Готовый перевод I Just Crave Your Knowledge / Жажду лишь твоих знаний: Глава 1

Сентябрьское утреннее солнце уже слепило ослепительной, неестественной белизной. Его лучи заливали огромное здание школы, а в густой листве травы без конца и края надрывались цикады.

Хань Шэнь стоял под окнами первого этажа, держа в руке бутылку ледяной минеральной воды. Кончики его пальцев покрылись испариной тающего льда, и капли, размазанные по экрану телефона, мгновенно испарялись.

Эй, братец, как это тебя угораздило взять и перевестись в другую школу?

Только начались летние каникулы, а ты уже умотал за тысячу километров. Знаешь, сколько девчонок сейчас каждый день горюют у твоей пустой парты, выстраиваются в очередь, чтобы поклониться, а кое-кто даже хризантемы приносит.

Хань Шэнь ткнул пальцем в прикрепленную картинку и подумал: какого чёрта, интересно, какому идиоту вздумалось притащить туда букет?

Похороны роз, в память о нашей угасшей любви.

Янь Синь явно еле сдерживал смех, но всё перевел в текстовые сообщения.

Старый Цзян собирался вынести твою парту на свалку, но они планируют скинуться и выкупить её, а потом распилить ножки по кусочкам и забрать по домам как реликвию.

Скажи мне, зачем ты уродился с такой греховной физиономией?

Рот у Янь Синя закрывался только на замок, и даже если бы он просто рассмеялся над этим как над шуткой, это было бы слишком много чести для него. Хань Шэнь на секунду замер над голосовым вводом и произнес: Присмотри за моим местом, а то глядишь, я на днях вернусь.

На днях — это когда?

Ты еще вернешься?

Ты еще вернешься?

Хань Шэнь уставился на эти слова и некоторое время молчал.

Прошло пять минут. Из коридора, обливаясь потом, выбежал мужчина средних лет в белой рубашке. Его одежда была испачкана пылью, пот проступил на спине темными пятнами, обнажая цвет кожи. Мужчина, тяжело дыша и уперев руки в боки, озирался по сторонам в поисках чего-то.

Его взгляд скользнул по Хань Шэню, но тут же без колебаний отвернулся в другую сторону.

Стар...

Хань Шэнь осекся на полуслове и снял наушник.

За полчаса до этого заведующий учебной частью получил указание от директора помочь новому ученику с выдающимися академическими успехами получить учебные материалы. Однако, перерыв все шкафы вверх дном, он ничего не нашел, поэтому стремглав выбежал вниз, чтобы предупредить прилежного ученика и посоветовать ему сделать ксерокопии других материалов, дабы не отставать от учебы.

Но что за примерный ученик мог обнаружиться под деревом гинкго, кроме этого неформала?

Хань Шэнь воочию наблюдал, как завуч достал телефон и набрал номер: Алло, Хань Шэнь, это самое, а почему я тебя не вижу?

Хань Шэнь ответил на вызов и тут же сбросил: Я у тебя за спиной.

Где это... — завуч обернулся, уперев руки в боки.

Он разглядывал Хань Шэня секунды три.

Хань Шэнь стоял под раскидистыми ветвями гинкго, чья густая листва подчеркивала его отстраненный, ледяной нрав, словно к нему было не подступиться.

Из-за контрового света лицо разглядеть было трудно, но солнечные лучи струились по его изящным, словно выточенным из нефрита кистям рук. Казалось, парня только что вытащили из чана с отбеливателем, натянули на него черную футболку с принтом брызг чернил да драные джинсы и в таком виде выставили в школу.

Хань Шэнь снял бейсболку, и его серебристые волосы ярко заблестели на солнце, словно вспыхивая огнем.

Завуч: ...Прическа у тебя, однако, оригинальная.

Хань Шэнь пропустил это замечание мимо ушей: Учитель, учебников временно нет?

