Готовый перевод I Just Crave Your Knowledge / Жажду лишь твоих знаний: Глава 10

Наступил второй вечер.

Хань Шэнь вышел из туалета и столкнулся нос к носу с Чжан Мином, который изо всех сил натягивал на плечи короткие рукава футболки.

Чжан Мин на мгновение замер:

— Брат Хань, косишь под «Кроуза — Юность в огне»?

Хань Шэнь как раз развязал хвостик на макушке, зачесал волосы назад, и теперь пряди свисали за ушами, еще сильнее подчеркивая резкие и холодные линии его бровей и глаз.

Он бездельничая наблюдал, как Чжан Мин продолжает задирать рукава, пока наконец не обнажились рельефные мускулы на обеих руках, чем тот остался крайне доволен. Затем Чжан Мин выудил из школьного рюкзака маленькую деревянную расческу, смочил ее из бутылки с минеральной водой и аккуратно зачесал волосы снизу вверх.

Чжан Мин повертелся туда-сюда:

— Брат Хань, как тебе мой новый прикид? Чувствуешь, как улетучилась наивность школьника и добавилось немного дерзкой развязности крутого парня?

Слова застревали в горле от их обилия.

Хань Шэнь приоткрыл рот:

— ...Довольно своеобразно.

Чжан Мин с чувством полного удовлетворения обернулся и забарабанил в плотно закрытую дверь туалета:

— Брат Чэнь? Ли Фэй? Малыш Хэн? Вы что, переодеваетесь до потери пульса? Если опоздаем еще хоть немного, по тем трем соплякам уже сороковины справлять придется!

Дверь отворилась.

Чэнь Чэнь сменил одежду на пеструю шелковую рубашку в юго-восточном стиле, где красный и зеленый цвета переплетались в причудливый узор. Один ее край был заправлен в джинсы, а второй небрежно свисал сбоку. Пара верхних пуговиц на груди расстегнута, обнажая полоску бледной, прохладной кожи, а на ключице покачивалось ожерелье с черепом демона.

— ... — Хань Шэнь не удержался и бросил еще пару взглядов.

Чэнь Чэнь зарылся длинными пальцами в волосы, взъерошив их самым варварским образом так, что получилась прическа, не признающая никаких авторитетов, а в его взгляде и чертах лица проступил незнакомый прежде легкий налет легкомысленной бунтарности. Он закинул лямку рюкзака на плечо.

— Все готовы?

Хань Шэнь поинтересовался:

— И этот твой способ действительно сработает?

Чэнь Чэнь вытащил из кармана сигарету:

— Клин клином вышибают. Чтобы иметь дело с уличными отморозками, нужно вести себя еще более по-бандитски, чем они.

Приятели по одному высыпали наружу. Сян Хэн засунул школьную форму в рюкзак, закинул на плечо раздувшуюся ношу и буркнул:

— Чего это Ли Фэй до сих пор копошится? Вечно возится, как бабка.

— Подождите, сейчас!

Стоило ему сказать «сейчас», как из-за двери показалось нечто с огромным накрашенным ртом и нахлобученным париком грязно-желтого цвета, напугав остальных так, что те отшатнулись на шаг назад.

— Брат Чэнь, я похож на клоуна? — Ли Фэй оскалился, запихивая в рюкзак косметичку, которую стянул у собственной матушки.

Чэнь Чэнь: «…………»

Хань Шэнь медленно произнес:

— Будь увереннее в себе, убери слово «похож».

Ли Фэй:

— И-и-и.

Эта банда свирепых головорезов выбралась из общественного туалета, привлекая к себе стопроцентное внимание прохожих, и уверенно направилась к переулку.

Уличные хулиганы как раз пересчитывали под фонарем деньги и шумно щелкали пачками купюр:

— Мелкий, бабок-то не хватает. Целый день собирали, и вот это наскребли? Ты мои слова мимо ушей пропустил? Знаешь, что бывает с теми, кто не уважает старших?

Юь Байюнь дрожал всем телом и лихорадочно соображал, почему же брат Чэнь и остальные до сих пор не переоделись — ведь так и до беды недалеко!

