готовые сорваться с языка пошлые словечки.

Мысленно он выругался: черт побери, у них ведь до сих пор не было ничего по-настоящему серьезного, он даже губ его по-человечески не целовал, а от таких речей у любого крышу сорвет!

Инь Су же сохранял абсолютное спокойствие. Смотря на Чжао Цяня снизу вверх и чувствуя, как от близости температура тела того повышается, а дыхание становится учащенным, он нашел эту реакцию весьма забавной.

Он мягко опустил пылающую руку Чжао Цяня и погладил его по мягким черным волосам.Не знаю, о чем он думал, но его рука опустилась ниже, прижав затылок Чжао Цяня к себе. Повернув голову вбок, он легко выдохнул прямо тому в ухо.

— Жди меня, м?

Когда все уже ушли довольно далеко, Чжао Цянь всё еще продолжал сидеть в согнутом положении. Его остекленевшие глаза тупо смотрели в пустоту, а дыхание становилось всё более частым.

Лишь спустя долгое время он наощупь отыскал телефон и сделал звонок.

— Алло, Гао Фан, как занимаются любовью мужчины? Хватит болтать, скинь мне те свои пять гигабайт материалов. Только не на почту, я пока заведу фейк...

Резко и решительно бросив трубку, Чжао Цянь помрачнел, а на его лице проступило зловещее и хитрое выражение.

Раньше он считал эту свою красавицу хрупким, неспособным дать отпор белоснежным цветочком, и планировал просто баловать его пару лет.

Но судя по нынешнему положению, удержать его уже не выйдет!

Сяо Лю всю дорогу сопровождал его до места проведения проб. Оказавшись на месте, Инь Су наконец встретился со своим помощником и агентом.

Помощница оказалась совсем юной и миловидной девушкой по имени Сяо Ли. Стоило ей увидеть его, как ее глаза засияли, а на щеках проступили две ямочки от улыбки.

Агент, молодой мужчина лет тридцати с заурядной и слегка уставшей внешностью, увидев, что артист передвигается в инвалидном кресле, тут же затушил сигарету.

— Прибыли как раз вовремя, всё только начинается.

Агент У Миньюань сам взял на себя управление инвалидным креслом, а Сяо Лю попрощался с Инь Су и удалился.

У Миньюань вкатил Инь Су в просторное помещение для проб. Вокруг толпилось немало людей — это были менеджеры, сопровождавшие своих подопечных артистов.

Изначально Инь Су попал сюда по личной договоренности с режиссером Ли, так что ему не пришлось бы стоять в общей очереди, но поскольку сейчас в зале шли прослушивания, Инь Су оставалось только ждать снаружи.

Стоило им появиться, как окружающие принялись то и дело коситься на него, с любопытством разглядывая с головы до ног — от лица и до самых ног.

Подобные взгляды были крайне невоспитанными, словно Инь Су представлял собой какой-то товар, выставленный на продажу, и чужие взоры были преисполнены оценочного презрения.

Сам Инь Су ни капли не смутился. Он спокойно устроился на месте и углубился в изучение выданного сценария.

Режиссер Ли придерживался принципа абсолютной справедливости при отборе актеров, это касалось даже его собственных учеников. Поэтому, за исключением главных ролей, все остальные претенденты получали сценарии с текстом роли прямо на месте, а очередность прослушивания определялась жеребьевкой.

— Ой, да это же старый У! А я-то думала, ты уехал в деревню огород копать. Это твой новый подопечный? Лицо смазливое, и надо же, сколько сил вложил в подготовку к роли — кто не знает, и вправду подумал бы, что калека.

Какая-то женщина скривила ярко-красные губы и затянула громким голосом, стараясь привлечь всеобщее внимание, после чего остальные вокруг нее согласно захихикали.

Лицо У Миньюаня слегка скривилось. Натянув на губы подобие улыбки, он холодно ответил:

— Сестра Хун, а твой-то подопечный еще не скатился в тираж? Впрочем, оно и понятно, рольки-то ему достаются хоть и мелкие, но до совсем уж массовки ему далеко.

Уж кто-кто, а менеджеры умели мастерски пикироваться словами. Чего только им не доводилось повидать на своем веку: стоило им открыть рот, как черное превращалось в белое, а мертвые оживали.

На долю секунды лицо женщины по имени сестра Хун исказилось злобой, но она тут же взяла себя в руки. Критически скривив уголок рта, она выдала с издевкой:

— Ой, да что вы говорите! Мой Лян Цзывэнь в конце концов вышел из твоих рук, получить для него второстепенную роль — раз плюнуть. А вот ты, старый У, что-то совсем сдал за последнее время, осунулся. Уж не ревел ли по ночам в подушку?

Эти слова задели У Миньюаня за живое, и губы его мгновенно побледнели.

Лян Цзывэнь находился под крылом У Миньюаня еще со времен своего дебюта, можно сказать, тот вырастил его с нуля, тем более что между ними тогда существовала некоторая двусмысленная связь.

Однако компания Чжао Цяня в те годы была всего лишь новичком на рынке, и стоило Лян Цзывэню немного прославиться, как в нем проснулись амбиции. Как ни пытался У Миньюань уговорить и успокоить его, парня все равно переманила конкурирующая фирма. Былая романтика между ними испарилась без следа, сменившись взаимной обидой.

Инь Су оторвался от сценария и перевел взгляд на У Миньюаня, легко читая в его глазах отголоски прошлого.

Время от времени у него проявлялись подобные способности, хотя и крайне редко; впрочем, ко всему происходящему он относился философски.

Сегодняшний случай исключением не стал.

Заметив, что У Миньюань молчит, сестра Хун победоносно ухмыльнулась.

В этот момент дверь впереди отворилась, и оттуда вышел свежий и благородный молодой человек.

Заметив толпу, он слегка растерялся, но тут же опустил взгляд и молча двинулся дальше.

У Миньюань покатил кресло Инь Су вперед, разминувшись с этим парнем.

Сера Хун поспешила навстречу Лян Цзывэню и, бросив пренебрежительный взгляд на спину Инь Су, презрительно фыркнула:

— Всего лишь какой-то калека.

Инь Су знаком велел У Миньюаню остановиться, развернул кресло и в упор посмотрел на нее.

Сестра Хун ничуть не испугалась, выпятив пышную грудь и демонстрируя наглую самоуверенность.

Сложив руки на животе, Инь Су озарил лицо легкой улыбкой, излучающей элегантность и аристократизм.

— Ваш силикон уже пора менять.

С этими словами он спокойно отвернулся, не обращая внимания на то, как мгновенно перекосилось лицо стоящей за спиной женщины.

Сяо Ли прикрыла рот ладонью, и ее плечи мелко дрожали от сдавленного смеха.

У Миньюань, глядя на это утонченное и безмятежное лицо, ощутил исходящую от него необъяснимую ауру таинственности, хотя и не мог понять ее природу.

Инь Су полулежал в кресле, подперев голову рукой, и сонный зевок заставил уголки его глаз увлажниться. На фоне бледной кожи это придавало его облику хрупкую, болезненную красоту.

Стоило ему переступить порог комнаты, как сидевший во главе стола молодой режиссер восторженно прищурился.

http://bllate.org/book/36354/4515096