Готовый перевод My Ex Can't Reach Me / Бывшая больше не в моей лиге: Глава 7

Другое дело — Шэнь Чжао: в финансовых вопросах она на самом деле невероятно щедра и вечно любит баловать Чжай Синмянь подарками. Даже в квартире в Нью-Йорке гардеробы Чжай Синмянь и Шэнь Чжао занимали ровно по половине пространства.

Чжай Синмянь наугад вытащила один комплект, прихватила вещи и направилась на кухню. Волосы она вымыла, но высушить феном так и не осмелилась — лишь промокнула полотенцем, и теперь они полувлажными прядями спадали на плечи, а резинка для волос затерялась на запястье. Закончив с утренними делами, она тихонько, стараясь не шуметь, вышла за дверь.

По пути она заскочила обратно, чтобы оставить завтрак, но надолго задерживаться не стала: сегодня будний день, нужно было спешить в университет на занятия.

Проходя мимо тренировочного поля, она заметила, что уже перевалило за семь часов утра и вокруг постепенно оживленно шумно — все готовились к предстоящему новобранскому лагерю.

На душе у Чжай Синмянь лежал тяжелый груз, и, глядя на этот клочок земли, где она когда-то проливала пот, она невольно погрузилась в задумчивость.

— Эй, Чжай! — Каролин, лучший принимающий команды «Бульдоги», выпрыгнула из-за спины и так налетела на Чжай Синмянь, что та едва устояла на ногах. — Чего это ты сегодня приплелась так поздно?

— До новобранского лагеря всего две недели, неужели так переволновалась, что вчерашнюю ночь провела без сна? — завопила та с притворным изумлением. — О-го-го, наш бульдожий туз Эстер Чжай совсем скоро отправится покорять Лигу! Ли-и-ига, ты к этому готова?!

Они были лучшими напарницами еще со старшей школы, плечом к плечу сражаясь за победу в матче за матчем. И по сей день Каролин оставалась еще одной звездной силой команды «Бульдоги». Была огромная вероятность, что им не доведется выступать за один и тот же клуб, но в бесчисленные вечера после победных банкетов они давали друг другу обещание встретиться на самой вершине.

Чжай Синмянь скосила глаза, бросив на подругу умоляющий взгляд исподлобья. Она хотела высказаться, но совершенно не представляла как, и, промолчав несколько долгих секунд, наконец выдавила:

— ...Прости.

— Кажется, я нарушу обещание.

Внутри у Каролин зазвенели тревожные звоночки, и она отступила на шаг, выпуская Чжай Синмянь из рук:

— Что это значит?

Чжай Синмянь опустила взгляд, и похожие на воронье крыло ресницы отбросили тени на ее лицо. Ее горло слегка дрогнуло, а голос прозвучал ровно:

— Похоже, я не буду участвовать в новобранском лагере.

Сама она была стройной, хрупкой, одета легко, и стояла там совершенно прямо, ничуть не походя на человека, которого постигло крушение надежд, но сердце Каролин почему-то пронзило тупой болью.

Сперва в груди всколыхнулось жгучее чувство предательства, но тут же память подсказала нечто важное, гнев вмиг потух, а лицо залилось багрянцем:

— Не слушай ты их! Они просто завидуют, завидуют, завидуют!

Чжай Синмянь горько скривила уголки губ:

— Но они правы… Мое тело и впрямь слишком хрупкое.

— Черт! — Каролин металась из стороны в сторону, словно разъяренный зверь, а мышцы на ее руках напрягались и вздувались. — Проклятье, они совсем тебя не знают! Ты проворна, как кролик, а сила верхней части туловища просто невероятна!

— Послушай, Чжай, — Каролин схватила Чжай Синмянь за плечи. — Скауты вовсе не способны диктовать свою волю руководству клубов. Клянусь богом, ты — самый талантливый и особенный квотербек из всех, кого я когда-либо видела. Тебя не отсеют, ты станешь самой яркой звездой на футбольном поле, это же очевидно для всех нас, верно?

— О чем это вы тут толкуете? — Аллан издалека заметил раскрасневшееся лицо и надутую шею Каролин, что невольно вызвало у него легкую улыбку. Он подошел к девушкам и поздоровался: — Утром надо тренироваться, а вы тут болтаете.