Он из последних сил тянул время, лихорадочно выдумывая отговорки, как вдруг услышал шаги, от которых зашуршал щебень.

Парни на звук обернулись и оба остолбенели.

Пятеро диких парней умудрились придать обычным школьным рюкзакам вид золоченых тесаков длярукопашной. Они с размаху швырнули их на землю и тут же согнулись в три погибели, шаря вокруг в поисках кирпичей.

Правда, пошарив с минуту, все пятеро слегка растерялись.

В руках было абсолютно пусто.

Накануне здесь побывала полиция и подчистую вынесла из переулка все потенциально опасные предметы, включая кирпичи, ножки от табуреток, крышки мусорных баков и даже обломанные ветки деревьев.

Парочка бандитов с первого взгляда на воинственный настрой пришельцев поняла, что те пришли задираться, и во всю глотку заорала:

— Эй, дружки, вы чего удумали?

Из-за поясов тут же выскочили электрошокеры.

Хань Шэнь, оставшийся без оружия в разгар подготовки к массовой драке, замер на секунду:

— Чэнь Чэнь, чтоб твоего деда...

Чэнь Чэнь молча снес это обвинение. Ситуация развивалась совершенно непредвиденно, но, лихорадочно поразмыслив пару секунд, он залез в рюкзак и долго шарил там, пока в его руке не оказался увесистый сборник задач по математике повышенной сложности, которым запросто можно было убить человека.

Он свернул книгу в плотную трубку и свистнул:

— Полезный факт: книги — отличные изоляторы.

Гопники изначально рассчитывали посмеяться над этой компанией малолеток-придурков, но стоило остальным ребятам резко вытряхнуть из рюкзаков целые горы тетрадей, ручек и тестовых вариантов, как лица тех озарились мрачной, железобетонной уверенностью, а в осанке проснулась истинно мужская удаль.

Что это за хреновы «изоляторы и полезные факты»? Заклинания вроде Сезам, откройся или лампы Алладина?

Пока бандиты хлопали глазами, самый борзый из противников уже подскочил к ним вплотную, сжав в руке задачник и совершив молниеносный выпад. Те не успели и глазом моргнуть, как электрошокер выбили у них из рук ударом сверху вниз, отчего заныли предплечья, а оружие со звоном рухнуло на землю.

Следом в ход пошло что-то тяжелое, принявшееся ожесточенно лупить их по макушкам.

Удар. Еще удар.

— Идем со мной... вместе... ощутим... силу знаний!

Хань Шэнь закинул лямку рюкзака на руку хулигана, сдернув таким образом шокер, и тоже отоварил его увесистым томом по голове.

Ли Фэй рядом с молниеносной скоростью скрутил стопку тетради в тугой жгут — на редкость прочный — и, накинув его на шею другому противнику, рывком оттащил того назад, впечатав прямо в стену.

— Эй, братуха! Уважай знания! А-а!

— Похоронная буря из песков!

— ...

Сами уличные задиры в свое время бросили учебу именно из-за неуспеваемости, и за десяток лет скитаний и драк школа осталась для них лишь туманным воспоминанием. Они никак не ожидали, что сегодня их будут лупить гранитными знаниями, отчего на глаза навернулись горькие слезы.

Бандиты на четвереньках бросились бежать из переулка, опасаясь, что в следующее мгновение эти ученики заставят их писать прописи за низкими партами, а за ошибки — бить линейкой по рукам.

Чэнь Чэнь хриплым, свирепым голосом заохал вслед:

— Сукины дети, еще хоть раз сунетесь на эту улицу — бить буду каждый раз, как увижу!

— Мы — чемпионы...

Из телефона Ли Фэя полилась музыка, и он невольно пустился в пляс, притопывая в такт.

Единство — наша сила.

Подростки, мокрые от пота, ликовали и прыгали от радости. Из-за воротников валил пар, ладони горели и саднили, и они, еще не до конца отойдя от адреналинового угара после драки, принялись один за другим забрасывать поломанный хлам в мусорный бак.

— Охренеть как круто!

— Сегодня брат Чэнь преподал вам урок человечности!

— Старшая Цинь наверняка гордилась бы тем, как ловко мы применили знания на практике!

