— Цзян Мянь, я думал, ты что-то скажешь, — Цзян Мянь неожиданно рассмеялся.
Цяо Юй нахмурился:
— То, что я сказал, очень важно.
Он не знал, как нынешний Цзян Мянь определяет понятие «быть вместе», но для Цяо Юя это было равносильно нормальным отношениям и браку, просто у них не было возможности получить свидетельство о регистрации.
Цзян Мянь спрятал руку Цяо Юя в свой карман и, встав с ним плечом к плечу, произнёс:
— Дай мне немного времени, я улажу все дела.
Цяо Юй молчаливо согласился с этим жестом, позволяя вести себя вперёд:
— Тогда подождём некоторое время.
— Нет, — Цзян Мянь с улыбкой посмотрел на него, — я не могу ждать.
Цяо Юй потерял дар речи:
— Твоё дело, жди или не жди.
— Мне нужен ответ, — Цзян Мянь сжал его руку. — Цяо Юй, дай мне ответ.
Цзян Мянь редко называл Цяо Юя по полному имени. Обычно он, вслед за бабушкой, звал его Сяо Юй или, более ласково, А-Юй.
И не только наедине, но и в классе.
Два парня, которые называют друг друга такими уменьшительно-ласкательными именами, иногда становились поводом для шуток.
Цзян Мянь не возражал, он никогда не обращал на это внимания.
А вот Цяо Юй возражал. Он как-то упомянул об этом Цзян Мяню, и тот пообещал, что всё решит.
Цяо Юй думал, что он просто изменит манеру обращения, чтобы исправить проблему, но Цзян Мянь решил вопрос кардинально — устранив тех, кто создавал проблему.
После этого он продолжал звать его А-Юй, но больше никто не смел сплетничать.
Единственный раз, когда Цзян Мянь назвал Цяо Юя по полному имени, был в выпускном классе.
После наступления зимы у Цяо Юя постоянно мёрзли руки и ноги, и Цзян Мянь, как живая грелка, забирался с ним под одно одеяло.
Во сне они тесно прижимались друг к другу, переплетаясь конечностями.
Им было по шестнадцать-семнадцать лет, они уже достаточно понимали в жизни, и такая близость была в некотором роде странной, но они оба всё осознавали и никто не заговаривал об этом.
Это молчаливое согласие длилось до одного дня зимних каникул, когда Цяо Юй проснулся и обнаружил, что Цзян Мянь пристально смотрит на него.
Он привычно свернулся калачиком в объятиях Цзян Мяня, наполовину укрывшись толстым одеялом. Цяо Юй почувствовал неладное и издал вопросительное М-м?, выражая своё недоумение.
Он только что проснулся, сознание ещё было затуманено, и он машинально потянулся ногой к Цзян Мяню.
Тот естественно перехватил его ногу, согревая своей тёплой ладонью от пятки до подъёма.
— Цяо Юй.
Цзян Мянь назвал его по полному имени, и остатки сна у Цяо Юя мгновенно улетучились.
Он прищурился, как кролик, выглядывающий из кучи спутанных волос на голове:
— А?
— Я считаю тебя своим братом?
Цзян Мянь был старше Цяо Юя на год, но они никогда не придавали значения возрасту в их общении.
Цяо Юй не понимал, зачем сейчас высчитывать их родство, но если уж считать, то, в принципе, можно было назвать его братом.
— Ты считаешь меня братом? — снова спросил Цзян Мянь.
Цяо Юй, всё ещё сонный, пробормотал:
— М-м-м.
Цзян Мянь потряс его, заставляя проснуться, и снова назвал по полному имени:
— Ты считаешь меня только братом?
У Цяо Юя в голове был туман. Если не братом, то кем? Не сестрой же.
— Что значит твое м-м-м? — Цзян Мянь ущипнул его за щеку. — Я серьёзно спрашиваю.
