Готовый перевод See You Tomorrow, Wolf Drinking Soy Milk / Увидимся завтра: Снова влюбиться в богача: Глава 8

Цзян Мянь вздохнул:

— Поесть-то всё равно надо.

Цяо Юй снова стянул с себя одеяло:

— Убирайся!

Цзян Мянь невозмутимо стерпел эту прилетевшую прямо в лицо порцию ругани:

— Ты с самого утра злишься, отдохни немного.

Цяо Юй попытался встать и уйти, но Цзян Мянь перехватил его за руку и заставил снова сесть.

Они замерли друг напротив друга, никто не желал уступать. Цяо Юй в бешенстве толкнул его в грудь, однако Цзян Мянь даже не пошевелился, зато сам Цяо Юй чуть не рухнул обратно на постель.

Огромная разница в телосложении и силе лишала Цяо Юя всякой возможности уйти силой. От злости и беспомощности он едва не потерял рассудок и решил выместить всё своё отчаяние на громкости голоса:

— Я велел тебе убираться! Пошёл вон, твою мать! —

Он швырял подушки, швырял одеяло, швырял всё, до чего мог дотянуться.

Из-за резких и размашистых движений у него в глазах снова потемнело, и он, словно страус, уткнулся лицом в постель, отказываясь подниматься.

В голове кружилось.

— Ухожу, ухожу, — Цзян Мянь перешагнул через разбросанный по полу мусор и наконец отступил: — Я позову Тетю Сун, не изводи себя так.

В палате стоял такой грохот и такая буря, что Брат Ван, стоявший за дверью, не на шутку встревожился.

Он думал: с чего это молодой господин Цзян ведёт себя как послушная молодая жена, у которой совсем нет характера? Цяо Юй уже с самого утра его костерит, а он всё ласково и вежливо улыбается, словно старая черепаха. У самого Брата Вана на собственную жену столько терпения не было.

Цяо Юй тоже хорош: нрава мягкого, воспитания отменного, а ругается — и всё время одним и тем же словечком.

Будь на его месте Брат Ван, он бы выдал сотню-другую трёхэтажных конструкций без повторов.

Белым днём, средь бела дня — пользуются тем, что есть деньги, и устраивают произвол?

Чуть было не обманули его, сделав соучастником похищения молодого студента.

Подумаешь, деньги! Раз богатый, так можно творить всё, что вздумается?

У него уже почти классовая ненависть просыпалась.

Поэтому, когда дверь палаты отворилась, Брат Ван с праведным гневом набросился на вышедшего:

— Да как ты...

Цзян Мянь бросил на него косой взгляд, его суровое лицо не выражало абсолютно ничего.

Глазницы у него были глубокие, надбровные дуги высокие, а когда он не улыбался, уголки губ опускались, придавая ему зловещий вид. Этот взгляд сверху вниз нёс в себе безумное давление человека из высших кругов — хватило одного мимолётного, едва заметного взгляда, чтобы Брат Ван мгновенно заткнулся.

Брат Ван: «…»

Определенно, наваждение на него нашло, не иначе.

Цзян Мянь не стал с ним церемониться.

— Спасибо за помощь, если больше ничего нет, возвращайся.

Брат Ван:

— Ой… ой!

Разве может быть «ничего нет»? Даже если бы и было, возвращаться он уже не смел.

Цзян Мянь велел нескольким медсёстрам войти в палату и навести порядок, а сам остался дежурить у входа.

Одна из медсестёр протянула ему папку с документами, докладывая об оценке состояния пациента и предстоящих медицинских осмотрах.

Цзян Мянь опустил взгляд, перелистывая страницы, а затем прикрыл глаза и некоторое время слушал вполуха.

Он не спал всю ночь, голова раскалывалась от боли. Подняв руку, он потёр точки цзинмин, но толку от этого было чуть.

Минут через пять Цзян Мянь выслушал весь список процедурочков и с царственным видом бросил:

— Угу.

Медсестра забрала бланк:

— Пациент уже устроен, нам нужно начинать немедленно?

Цзян Мянь открыл глаза:

— Где Ло Хаo?

Медсестра ответила:

— Директор Ло ушёл завтракать.

— Завтракать? — лицо Цзян Мяня помрачнело. — Чтобы через пять минут был передо мной.

Брат Ван мысленно вытер пот со лба за Ло Хао.