Юь Байюнь присел на корточки, глубоко задумавшись о бренности бытия. Насчет гордости он не знал, но вот пафоса и показухи было хоть отбавляй.

Интеллектуалы из первого класса даже дерутся с таким глубоким интеллектуальным подходом?

Единственный фонарь в углу переулка заморгал и с тихим щелчком погас под наступающим холодом ночной прохлады.

Хань Шэнь перевел дыхание и, будто повинуясь телепатическому зову, повернул голову. Чэнь Чэнь стоял рядом, чуть приподняв уголки губ в мягкой улыбке; и хотя лицо его тонуло в тени, от всего его облика исходило какое-то необъяснимое сияние.

Хань Шэнь неожиданно для себя тоже едва заметно усмехнулся.

Толпа школьников ради восстановления справедливости на улице устроила целое цветастое маскарадное шоу и одержала блестящую победу с помощью чистой эрудиции.

Едва на его губах заиграла легкая улыбка, как Чжан Мин, нагнувшийся, чтобы подобрать с земли разбросанные тетради и тесты, вдруг охнул:

— А где мои тетради с домашкой?

Возцарилось гробовое молчание.

Наконец всплыл на поверхность тот самый важнейший, но напрочь забытый нюанс.

С глухим грохотом четыре тени одновременно ринулись к мусорному баку и принялись лихорадочно рыться в отбросах.

— Моя тетрадь по физике, блядь!

— Мой задачник...

— Да тут все порвано так, что букв не разобрать! Мать твою, я потратил на это два часа вечерней самоподготовки!

Хотя победа осталась за ними, парные лица не выражали никакой радости — за завоеванную честь им пришлось заплатить немыслимую цену.

Выбравшись из переулка, Чэнь Чэнь захлопал в ладоши, призывая всех взбодриться:

— С домашкой я что-нибудь придумаю, выше нос.

— Я больше никогда, слышите, никогда в жизни не буду счастлив! — Ли Фэй, словно деревянный марионетки, стирал с лица остатки румян и пудры, как вдруг, преисполненный глубокой тоски, случайно заметил по другую сторону улицы дымящуюся шашлычную. — Разве что ты угостишь нас шашлыком.

Хань Шэнь: «...»

Поведение истинных золотых рыбок с памятью в семь секунд.

Чэнь Чэнь уже собирался найти предлог, чтобы заткнуть эти ноющие рты:

— Ладно, заказывайте что хотите, я плачу.

Беззаботные наглецы радостно бросились через дорогу. Хань Шэнь искоса глянул на ожидавшего неподалеку водителя, намереваясь отказаться, но тут его кто-то легонько дернул за палец.

У парня были горячие ладони. Он чуть-чуть потянул его за кончик пальца, покачивая руку:

— Пойдешь с нами?

— Ты... охренел... — Хань Шэнь попытался высвободить руку, но тот уже отпустил его палец.

Уголки губ Чэнь Чэня изогнулись в ухмылке:

— Пойдем, пойдем.

Словно маленького убалтывал.

Больной на всю голову.

Хань Шэнь плелся следом за ним к мангалу, окинул взглядом клубы дыма, жаровни и низкие обшарпанные столики с табуретками, на которых вовсю жрали мясо полуголые молодые хулиганы, и в голове крутилось лишь одно: «Пожалуй, я пойду».

Ли Фэй, оформляя заказ, выпалил на одном дыхании:

— Порцию баранины, порцию говядины, полпорции жил, требухи, картошки и по полпорции ломтиков корня лотоса...

— Раз уж брат Чэнь платит, вовсе необязательно так его грабить, — Чжан Мин толкнул его локти в бок.

— Мы тут вообще-то пахали как проклятые, понял? Внесли свой вклад в дело позерства брата Чэня, так что поесть имеем полное право! Заработали честным трудом, расслабьтесь, у брата Чэня денег куры не клюют!

Ужасно богатый брат Чэнь открыл WeChat, глянул на остаток на счету и услышал голос продавца в кепке:

— Пиво будете?

— Не нужно, пять стаканов ледяного арбузного фреша.

— С вас сто восемьдесят пять.