Цяо Юй не знал, что нашло на Цзян Мяня, но раз уж тот спрашивает всерьёз, он решил ответить так же:
— Если хочешь, чтобы был братом — пусть будет, мне без разницы.
Назвать его братом было несложно, раз Цзян Мянь хочет это слышать, Цяо Юй не против.
— Брат, так пойдёт? Ты мой брат.
Цяо Юй пробормотал это несколько раз, но лицо Цзян Мяня становилось всё мрачнее — он был явно недоволен.
Цяо Юй ломал голову, пытаясь понять, чем обидел этого господина, и остаток дня они провели в неловкой обстановке.
В итоге Цзян Мянь первым пробил эту стену молчания. В канун Нового года, когда все вышли на улицу пускать фейерверки, он спросил Цяо Юя:
— Кто из братьев спит в обнимку?
Цяо Юй подумал: конец.
Он начал запинаясь объяснять, что больше они спать вместе не будут.
Но Цзян Мянь снова остался недоволен:
— Мы обязательно должны быть просто друзьями?
Цяо Юй подумал: в любом случае не сёстрами, и не братом с сестрой.
Может, Цзян Мянь хочет, чтобы он был сестрой? Но они так долго жили вместе, и он не замечал за Цзян Мянем таких наклонностей…
Хаос в голове внезапно прекратился, Цяо Юй с запозданием осознал происходящее и закрыл лицо руками.
— А-а! — крикнул он, и его голос утонул в грохоте фейерверков, взлетающих в небо.
Цзян Мянь посмотрел на ночное небо:
— С Новым годом.
Сейчас было не до праздника.
— Ты меня поцеловал? — спросил Цяо Юй.
Цзян Мянь перевёл взгляд на него:
— И что?
Это «и что» прозвучало так естественно, что Цяо Юй не знал, как на это ответить.
Наступившее молчание заставило Цзян Мяня притвориться мертвым: после этого он полностью игнорировал всё, что говорил Цяо Юй.
А Цяо Юй вначале, будучи с похмелья, бегал и расспрашивал его, но, осознав всё на следующий день, не только перестал подходить, но стал всячески избегать Цзян Мяня.
Потому что он постепенно начал принимать реальность: Цзян Мянь действительно поцеловал его в новогоднюю ночь.
Хотя поцеловал он его в щёку, и можно было списать это на проявление родственных или дружеских чувств.
Но это выглядело слишком неестественно, так неестественно, что Цяо Юй пытался убедить себя в этом целый день, но безуспешно.
Он не знал, был ли Цзян Мянь таким неловким человеком, который выражает заботу о младшем брате, чмокая его в щёку.
Он боялся спрашивать, опасаясь получить ответ, который не хочет слышать.
В тот период Цзян Мянь не только редко искал его, но даже во время сна не хотел обниматься, называл его только по полному имени, причём делал это с таким суровым лицом, что у Цяо Юя едва ли не развилась психологическая травма.
— Цяо Юй, не двигайся.
— Цяо Юй, ты избегаешь меня?
— Цяо Юй, ты любишь меня.
Глаза Цяо Юя расширились от изумления.
Цзян Мянь повторил снова, ещё более уверенно:
— Ты любишь меня.
Этот самоуверенный тон был таким противным, что Цяо Юй хотел влепить ему пощёчину.
Но он не успел произнести ни слова, потому что его губы были захвачены.
Они впервые поцеловались на снегу. Цзян Мянь одной рукой обнимал Цяо Юя за талию, а другой прижимал его за затылок, будто контролируя все его действия и лишая сил, полностью замыкая его в своих объятиях.
Цяо Юй так ослаб от поцелуя, что едва стоял на ногах, и только потом смутно осознал:
— Что ты делаешь?
— Целую тебя, — Цзян Мянь прижался своим лбом к его. — Дашь себя поцеловать?
Цяо Юй поджал губы, думая, что этот человек совсем потерял стыд: разве поцелуй не состоялся, независимо от того, разрешил он или нет?
