Готовый перевод The Top Campus Heartthrob / Главный красавец студенческого городка: Глава 17

— Кто не спустил, тот не мужик?

Сронив эту фразу, Чэнь Юйцзун ничуть не озаботился тем, что Мэй Сюй рядом с ним буквально окаменел, покрылся трещинами и рассыпался на мелкие осколки. Он просто забрал со стола ноутбук и вышел, словно появление соседа в его обители было самым обыденным делом на свете.

Мэй Сюй ещё долго простоял неподвижно, а когда окончательно убедился, что этот тип ушёл, ноги у него подкосились, и он с глухим стуком шлёпнулся на стул.

В ту минуту ему хотелось от всего сердца воскликнуть:

«Благодетельница! Сестрица Мяомяо, да ты моя спасительница, какую и за восемь жизней не сыщешь!»

Вот только набрать её номер у Мэй Сюя сейчас поджилки тряслись. Он застрял между молотом и наковальней, и вернуться в безмятежное прошлое уже не было никакой возможности...

Постенав с минуту о своём туманном и непредсказуемом будущем, Мэй Сюй встряхнулся и энергично вспрыгнул, принимаясь за вещи.

Хотя комната блестела чистотой, Мэй Сюй быстро обнаружил: все доступные места для хранения в этой скромной обители были забиты до отказа одним-единственным добром — книгами. В твёрдых и мягких переплётах, на китайском и английском, с иллюстрациями и без, серьёзные научные фолианты и откровенные понты — всё это богатство было выстроено идеальными шеренгами, не оставляя свободным ни единого сантиметра.

Трогать чужое он не дерзнул. Осмотревшись, Мэй Сюй выбрал пустующую кровать напротив койки хозяина и принялся обустраиваться.

Через полчаса в безупречно прибранной комнате образовалась зона, катастрофически выбивавшаяся из общего интерьера. Она смотрелась столь же дико и безудержно, как сбежавшая на сушу лодка, дерзко несущаяся вперёд не на вёслах, а на чистом кураже!

Сам Мэй Сюй остался результатом вполне доволен. Отряхнув ладони, он закрутил на пальце ключи и отправился добывать себе ужин.

Вернулся он поздно, но в комнате по-прежнему никого не было. Первоначальный хозяин хором где-то сгинул.

Мэй Сюй вспомнил сочные сплетни, слышанные у подъезда: двое столь страстных и изголодавшихся по ласке сердец — разве упустят они такой шикарный случай? Верно, снова предаются любви в каком-нибудь уютном гнездышке. А значит, домой этот тип сегодня явно не заявится!

Пружинисто присев, Мэй Сюй взял короткий разбег, щучкой взлетел на кровать и принялся извиваться от нахлынувшего восторга.

— О-е-е-е~! У-а-а-а~!

Ах! Одному! Жить! Какая! Красота!

Кабы! Впрямь! Вся! Эта! Комната! Была! Только! Моей!

О-о-о-о-о-о~!

***

Возвращаясь к себе, Чэнь Юйцзун на мгновение забыл, что у него появился сожитель. Но едва он щёлкнул выключателем, как прямо перед ним возник плакат с пышной, невероятно аппетитной и порочно-милой CG-лолитой, стрелявшей в него кокетливыми глазками.

Чэнь Юйцзун застыл на пороге, а затем перевёл взгляд на соседнюю кровать, ещё недавно пустовавшую. На ней, свернувшись калачиком и сладко посапывая, развалился парень с обнажённым торсом. Из-под него торчал лишь кусочек одеяла, а остальная его часть живописно свешивалась на пол.

Чэнь Юйцзун постоял так пару секунд, опустил взор на его ярко-красные трусы-боксеры, немного подумал... и молча выключил свет.

***

В первые же выходные после начала семестра состоялся самый торжественный и исполненный глубокого драматизма саммит между бывшими жильцами комнат 222 и 213. По определению Мянь-эра, событие это носило эпохальный характер.

— Это рубеж! Это новая веха! Мы встретились, узнали друг друга, сплотились в бурях и вместе прошли сквозь невзгоды! Пусть годы развеют нас по свету, впереди каждого ждёт сияющий и прекрасный завтрашний день!

Пан Чжифэй скорбно воззрился в окно:

— Если ты в порядке, то и день пригож...

Гэ Сяолинь посмотрел на орду, без устали орудующую палочками и выгребающую всё из тарелок, и добродушно заметил:

— Если ты не заткнёшься и не начнёшь жрать, тебе даже чесночных стрелок не останется.