Ну, ты же знаешь, что Школа при институте отличается от остальных, учебники здесь у нас собственного издания и подбора, на складе пока ничего не осталось. Заметив, с каким нетерпением тот рвется к знаниям, завуч приободрился: Впрочем, тебе не о чем беспокоиться, мы прямо сейчас, не теряя ни секунды, напечатаем для тебя целую партию!

Хань Шэнь: По-твоему, у меня на лице написано беспокойство?

Завуч: ...

Ты зачислен в первый класс второго года обучения, поднимись на второй этаж и поверни направо, ступай пока на оформление. А насчет учебников я позже сообщу вашему классному руководителю.

Хань Шэнь с бутылкой в руке поднялся наверх.

Коридор возле первого класса второго года обучения в разгар перемены был на редкость пуст — совсем не похоже на другие классы, где вечно царили шум, гам и беготня.

На трехэтажном этаже стояла абсолютная тишина, резко контрастировавшая с привычной картиной, когда на переменах ученики толпятся у дверей.

Видишь, вот она, атмосфера учебы в первом классе! Образец для всей школы.

Дверь была приоткрыта. Учитель протянул руку, чтобы толкнуть ее, но сидевший внутри парень скосил глаза, лениво окинул взглядом коридор и резко дернул створку на себя.

Хлоп!

Дверь со стуком захлопнулась.

Завучу, чуть не получившему по носу, пришлось напрячь спину и замереть.

Хань Шэнь тоже не понял этого странного маневра.

Сквозь превосходно звукоизолирующую дверь доносился чей-то приглушенный женский крик: Вы что это, я погляжу, распустились совсем в плане морали и дисциплины?! Возомнили себя настолько умными, что можно поступить в ведущие вузы страны без выполнения домашних заданий? Особенно ты, Чэнь Чэнь! Принести двадцать тетрадей вместо шестидесяти трех — ты меня за дуру держишь? Кто тебя, мать твою, математике учил?

Все ясно: воспитательная работа за закрытыми дверями.

Хань Шэнь немного постоял перед дверью и сделал еще глоток воды.

Завуч терпеливо постучал.

Ответа не последовало.

Грозный голос из-за двери продолжил бушевать: К нам в класс должен перевестись новый ученик, и если он узнает, какими порядками мы тут живем, разве мы после этого будем достойны называться первым естественнонаучным классом Школы при институте?! Вы, смотреть матчи, домашку не делать! А ты, староста класса, идешь на поводу...

Хань Шэнь не стал церемониться и просто ударом ноги распахнул дверь.

Шурх — со всех сторон на вошедшего устремились десятки молящих о помощи взглядов.

Но стоило им разглядеть Хань Шэня, как мольба в глазах сменилась полнейшим недоумением.

Серебряные волосы, кольца, прическа неформала?

А затем, заметив его лицо, ученики мгновенно просияли.

Я могу, я могу, я могу, я могу!

...

Хотя в переглядываниях и скрытых намеклах бушевал целый океан эмоций, в самом классе царила мертвая тишина — никто не осмеливался произнести хоть слово.

Чэнь Чэнь! — снова рявкнула классный руководитель Старшая Цинь.

Здесь я, здесь, осознал свою ошибку, — раздался густой, изнеженный и усталый мужской голос.

Парень вальяжно, с ленцой привалился к учительскому столу. Пара персиковых глаз излучала полуулыбку, а внешность была до того примечательной, что любой с первого взгляда проникся бы к нему симпатией. Под белоснежной школьной формой угадывались крепкие, но изящные плечи и стройная фигура. Тонкие длинные пальцы, которыми он опирался о край стола, казались ослепительно белыми. Сейчас он отвечал небрежно, держался совершенно непринужденно.

Заметив двоих людей в дверях, парень приподнял изящные пальцы, потрепал себя по волосам и протянул: Учитель Цинь...

Ты вообще совесть имеешь, это же переходит все границы, какое бесстыдство!