На какое-то мгновение ему показалось, что мужчина перед ним и тот парень в палате — совершенно разные люди.

По крайней мере…

Нельзя же так резко переключаться.

Однако в следующий же миг, когда в коридоре появилась скромно одетая женщина средних лет, этот излучающий отталкивающую ауру властный господин за какие-то доли секунды скатился по наклонной до самого низу и, словно родную матушку завидев, тут же сорвался с места навстречу:

— Тетя Сун, вы наконец пришли! Сяо Юй отказывается есть, помогите мне его уговорить.

***

К моменту прибытия Тетя Сун медсёстры как раз заканчивали убирать беспорядок.

У входа валялись осколки разбитого стакана, которые Цзян Мянь ловко подобрал.

Тетя Сун пришла в ужас:

— Матушка моя родная, вы что тут, драку в комнате устроили? Откуда столько воды на полу…

Увидев Цяо Юя, она оборвала фразу на полуслове, а затем её тон взлетел до небес:

— О господи! Что у тебя с лицом?!

Цяо Юй только-только оделся и собрался уходить, но не успел даже толком опустить ноги на пол, как эта женщина бросилась на него тигриным прыжком и вмиг затолкнула обратно на постель.

— Как же это тебя угораздило личико испортить!

Цяо Юй растерянно потрогал себя за щеку — зеркала поблизости не было, и он не мог видеть, как выглядит со стороны.

Хотя щека действительно казалась ужасно опухшей, горела и пылала, но… но не до такой же степени, чтобы прямо-таки лицо испортить?

— Да целое оно, целое, целое, — за спиной Тетя Сун принялся наперебой отрицать Цзян Мянь. — Просто аллергия, покраснело немножко, такое свеженькое, очень даже симпатично смотрится.

Цяо Юй скривился.

— Бедненький ты мой, бедненький, — Тетя Сун протянула руку и тоже погладила Цяо Юя по щеке. — Болит?

Цяо Юй покачал головой.

— Не болит? Ну раз не болит, давай ешь, — Тетя Сун махнула рукой назад: — Сяо Мянь, неси завтрак.

Цзян Мянь тут же повернулся, держа в руках поднос — он только этого слова и ждал:

— Иду, тётя!

С какой это стати Тетя Сун стала звать его Сяо Мянем? И к кому это Цзян Мянь обращается «тётя»?

Цяо Юй никак не мог взять в толк: прошла всего одна ночь, откуда между этими двумя такая идиллия?

— Съешь яйцо, — Тетя Сун в два счёта очистила чайное яйцо от скорлупы и протянула ему. — Скоро бабушка проснётся, мне её на обследование вести надо. Ты уж давай сам за собой следи, не заставляй людей волноваться.

Цяо Юй взял яйцо и почувствовал себя полным неудачником, от которого избавились.

Именно избавились же, да?

— Я… — Цяо Юй попытался возразить, но тут же осёкся: — Какое ещё обследование?

— Медицинское, конечно, — Тетя Сун не прекращала хлопотать и пододвинула к нему стакан соевого молока. — Сяо Мянь устроил бабушке бесплатное обследование, ну и мне заодно перепало. Мы отроду по больницам не проверялись, хи-хи! Ты пей давай, соевое молоко свежевыжатое, очень вкусное!

Цяо Юй взял протянутый стакан и был вынужден сделать глоток.

Тетя Сун вытерла руки и перед уходом наклонилась к самому уху Цяо Юя, шепотом наставляя:

— Сяо Мянь и долги вернул, и человеком стал достойным, к тому же так к тебе хорошо относится. Будь помягче, не показывай ему кислую минy.

Цяо Юй: «…?»

Он несколько секунд беззвучно хватал ртом воздух, не зная, что на это ответить, а затем просто закрыл глаза и с обреченным вздохом бросил:

— Идите уже.

Ло Хао, который ел на ходу и нёсся сюда сломя голову, появился у дверей как раз вовремя, чтобы Цзян Мянь передал ему Тетю Сун.

Тетя Сун похлопала Цяо Юя по тыльной стороне ладони и радостно удалилась.

— Бесплатное обследование? — лицо Цяо Юя мгновенно вытянулось. — Эта больница ведь не государственная, верно?

Одна эта палата была роскошнее его собственного дома, и с первого взгляда было ясно, что клиника вовсе не рядовая.

