Готовый перевод My White Moonlight Is Cool and Beautiful / Белая луна: С чистого листа: Глава 3

Чжэн Цзи держал в руках свежие цветы с ошеломленным лицом: он не мог поверить, что человек, за которым он ухаживал целых полгода, на самом деле любит женщин.

В прошлой жизни Янь Чжи по навету приемного брата своего отца, Чжэн Цзи, лишилась ног и осталась без крыши над головой. В дождливую ночную пору она встретила Цзян Цзинь — свою бывшую девушку, и та женщина подобрала ее и принесла к себе домой.

Впоследствии они поженились.

Она всегда думала, что Цзян Цзинь просто жалеет ее, поэтому та неизменно держала с ней холодный тон и оставалась равнодушной, не испытывая к ней сердечной привязанности. И лишь после собственной смерти она узнала, что та женщина, внешне холодная и сдержанная, а втайне тайком обнимавшая и целовавшая ее, по-настоящему безумно любила ее.

(Точка зрения Цзян Цзинь)

После свадьбы Цзян Цзинь и Янь Чжи виделись всего со счетом по пальцам. Подруги в один голос твердили, что Цзян Цзинь наверняка ее не любит, ведь срок годности у чувств богатой наследницы слишком короткий, и ей просто захотелось новизны.

Кто же знал, что она сама была тайно влюблена в Янь Чжи долгие годы. И только сама Цзян Цзинь знала: та девушка не обманывала ее, потому что глаза любящего человека невозможно обмануть.

Янь Чжи любила ее — пусть даже сама она не ведала почему, пока однажды ей не приснился сон.

В том сне она своими руками довела семью Янь Чжи до разорения и гибели, а сама Янь Чжи лишилась ног.

Позже, когда Янь Чжи узнала правду, ее настрой был непреклонен: — Мы разводимся.

Глаза Цзян Цзинь налились кровью, и она униженно молила: — Чжи-Чжи, ты же знаешь, мне нужна только ты. Я ни за что не соглашусь на развод, разве что умру.

[Дерзкая и крутая очаровашка против ледяной богини, что (вычеркнуто) сохраняет холод и самообладание]

[Развод понарошку, а вот крематорий — по-настоящему!]

Глава 2. Две конфеты

Развод обернулся женитьбой. Чистые миндалевидные глаза Ши Сижань слегка блеснули, выражение ее белолицого миловидного личика стало серьезным, и она взяла лежащий перед ней бланк, требующий подписи, чтобы внимательно его изучить. Наверху бланка жирным черным шрифтом значилось: Заявление о подаче заявления на регистрацию брака.

Глубоко вздохнув несколько раз, Ши Сижань обратила внимание на дату, указанную в нижней части заявления: 20 мая 2016 года. Именно в этот день они с Гу Цинвань должны были зарегистрировать брак.

Неужели та автокатастрофа не была иллюзией, и она… переродилась?

Вернулась на четыре года назад.

Ши Сижань ошеломленно сидела на стуле, привыкая к обстановке добрых несколько минут: всё вокруг казалось одновременно и знакомым, и чуждым. До ее слуха донесся озабоченный голос Гу Цинвань:

— Что случилось?

Гу Цинвань расписалась и поставила отпечаток пальца, внезапно испытав чувство огромного облегчения. Однако, повернувшись, она увидела, что Ши Сижань рассеянна, взгляд ее блуждает, и в глубине ее глаз читается даже отторжение.

Внезапно сердце кольнуло от легкой тревоги.

Убедившись, что она действительно вернулась на четыре года назад, Ши Сижань тут же помрачнела и отбросила зажатую в руке ручку: — Я не буду заключать этот брак.

Зная наперед, что произойдет в ближайшие четыре года, у нее не было ни единой причины давать согласие на свадьбу.

В прошлой жизни она наивно полагала, что даже если Гу Цинвань — это холодный и упрямый камень, она все равно сможет растопить ее сердце, но факты доказали обратное: она на это не способна. Гу Цинвань отвергала ее приближение и никогда не ценила ее заботу.

Сердечко Гу Цинвань ёкнуло, и она замерла на месте, словно нечто сходило с рельсов и стремительно ускользало от нее, а ухватить это было невозможно. В ее чистых глазах мелькнула паника, она повернулась всем корпусом, прижала девушку к груди и мягко успокоила: — Малышка, давай сначала подпишем, не будем задерживать тех, кто за нами.