Богач безуспешно пытался проскроллить экран вниз, после чего обернулся и тыкнул в плечо соседа:

— Одолжи три юаня.

Хань Шэнь с абсолютно равнодушным видом перевел ему пятиюаневый хунбао и уже собирался заблокировать телефон и присесть, как на экране всплыл видеовызов от Янь Синя. Хань Шэнь нажал кнопку сброса.

- Ты посмел сбросить мой вызов?! Больше ты мне не отец!

- Я с одноклассниками ужинаю, перезвоню позже.

- Ууу-у-у, значит, у тебя в Школе при институте появился кто-то на стороне! Я так не играю, не согласен!

Хань Шэнь ничего не мог поделать с этим любителем драмы. Заметив, что звонки продолжаются с упорством маньяка, он был вынужден принять вызов.

В углу экрана появились крупные брови и глаза Янь Синя. Хань Шэнь лениво держал телефон, в то время как Чэнь Чэнь стоял перед палаткой с шашлыком в ожидании напитков, слегка согнувшись и вполоборота обсуждая что-то с продавцом. Его резкий и небрежный профиль как раз попал в широкоугольный объектив камеры.

Увидев это, Янь Синь едва не сорвался на крик:

— Ептыть, какой красавчик! Ты с ним ужинаешь?!

— Ага. — Хань Шэнь выровнял телефон, вытащил салфетку, протер пластмассовый табурет и лишь убедившись в его чистоте, соизволил присесть.

— Это тот самый твой ухажер?

Хань Шэнь протянул руку к экрану и сделал жест «придушу», давая понять, что окажись тот рядом, он бы прикончил его за секунду:

— Ослеп? Пару дней назад только и трещал про своего кумира, а в упор узнать не можешь?

Янь Синь на секунду замер, а затем разразился долгим и звонким криком: «О-о-о-о!», полностью утратив контроль над эмоциями. От этого звука у Хань Шэня на спине зашевелились волосы, и он спешно выключил динамик.

Ли Фэй подозрительно поднял голову:

— Это чья курица тут орет?

Янь Синь на экране яростно дышал и корчил рожицы, но из-за отсутствия звука все это смахивало на комичное немое кино. Хань Шэнь одновременно испытывал раздражение и веселье, развернул камеру телефона на Чэня Чэня и ехидно бросил:

— Смотри, твой кумир даже ходить умеет.

Янь Синь прикрыл ладонью рот, изображая кисейную барышню в полном неверии.

Чэнь Чэнь вернулся с двумя стаканами арбузного фреша и поставил их на стол:

— Трубочки нужны?

— Одну, спасибо. — Опустив взгляд, Хань Шэнь с удивлением отметил, что по губам Янь Синя отчетливо читается фраза:

«Брат Чэнь вообще умеет разговаривать!»

«Я слышал его голос!»

«А-а-а-а-а...»

Ли Фэй, забирая свой арбузный фреш, случайно бросил взгляд на экран телефона Хань Шэня и озадаченно спросил:

— Брат Хань, а че ты моего брата Чэня фоткаешь исподтишка?

Хань Шэнь: «...»

Да у него токсикоз, не иначе.

Чэнь Чэнь, собиравшийся уже идти к прилавку за оставшимися тремя стаканами, услышав это, с гордым видом обернулся:

— Друг, хоть я и красив, но тайная съемка — это нехорошо. Хочешь сфотографировать — я могу позировать сколько душе угодно.

Бессовестная наглость.

Чувствуя себя абсолютно несправедливо обвиненным, но не имея возможности оправдаться, Хань Шэнь показал экран:

— Созванивался с другом, хотел показать ему виды улицы, тебя я не снимал.

Его с трудом удалось перевести тему, но Янь Синь уже яростно строчил сообщения в WeChat:

- Я знаю, что ты отключил звук!

- Врубай обратно! Я хочу пообщаться с братом Чэнем!

- Врубай, кому говорю! Не врубишь — нашей отцовско-сыновней связи конец!

Представив, какой цирк начнется, стоит ему включить звук, Хань Шэнь предпочел бы прослыть безутешным отцом, потерявшим сына в раннем возрасте.