А у молодого господина Цзяна нынче и статус другой, так что и вещи, которые он достаёт из кармана, соответствующие.

Цзян Мянь не стал отвечать на этот вопрос напрямую, а перевёл тему, чтобы отвлечь внимание:

— У бабушки уже средняя стадия болезни Альцгеймера. Если не начать лечение, в худшем случае в течение двух лет она полностью утратит способность к самообслуживанию.

Цяо Юй слегка замер и поднял голову.

Цзян Мянь стоял у кровати, его голос звучал мягко:

— Хотя у бабушки ещё и астма, переживать не стоит — здесь и условия, и медицина первоклассные. Зимой бабушке в таком месте будет намного легче.

При упоминании бабушки буря, бушевавшая в душе Цяо Юя еще десять минут назад, немного улеглась.

Но он быстро сообразил, в чём подвох, и тут же среагировал:

— Я здесь жить не буду.

— Верно, — прикинулся дурачком Цзян Мянь. — Бабушка будет жить.

Цяо Юй отрезал:

— И бабушка моя здесь жить не будет.

Ни чужих денег, ни чужой заботы Цяо Юй принимать не собирался — он был не в силах расплатиться ни за то, ни за другое.

Пусть он и не мог дать бабушке самого лучшего, но изо всех сил старался делать всё, что в его силах.

И бабушка не стала бы его винить.

— Я прямо сейчас заберу её отсюда.

Цзян Мянь постоял немного у кровати, затем притянул Цяо Юя за руку и присел на корточки.

Подняв голову, он жалобно заглянул ему в глаза:

— Ты ведь тоже не хочешь, чтобы бабушка мучилась зимой, верно?

Цяо Юй опустил взгляд и выдернул руку.

Его кадык судорожно дёргался — в этих словах явно слышался неприкрытый шантаж.

— Не твоё дело.

— Как это не моё? — Цзян Мянь снова перехватил руку Цяо Юя и насильно переплел их пальцы. — Я же когда-то занимал у тебя деньги, этот долг я до конца жизни не забуду.

Цяо Юй: «…»

Бумеранг, запущенный им же давным-давно, прилетел прямо в него самого.

— Ты дурак или притворяешься?

— Честно, — Цзян Мянь смотрел на него чистейшими, преданными глазами. — Мы, младшее поколение, разве не ради того стараемся и зарабатываем, чтобы старшим жилось лучше? Бабушка уже в таком возрасте, неужели твоё сердце стерпит, чтобы она задыхалась в той коморке?

У Цяо Юя яростно дёргалась жилка на виске, но подобрать хоть какие-то слова в ответ он не мог.

Ладонь Цзян Мяня легла на тыльную сторону кисти Цяо Юя, где на месте вчерашних капельниц проступали синеватые следы от уколов.

— Здесь есть всё необходимое, круглосуточный уход. Если ты поселишь бабушку здесь, то и сам сможешь меньше уставать, и больше сил сможешь уделить учебе…

— Стоп, — Цяо Юй вдруг словно что-то понял. — Откуда ты знаешь, что это бабушка?

Цзян Мянь выглядел самым невинным созданием на свете — он ещё не осознал всю серьёзность положения:

— Разве не бабушка?

— Бабушка.

Цяо Юй не стал отрицать.

— Но большинство людей при первой встрече назвали бы её бабушкой в смысле чужой пожилой женщиной.

Слепое пятно, оставшееся без внимания.

Когда Цяо Юй произнёс это вслух, Цзян Мянь даже опешил.

— И правда, — он напустил на себя вид человека, которого озарило только что, и казался куда более озадаченным, чем сам Цяо Юй. — Почему бабушка?

Цяо Юй поджал губы, окончательно побеждённый его мастерской игрой:

— Да потому что ты никакой не амнезик.

Можно притвориться страдающим потерей памяти, но невозможно играть роль безупречно.

Мелочи, которые ускользали от внимания самого лжеца, и выдавали всю подноготную.

Услышав это, Цзян Мянь не выказал никаких бурных эмоций.

Он лишь помолчал немного, а затем спросил:

— Значит, между нами действительно что-то было.

Дыхание Цяо Юя резко участилось.

Хотя он ещё ничего не ответил, Цзян Мянь уже выглядел так, будто получил абсолютное подтверждение:

— Должно быть, что-то действительно было.

Ответ так и рвался с языка.

http://bllate.org/book/36293/4507534