Парень попытался договорить, почесывая голову у виска, но Старшая Цинь вновь резко оборвала его на полуслове. Оставшись без возражений, он постепенно нахмурился, как вдруг внезапно протянул руку за ее спину, уверенно ухватил свисающий конский хвост и легонько дернул вниз: Учитель Цинь, девица Цинь, давайте сначала не ругаться, тут к нам гости пожаловали. Не стоит выносить сор из избы, вы же сами так говорили.

Старшая Цинь тут же умолкла и повернулась к двери.Хань Шэнь прикусил зубы, проводя кончиком языка по сухим губам, и бросил косой взгляд на завуча:

— Это и есть учебная атмосфера в 1-м классе?

Завуч, которому сегодня уже несколько раз публично указали на его ошибки, замолчал.

В учительской Старшая Цинь ввела Хань Шэня в курс дела: рассказала о расписании и преподавателях, а затем выудила из ящика стола план рассадки.

— Куда тебя посадить... Вот, ищи парня по имени Чэнь Чэнь. Это тот самый, которого я только что отчитывала у доски. Знаешь его?

Гнев её уже поутих.

Хань Шэнь уточнил:

— Тот самый, который пытался выдать двадцать тетрадей за шестьдесят три?

Старшая Цинь и сама не ожидала, что лучший ученик Школы при институте произведет такое впечатление, и усмехнулась:

— ...На самом деле, он просто балбес, а так парень неплохой.

— Понятно.

Хань Шэнь пошел искать своё место согласно списку.

Третий ряд от окна, с конца. Приблизившись, он поднял голову.

Кучка парней с черными макушками сбилась в плотный круг. Они наперебой выкрикивали: Дедушка, Папочка, Братец — субординация была нарушена настолько, что предки в гробах, казалось, вот-вот начнут переворачиваться.

Через мгновение из центра этого круга донесся мягкий, слегка хрипловатый голос:

— Отвалите. Старшая Цинь сейчас и так на меня зуб точит, нужно хотя бы физику сдать как положено.

Очевидно, это и был тот самый «неплохой» сосед по парте.

— Да брось, учитель Юй всё равно не проверяет внимательно, он целыми днями в учительской стримы по играм смотрит, — отозвался парень, который сидел на корточках и массировал ему ногу.

Остальные грубые мужланы издавали яростные звуки, похожие на девичье пищание, и их попытки вымолить снисхождение выглядели донельзя жеманно.

— ...

Хань Шэнь и раньше видел подхалимов, но такого уровня мастерства — редкость. Он был вынужден сделать глубокий вдох, чтобы подавить приступ тошноты, опустил голову, подцепил стул и с лязгом выдернул его.

Стул качнулся, и чья-то половина ягодицы соскользнула вниз.

— Подвинься. — Голос его звучал мрачно, словно пасмурное небо.

Хозяин подвинутой части тела обернулся, собираясь спросить, не трон ли это, раз на него даже присесть нельзя, но стоило ему взглянуть на владельца места, как на лице того явно читалось:

— Да, это трон. Вали отсюда, холоп.

Ой, какой злой.

Толпа, перемигиваясь, начала постепенно рассеиваться.

Сосед, прижатый к углу, взялся за оконную раму — у него были тонкие, изящные пальцы — и с шумом распахнул плотные шторы. Поток свежего ветра мягко растрепал волосы на белом лбу, заставляя его слегка прищуриться.

Чэнь Чэнь повернулся и с улыбкой произнес:

— Добро пожаловать.

Затем он заметил, что на лице Хань Шэня крупными буквами написано:

— Держись от меня подальше.

Хань Шэнь пнул свою парту так, что она врезалась в угол соседней, и, отодвинув стул, сел.

На телефоне пришло два новых сообщения от Хань Лидуна:

— Учитель сообщил мне, что ты красишь волосы, носишь странную одежду, проколол уши и носишь кольца? Я уехал всего на несколько дней, а твоя мать уже не может тебя контролировать, да? Немедленно приведи себя в порядок!