Облачка пара от дыхания застилали глаза, Цяо Юй вжал голову в плечи, пытаясь отстраниться, но Цзян Мянь преследовал его.
Он не сказал ни да, ни нет.
— Я так хорошо к тебе отношусь, а ты даже поцеловать себя не даёшь?
Цяо Юй не понимал, как Цзян Мянь может так естественно говорить о подобных постыдных вещах, и тогда списал всё на то, что у него слишком толстая кожа.
Позже он понял: Цзян Мянь — расчётливый бизнесмен. Он любит Цяо Юя, вкладывает свои чувства, а значит, обязан получить отдачу.
Поцелуями или объятиями.
Как и сейчас.
Деньги, потраченные на бабушку, не были потрачены зря, и унизительные уговоры третьего молодого господина Клана Цзян тоже.
Цяо Юй принял помощь Цзян Мяня и теперь должен был ответить взаимностью.
Цяо Юй внезапно успокоился.
Он вспомнил, что когда-то сказал Цзи Чжунъюаню: «Если Цзян Мянь может делать это ради денег, почему я не могу?»
Ещё как может.
Может прямо сейчас.
— Любишь меня? — тихо спросил Цяо Юй. — Переведи миллион, тогда поверю в искренность.
Говоря это, Цяо Юй не думал, что Цзян Мянь действительно выложит миллион, и уж тем более не рассчитывал получить его немедленно.
В сущности, он просто хотел поставить Цзян Мяня в неловкое положение, но не ожидал, что тот тут же достанет две банковские карты и вложит их в руки Цяо Юю.
— Эти деньги чистые. Возьми.
Цяо Юй опешил, но всё же, набравшись храбрости, взял карты.
Взглянув на них, он заметил, что они не местного банка, и слегка засомневался:
— У тебя есть и «грязные» деньги?
Цзян Мянь моргнул:
— Есть.
Цяо Юй: «…»
Не обязательно было быть таким честным.
Хотя Цяо Юй всё ещё колебался, он убрал карты в карман.
— Грязные деньги брать нельзя.
— М-м, — Цзян Мянь кивнул, сейчас он был послушным, как верный пёс. — Я не касаюсь их.
Эта искренняя атака застала Цяо Юя врасплох. Изначально он хотел высмеять Цзян Мяня, а теперь даже подумал, что тот не так уж и непростителен.
— Ты дал мне ответ? — спросил Цзян Мянь.
Цяо Юй поднял голову:
— Что?
Цзян Мянь молча посмотрел на него пару секунд, затем внезапно притянул за руку и, наклонившись, заключил в объятия.
Цяо Юй, прижатый за поясницу, сделал полшага вперёд и уткнулся лбом в грудь Цзян Мяня.
Знакомый аромат почти захлестнул его. Несколько секунд он задерживал дыхание, и лишь когда понял, что это самое настоящее объятие, резко вскинул голову.
По сравнению с прошлым, Цзян Мянь заметно вырос, и при объятии Цяо Юю приходилось задирать голову, чтобы положить подбородок ему на плечо.
Снежинки кружились в воздухе, попадая в поле зрения Цяо Юя.
Он закрыл глаза, чувствуя тёплое дыхание у своего виска и бешено бьющееся сердце.
Переносица заныла, а в глазах затуманилось.
Даже если в глубине души он сотню раз повторял себе не наступать на те же грабли, сердце билось в том же ритме, что и десятилетие назад, и стоило приблизиться, как контроль был потерян.
Хотя бы на это мгновение — не думать ни о чём.
Прошлое, настоящее, вся эта суматоха — пусть всё подождёт.
Цяо Юй опустил руки вдоль тела, его пальцы слегка дрогнули и сжались на подоле одежды Цзян Мяня.
Он держался за этот маленький кусочек ткани так сильно, что костяшки пальцев побелели.
http://bllate.org/book/36293/4507543
Сказали спасибо 0 читателей