Заказанный шашлык постепенно заполнял стол, но ели все без особого аппетита: выкрикивая «оставьте мне рыбу!», они одновременно шарили по рюкзакам в поисках тетрадей с задачами. Сян Хэн крутил на пальце деревянные шпажки и, с абсолютно серьезным лицом швырнув черновик перед Чэнь Чэнем, произнес:

— Брат Чэнь, я придумал три разных способа решения этой задачи. Хочешь ознакомиться?

Чэнь Чэнь поднял веки:

— Ну-ка, выкладывай.

Янь Синь, которого в этот момент оставили без внимания, сменил пластинку и завалил его целой пачкой фотографий и коротким видео.

Хань Шэнь открыл файлы.

— С днем рождения!

Всплеск криков и пения.

- Сегодня у Ху Сяо день рождения, на последней десятиминутке вечерней самоподготовки пришел старый Цзян с тортом и спел ему поздравительную песенку.

- Старый Цзян такой классный, сколько он уже работает учителем после выпуска? И вечно покупает нам конфеты и сладости, хотя сам на всем экономит. И как Ху Сяо только не совестно принимать это?

- Тебя не было, а если бы был, мы бы вместе залезли на подиум и затянули песню. Староста говорит, у тебя отлично получается петь, а Фэйфэй вечно поет не в ту степь.

За соседним столиком раздались радостные возгласы чокающихся стаканов, а мимо проплыл автобус, растворяясь в темноте. Чем дольше Хань Шэнь смотрел на это, тем более опустошенным чувствовал себя. Он тяжело вздохнул, и холодный воздух застрял где-то в горле. Пальцы отстучали несколько символов:

Я тоже хочу назад.

Поколебавшись с полминуты, отправлять не стал.

Стер.

Янь Синь, видимо, сообразил, что сейчас не лучшее время сыпать восторженными новостями, и сменил тему:

- Почему я слышу, как кто-то бубнит про «тридцать восемь, тридцать два, четыре, четырнадцать, двенадцать»?

Хань Шэнь глянул на стол:

— Они уравнивают химические уравнения.

Янь Синь: «...Уплетают шашлык и при этом так загружены? Эх, хочу услышать чувственный и элегантный голос брата Чэня».

Хань Шэнь потерял всякое терпение:

— Да ты задолбал!

— Батя!

Хань Шэнь всё же изменил решение. Как бы он ни злился, а сына все равно нужно жалеть.

Что поделать, если молодой господин Хань — добрый и благородный отец?

Он подался вперед, положив локти на стол, и просунул телефон в узкую щель между плотно сбитыми плечами одноклассников.

Обзор перекрывала спина соседа, разглядеть что-либо было невозможно, оставалось действовать вслепую.

Пошарив так с мгновение, он вдруг почувствовал, как его руку накрыла прохладная ладонь и потянула куда-то в воздух.

Чэнь Чэнь, объяснявший очередную задачу, внезапно заметил, как пятерка длинных пальцев шарит по столу, выталкивая наружу черный телефон прямо к лужице разлитого чили-масла. Еще пара сантиметров — и аппарат бы испачкался, поэтому он тут же бросил ручку и перехватил чужую руку.

Оба замерли.

У этого парня на редкость гладкая кожа.

Чэнь Чэнь поднял голову:

— Ты чего?

Хань Шэнь мысленно повторил раз десять, что ради сына не грех и потерпеть унижение, лишь бы сохранить невозмутимый вид:

— Салфетку искал.

Чэнь Чэнь: «Правда? Что-то не верю».

Хань Шэнь: «Хочешь верь, хочешь нет».

Наблюдавший за ними со стороны Ли Фэй вставил свои пять копеек:

— Он нервничает, он нервничает, он нервничает, он нервничает...

Хань Шэнь: «...»

Хань Шэнь нахмурился, собираясь вспылить, но Чэнь Чэнь вовремя сбавил обороты и с легкой улыбкой опустил взгляд обратно к черновику, дописывая вычисления:

— Если что-то не понял, сфотай, дома разберешь. А то шашлык остынет совсем.

Кончики пальцев Хань Шэня все еще хранили прохладу чужой ладони. В душной духоте летней ночи ему вдруг стало смешно.

http://bllate.org/book/36222/4497110