— Папа знает, что ты не рад переводу в новую школу, но выбора нет. Пойми и ты мои трудности, хорошо?

Скорость, с которой классный руководитель настучал отцу, была лишь на десять процентов медленнее, чем скорость, с которой та учительница перелистывала справочные материалы.

Хань Шэнь не стал отвечать, сунул телефон в карман, натянул пониже черную бейсболку и, согнувшись, лег на парту.

Звуки вокруг казались совсем не такими, как прежде.

Другая школа, другой класс, другие люди.

Даже другой город, другой климат, другая температура.

Даже стул казался ниже, чем в прошлой школе.

Длинные ноги Хань Шэня не помещались, он невольно хмурился во сне.

Так продолжалось до тех пор, пока его не разбудил звонок на урок.

Девушка с хвостом раздавала на кафедре тесты, выкрикивая имена. Люди носились туда-сюда, как вдруг раздался гул голосов.

— Офигеть, не зря он Чэнь-гэ! 142 балла? Поразительно, вот уж действительно мастер!

— 142? Да вы шутите?

Окружающие толпой навалились, подняв тонкий листок над головами и передавая его из рук в руки.

142 — высокий балл, но стоит ли так превозносить его в 1-м классе естественного направления Школы при институте?

Хань Шэнь, всё ещё окутанный остатками сна, откинул со лба серебристые пряди. Лист бумаги плавно опустился перед его глазами.

В заголовке жирным шрифтом значилось два иероглифа.

— Китайский язык.

А, ну тогда всё понятно, мастер.

Учительница китайского, Е Инь, вещала с кафедры:

— Первая еженедельная контрольная в новом семестре, а некоторые словно месяц на каникулах отдыхали — всю базу забыли! Как пишется иероглиф ван в выражении «учиться, но не размышлять»? Вы думаете, я не замечу, если вы накалякаете абы что? Я к тебе обращаюсь, Сян Хэн, ты чего ухмыляешься?

Парень у стены резко замолк.

Е Инь продолжила с усмешкой:

— Самый низкий балл — 106. Не буду называть фамилию, человек и сам всё знает. Так ведь, Ли Фэй?

Второй парень издал обиженное «пи».

Весь класс залился смехом.

— В этом тесте все задания базовые, никакой сложности, кроме анализа стихов и чтения в конце. Зато в этот раз есть сочинение на полный балл, берите пример.

Взгляды всего класса скрестились на их парте.

Хань Шэнь одной рукой почесал затылок и, осознав направленное на него внимание, медленно перевел взгляд на соседа, который был полностью поглощен работой.

Под его тестом лежал другой лист — очевидно, слушать учителя ему было неинтересно. Он сидел, слегка опираясь на локоть, с ленивым выражением лица, и кончик его ручки быстро скользил по черновику — тайком делал задание по другому предмету.

Черт.

Возьми.

Чэнь Чэнь, почувствовав его взгляд, поднял голову:

— Что, хочешь посмотреть?

Хань Шэнь:

— ...

Нет, не хочу.

Но не успел он ответить, как лист уже лежал перед ним на столе.

Ярко-красная цифра 60.

Текст был написан каллиграфическим почерком. Несмотря на то что это было эссе-рассуждение, оно пестрело параллельными конструкциями, рифмами и отличалось невероятным размахом.

По парте вдруг с грохотом хлопнули:

— Кхм-кхм! Одноклассник, тебе повезло!

Хань Шэнь:

— ...?

— Тот, кто сидит рядом с тобой, — это Чэнь Чэнь, обладатель титулов «Король лирики Школы при институте», «Мудрец в белых одеждах», «Хаос в море знаний» и «Ходячее сочинение на максимальный балл»!

Хань Шэнь:

— ...!

Да твою ж мать...

http://bllate.org/book/36222/4497076