Каролин тут же ухватилась за него как за спасательную соломинку и торопливо затараторила:

— Тренер, уговорите Чжай! Она говорит, что не хочет ехать в новобранский лагерь.

Услышав это, Аллан изумленно замер и перевел взгляд на Чжай Синмянь:

— То, что она говорит — правда?

Никто на свете не знал лучше Аллана, каких трудов стоил Чжай Синмянь американский футбол. В конце концов, именно он в свое время захлопнул перед ней дверь, и он же собственными глазами наблюдал, как всего за год она превратилась в ту, кем стала сейчас.

В глазах Аллана Чжай Синмянь была эталоном невероятного трудолюбия, самодисциплины и природного таланта. И хотя слабые физические данные в силовой борьбе неизменно оставались ее ахиллесовой пятой, ее точность пасов, ловкость и умение ориентироваться в кризисных ситуациях поражали воображение.

Хотя после Сюй Фэй мало кто в спортивном мире продолжал ставить на игроков азиатского происхождения, Аллан неизменно верил, что Чжай Синмянь способна выдать блестящий результат. В этом году он отдал ей свое единственное приглашение.

Чжай Синмянь не смела поднять на него глаз. Лицо ее побелело, пальцы нервно сжались в кулаки, и наконец она произнесла:

— ...Да, тренер, мне очень жаль.

Брови Аллана задрожали. В нем заговорило стремление удержать талантливого игрока, но он не стал устраивать сцену, подобную истерике Каролин — в душе он прекрасно понимал причины малодушного отступления Чжай Синмянь. Поездка в тренировочный лагерь — еще не гарантия успеха, а если даже случится драфт-провал, впереди выпускной сезон, и перед Чжай Синмянь открыта еще тысяча дорог.

Все дело в банальном страхе: а вдруг тебя выберут, а потом придется бесславно уйти с поля? Упущенные возможности и временные затраты могут превысить годы упорного труда.

Аллан повидал на своем веку немало подобных историй, но ему и в голову не приходило, что такое случится с его любимой воспитанницей — Чжай Синмянь. Он шевельнул губами, подавляя в зародыше готовые сорваться уговоры, после чего молча похлопал девушку по плечу и вздохнул:

— Обдумай все хорошенько сама. Приглашение я за тобой придержу, если передумаешь — знаешь, где меня найти.

Чжай Синмянь испуганно вскинула голову:

— Тренер, вы...

— М?

— А я думала, вы станете меня отговаривать.

Аллан остановился на полшага:

— Чжай, запомни: твоя жизнь принадлежит только тебе. Никто не вправе диктовать тебе решения, и я уважаю любой твой выбор.

Чжай Синмянь так и застыла на месте, еще долго не в силах прийти в себя.

…

Шэнь Чжао спала беспокойно. В облаке знакомого аромата шампуня в ее снах поочередно сменялись два похожих лица.

То Сюй Фэй восторженно сообщает ей: «А-Чжао, клуб продлил со мной контракт!», то она превращается в Чжай Синмянь — тощую, хрупкую, с блестящими от слез глазами и светлым стеклянным взглядом, источающим пугающую хрупкость, и допытывается, за что с ней так поступают.

Но Шэнь Чжао считала, что не совершила ничего предосудительного, и с невозмутимым видом выдерживала ее взгляд.

Вскоре она проснулась.

Шэнь Чжао приподнялась на постели, невидящим взором уставившись перед собой, а ее умиротворенное сердце вдруг словно пробило брошенным камнем — в груди появилось странное, необъяснимое предчувствие.

Она повернула голову и провела рукой по соседнему месту — простыни уже успели остыть.

Это тревожное щемящее чувство мгновенно рассеялось, сменившись резким приступом внутреннего беспокойства, и ее брови сошлись на переносице.

Решила отделаться от нее отговорками?

Разве она не собиралась все бросить? Почему она снова поперлась на тренировку?

Шэнь Чжао поспешно нашарила телефон:

— Ты где?

http://bllate.org/book/36327/4512775