Пан Чжифэй мгновенно вывалился из транса:

— Чёрт вас дери, паршивцы! Я тут поэзией делюсь, а вы только о хавке думаете!

Тем временем Чжан Юн, успевший сработать быстро и точно и набивший брюхо первее всех, вспомнил о насущном. Вообще-то их четвёрка так и жила вместе, Мама Гэ, Кинг-Конг и Дин Му тоже держались кучей, так что единственным выбывшим оставался Мэй Сюй. Естественно, все взгляды устремились на него.

— Дами, слыхал, ты в лотерею сумасшедший куш сорвал? — с хохотом спросил Чжан Юн.

Мэй Сюй с набитым капустой ртом как раз нацелился на дальнюю тарелку с рубленым мясом. При этих словах вся честная компания разом перестала жевать и воззрилась на него.

Почувствовав момент, Мэй Сюй ловко подцепил фрикадельку, отправил её в пиалу и заявил:

— А то! Сразу сотню билетов с джекпотом отхватил! Отныне раб сбросил оковы и поёт песни свободы, тра-ля-ля да тру-лю-лю~!

Мама Гэ не стал подпевать этим балагурам — его всерьёз беспокоило другое:

— А тот... с ним вообще реально ужиться?

Вспоминая, как по этому парню сохнут девчонки со всего студгородка, Мама Гэ понимал: если бы за кем-то бегали с таким азартом, беднягу бы давно на реактивной тяге забросило на Марс.

Мэй Сюй неторопливо проглотил капусту, залпом осушил чашку чая, с грохотом стукнул ей по столу и выдал с барским размахом:

— Вот же у вас узкое мышление! Ограниченное умишко! Заторможенная соображалка! Кто он, а кто я? Хе-хе!

— Он — Трава, ты — Рис. Сложи вас вместе — выйдет в лучшем случае горшок с овощным рисом, разве нет? — подал голос Мянь-эр.

— А овощной рис вкусен только с колбаской, — неожиданно глубокомысленно ввернул Кинг-Конг.

За столом воцарилась гробовая тишина.

— Ах ты ж сука! — спустя секунду Мэй Сюй хлопнул по столу и взвился на ноги. — Ты сам тарелка голого бульона с лапшой! Нашёл чем меня подкалывать!

С этими словами он ринулся за Мянь-эром и нарезал вокруг стола добрых два десятка кругов, пока у остальных не закружилась голова. Лишь тогда Мама Гэ остановил этих двух запряжённых ослов.

— Дами, ты это к чему? Неужто успел толком перетереть с нашим Великим Красавцем? И о чём вы толковали?

Мэй Сюй, тяжело дыша, шлёпнулся обратно на стул и отмахнулся:

— Да о чём... О чём ещё могут толковать настоящие... мужики...

Заметив, что Гэ Сяолинь намеревается учинить подробный допрос, а Дин Му прищурился с недобрым подозрением, Мэй Сюй поспешно зачастил:

— Короче! У нас мирное сосуществование! Каждый дрочит, как хочет, и никто ни к кому не лезет!

Мянь-эр подобрался ближе и с трагической миной прижал руку к груди:

— Дами, ну как можно быть таким дураком! Не говори потом, что братья о тебе не пеклись. Денежное дерево прямо перед носом стоит, а ты даже ветку сгрести не пытаешься! Имей хоть каплю уважения к юаням, включи мозги!

Мэй Сюй отпихнул его физиономию:

— Думаешь, я не вижу твои грязные помыслы? С древних времён добро и зло несовместимы! Заманить меня в демонический культ, чтобы я наживался на честных гражданах? Мечтай больше!

Мянь-эр изобразил на лице высшую степень разочарования:

— Наш Настоятель вовсе не заставлял тебя красть бесцензурные фолианты! Сошли бы и цензурные, и даже полуобнажённые! Но ты нераскаянно глух. С такой дубиной вместо головы нам не по пути. Прощай, коли не шутишь!

Мэй Сюй сложил руки в боевом приветствии и гордо отвернулся:

— Скатертью дорога!

***

Вернувшись со сходки «голодных волков», Мэй Сюй тихонько перевёл дух.

Вообще-то он не считал, что обманул боевых товарищей. Посади этого Красавчика перед ним, и Мэй Сюй был уверен: если у парня есть хоть грамм мозгов, он бы не стал отказываться от предложения о мирном сосуществовании. А почему этот разговор так и не состоялся... Ну, тут уж претензии к самой «травинке»: этот тип перемещался как призрак, не оставляя следов.