Перед глазами вновь всплыла сцена из сегодняшнего ночного кошмара, и объятия Гу Цинвань стали чуть крепче. Незаметно для себя ее спина взмокла от пота, тонкая белая рубашка плотно прижалась к коже — то ли в просторном зале было слишком жарко, то ли она испытывала страх.

— Ты…

Внезапное объятие привело Ши Сижань в полное замешательство. Мягкое тело Гу Цинвань прижималось к ней так близко, что стоило лишь опустить взгляд, как можно было разглядеть обнаженную наполовину изящную ключицу.

Теплое дыхание овевало ее ухо, а исходящий от Гу Цинвань прохладный аромат окутал ее целиком. За всю прошлую жизнь подобных близких контактов наберется едва ли по пальцам сосчитать, а теперь вот…

Щеки Ши Сижань невольно начали гореть и наливаться жаром, даже мочки ушей порозовели. В горле пересохло, она высунула кончик языка и облизала губы, подавляя бушующее в душе искушение, а затем обеими руками уперлась Гу Цинвань в плечи и оттолкнула ее, с трудом возвращая себе рассудок: — Не нужно так, мы же обо всем договорились…

О разводе.

— Короче говоря, сегодня я ничего подписывать не буду.

Настрой Ши Сижань был тверд: она отодвинула лежащий перед ней бланк и ручку, а договорив, собралась уходить.

Однако стоило ей только подняться, как Гу Цинвань перехватила ее за запястье: — Ши Сижань, не устраивай истерик. Поговорим о чем бы то ни было дома, хорошо?

Пожалуй, в ее памяти это был первый случай, когда Гу Цинвань шла на компромисс перед ней. Уголки губ Ши Сижань скривились в горькой улыбке, она с усилием разжала пальцы Гу Цинвань и произнесла по слогам: — Я не устраиваю истерик.

В конце концов они зашли в тупик. Сотрудница загса кипела от злобы внутри, но статус Гу Цинвань был особым, и она не смела выказывать гнев на лице, поэтому могла лишь тактично напомнить: — Генеральный директор Гу, прошу прощения, если мисс Ши не желает ставить подпись, мы не сможем поставить печать на документы, и ваше заявление о заключении брака будет считаться недействительным. Пожалуйста, обсудите всё между собой и приходите в другой раз. Посмотрите, за вами в очереди стоят еще столько влюбленных, не могли бы вы…

— Она права, не будем отнимать у людей время.

Ши Сижань воспользовалась моментом, достала из сумочки солнцезащитные очки, надела их и быстрым шагом выбежала из окошка.

Когда Гу Цинвань выбежала вслед за ней, силуэта Ши Сижань уже и след простыл. Стоя у входа в суетливом и многолюдном загсе, она вдруг почувствовала растерянность. Брови ее слегка сошлись на переносице, на лице читалась усталость — казалось, она не спала всю ночь.

В то же время у стойки регистрации, располагавшейся слева от входа в главный зал, Ши Сижань опиралась обеими руками о столешницу. На ее тонком запястье красовались поступившие в продажу только недавно часы марки Tissot, а текстурированный красный кожаный ремешок подчеркивал ее беломраморную, чистую кожу.

Через небольшое стеклянное окошко она смотрела на Гу Цинвань, находившуюся неподалеку. Сегодня они регистрировали брак, и Гу Цинвань была одета весьма официально: белая рубашка в сочетании с черными зауженными брюками, а на ногах — черные туфли на шестисантиметровых каблуках.

С того ракурса, где она стояла, был виден лишь профиль Гу Цинвань. Она была очень красива, а ее глаза, подобные осенней воде, то и дело светились некоторой отстраненностью — казалось, ничто в этом мире не способно привлечь ее взгляд, настолько холодной и сдержанной она была.

Сообразив, что Гу Цинвань набирает чей-то номер, Ши Сижань в суматохе вытащила из сумочки телефон и перевела его в беззвучный режим. После внезапного перерождения в ее голове царил полный хаос, и ей хотелось лишь одного — сбежать.

— Я сейчас же вернусь в компанию. — Получив звонок от секретарши, Гу Цинвань словно по наитию оглянулась назад, на левое окошко регистрации, задержала взгляд на две секунды, отвела его и зашагала вниз по ступеням.

http://bllate.org/book/36348/4514457