За те три-четыре дня, что Мэй Сюй прожил в новой комнате, они после той первой ночной побудки ни разу не пересекались. Каждую роспись после занятий Мэй Сюй коротал в полном одиночестве: ужинал, мылся, и по крайней мере до того момента, как он отправлялся на боковую, сожитель в комнате так и не появлялся. Утром Мэй Сюй открывал глаза — соседняя койка снова пуста. Правда, помятое одеяло недвусмысленно намекало, что ночью на ней кто-то почивал.

«Из чего сделан этот фантом? Шастает день и ночь, у него от такого графика почки не отвалятся?» — искренне недоумевал Мэй Сюй.

Впрочем, если в такой благословенной тишине протекли бы пару лет до выпуска соседа, Мэй Сюй вполне был готов смириться. Хотя где-то в глубине души ему и недоставало привычной общажной суматохи и братского тепла, деваться было некуда — статус «золотого билета» обязывал.

И вот, когда Мэй Сюй уже настроился на очередной восхитительный вечер в полном одиночестве, он отпер дверь — и замер, ослеплённый приглушённым светом и возвышавшейся посреди комнаты высокой фигурой.

Парень стоял с огромным банным полотенцем на шее, с обнажённым торсом, в джинсах с низкой талией, и, слегка наклонившись, вглядывался в монитор на столе.

Услышав звон ключей, Чэнь Юйцзун вполоборота повернул голову. Свет экрана выхватывал лишь половину его лица, влажные пряди волос прилипли к щеке, а сам он мельком и совершенно равнодушно бросил взгляд на вошедшего.

От этого единственного взгляда процессор в голове Мэй Сюя завис на добрые три секунды.

Мозговой CPU, получив картинку с титановых окуляров, автоматически просканировал объект и выдал четыре алых пылающих знака:

«БЕС-ЦЕН-ЗУР-НЫЙ... ФО-ЛИ-АНТ...»

Мэй Сюй вздрогнул и мгновенно опомнился. Поспешно опустив глаза, он прошмыгнул внутрь, на ходу тараторя:

— А-ха, старшекурсник... э-э, с возвращением! Уж помылся?

«Чуть не поддался искушению демонического культа! Благо помыслы мои чисты, а дух несокрушим! Настоящий адепт праведного клана!»

— Угу, — отозвался тот едва слышным горловым звуком.

Мэй Сюй цапнул с изголовья свежие шмотки:

— Тогда я тоже в душ...

И с этими словами пулей метнулся в ванную.

Трём-трём, мнём-мнём. Быстро справившись со всеми процедурами, Мэй Сюй встал перед зеркалом и изобразил позу культуриста.

Тьфу ты! Ну и где мускулы? Плечи и грудь какие-то щуплые, талия словно раздалась, да и пузо слегка выпирает. Раньше он за собой такой кондиции не замечал! Он же всегда гордился своим высоким ростом и длинными ногами!

Но если вспомнить то, что он видел пару минут назад... Та талия, та спина, та грудь...

Блин! Сравнительный эталон категорически нельзя менять на ходу — от этого личная самооценка разлетается в щепки!

Прокопавшись в ванной добрую вечность, Мэй Сюй наконец вылез наружу и обнаружил, что Чэнь Юйцзун уже переоделся в пижаму и устроился на своей койке. Опершись на подушку, он работал за ноутбуком, и сияние экрана придавало его лицу какое-то неземное благородство.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь редким и тихим постукиванием по клавишам.

Мэй Сюй не дерзал шуметь. На цыпочках собрав свои пожитки, он взялся за ноутбук и с величайшей осторожностью взобрался на противоположную кровать. Каждый шаг давался ему с трепетом. Он медленно улёгся, аккуратно взбил подушку и, подготовив всё для комфортного сёрфинга в сети, приготовился включить устройство.

В следующую секунду тишину комнаты разорвал оглушительный рёв:

— ГРОМ-ГРОМ-ГРОМ-ДРЕБЕЗГ!

Чэнь Юйцзун слегка нахмурился. Он сначала бросил взгляд на окно, а спустя мгновение сообразил, в чём дело, и перевёл взор на соседнюю кровать.

Мэй Сюй некоторое время заворожённо сидел без движения, а затем медленно повернул голову и виновато, неловко улыбнулся:

— Хе-хе-хе... Не пугайся, это не трактор под окном... Это мой ноутбук загружается.

http://bllate.org/book/36329/4699483