Готовый перевод I Really Didn't Mean to Flirt With Her / Генеральный директор Гу: Я правда не хотела её соблазнять: Глава 14

После того как поклоны были до конца отбиты и Шэнь Лянь вышла, ей предстояло сесть на поезд и спешить обратно. Но в дороге ей позвонила научный руководитель: в каких-то экспериментальных данных произошла ошибка, и требовалось немедленно вернуться. В итоге Шэнь Лянь пришлось покупать билет на самолет и ехать в университет.

Она уезжала в такой спешке, что, вполне естественно, разминулась с Гу Цзюэ, которая, узнав новости, помчалась на вокзал в её поиски.

Как бы это сказать... В те годы у этих двоих, похоже, действительно не было судьбы быть вместе.

Когда Гу Цзюэ искала Шэнь Лянь, то вечно не могла её найти из-за тех или иных обстоятельств, а когда Шэнь Лянь сама хотела разыскать Гу Цзюэ, то понимала, что с её собственным положением она понятия не имеет, с чего вообще начать поиски.

После того как всё выяснилось, они просидели там молча довольно долгое время. На самом деле, для них обеих эти десять лет казались не такими уж долгими, ведь целых семь лет из этого срока Шэнь Лянь была поглощена учебой, а когда наконец выпустилась, то целыми днями сходила с ума от забот о том, как бы не остаться голодной.

Когда выживание становится главной трудностью, сердечные дела вполне можно отодвинуть на второй план.

А Гу Цзюэ?

Чем занималась Гу Цзюэ все эти десять лет?

Шэнь Лянь хотела спросить, но ей было неловко.

Она вечно твердила, что у Гу Цзюэ не в порядке с головой, однако в глубине души прекрасно понимала: если бы не причуды Гу Цзюэ и её упрямство в отстаивании своей правоты, у них двоих вообще не было бы ни малейшего шанса на воссоединение.

На самом деле она очень скучала по Гу Цзюэ.

Атмосфера в этот момент была вполне неплохой. Шэнь Лянь ковыряла ладонь ногтем и чувствовала, что сейчас ей следовало бы сказать что-нибудь.

Но что именно сказать...?

Она сидела там, ломая голову и размышляя добрую половиду дня, и едва ей удалось выдавить из себя фразу, как её тут же испуганно прервало внезапно выскочившее рядом создание — Фань Яо, у которой всё лицо было облеплено бумажками: — Вы чего тут прячетесь?

Фань Яо, которая смертельно боялась, что её лучшую подругу охмурит какая-нибудь бессовестная стерва, подозрительно окинула взглядом слегка раскрасневшуюся Шэнь Лянь, а затем перевела взгляд на Гу Цзюэ, у которой был на редкость недовольный вид. Тут до неё дошло, и она, протянув руку к Шэнь Лянь, возмущенно выпалила: — Тебя случайно никто не обидел?!

Гу Цзюэ уставилась на Фань Яо, и её выражение лица стало ещё более мрачным: — ...

То, что Фань Яо, проработав в компании три дня, умудрилась настроить против себя пятерых руководителей, было совершенно неудивительно. Прямо перед Гу Цзюэ она принялась нашептывать Шэнь Лянь: — Мы ведь продаем лишь талант, а не тело! Ну и что, что она начальник? Кто кого боится?! В таком возрасте — и всё ещё норовит зариться на молодежь?

Закончив говорить, она вспомнила слова, сказанные Шэнь Лянь пару дней назад, и добавила: — Продавать тело — тоже не исключено, вот только проблема в том, что она до сих пор не выплатила остаток по счету за тот раз!!

Вся приятная атмосфера была полностью разрушена одним лишь языком Фань Яо. Шэнь Лянь сидела на маленькой складной табуретке с совершенно невозмутимым видом: — Ты пила?

— Нет же, — Фань Яо посмотрела на Шэнь Лянь и подняла руку, поклявшись: — Разве я не обещала тебе раньше: завяжешь ты с алкоголем, завяжу и я?

Вот это настоящая лучшая подруга.

Едва умолкли её слова, как боковым зрением Шэнь Лянь заметила, что с почерневшим лицом Гу Цзюэ резко поднялась на ноги, а затем позвала Сяо Хэ по имени: — Возвращаемся на опорный пункт составлять проект.

Сяо Хэ, которая в другом углу сидела, обняв телефон и созваниваясь со своим объектом воздыхания, ошарашенно поднялась: — ...

Нет, начальник, сейчас же почти час ночи, если вам приспичило вернуться на работу сверхурочно, то какого чёрта вы всю первую половину ночи жрали здесь шашлык?!

Имея полный живот обид, Сяо Хэ не смела задавать вопросы и могла лишь молча подойти, собирая вещи, чтобы следовать за Гу Цзюэ.

Перед уходом отчаянный взгляд Сяо Хэ упал на притворяющуюся мертвой Шэнь Лянь, а та с чувством вины отвела глаза, делая вид, будто ничего не замечает.

Шэнь Лянь думала про себя: не смотри на меня так, я знаю, что тебе очень обидно, но атмосфера между мной и твоим начальником сейчас тоже довольно странная. Если она сейчас же не уйдет, мне придется оставить её ночевать.

И вот тогда, после всех этих нежностей и объятий, брать ли с неё вообще деньги за ночлег?

Видя, что Шэнь Лянь игнорирует её, Сяо Хэ затаила еще большую обиду: — ...

Выходит, вы тут романс запороли, а в жертву принесли меня, да?

Гу Цзюэ, доведенная Фань Яо до свинцово-мрачного цвета лица, ушла, даже не попрощавшись.

Однако после её ухода присутствующие стали веселиться даже свободнее, поскольку заказчиков рядом не было. Особенно Режиссёр Лю: она сочла эту атмосферу поистине редкой и велела принести камеры, чтобы задокументировать происходящее, заявив, что при необходимости эти кадры можно будет смонтировать в финальный выпуск.

— Шэнь Лянь, садись-ка обратно и пожарь всем еще колбасок.

Шэнь Лянь, которая изначально собиралась выбежать следом за Гу Цзюэ, чтобы бросить пару слов, молча замерла: — ...

Какого черта она сегодня вечером вообще вздумала затевать этот шашлык?

***

Вернувшись назад, погруженная в тяжелые мысли Шэнь Лянь чем больше думала об этом, тем сильнее ощущала: что-то во всей этой истории было не так. В конце концов выходило, что это она перед Гу Цзюэ виновата?

Этого не должно быть!

Сидя на краю кровати, она обратилась к Фань Яо: — Когда я призналась ей в любви, она заявила, что жаба пытается отведать лебединого мяса, а потом заявила с деньгами, что хочет взять меня на содержание. Я ведь была бедна, тогда я только поступила в университет, и плату за учебу взять было абсолютно неоткуда. То, что я согласилась, ведь тоже не было ошибкой?

Фань Яо, совершенно не вникавшая в предысторию, перевернулась во сне и, закрывая глаза, уже витала в гостях у Владыки Снов. Слушать ей совсем не хотелось, и она лишь бормотала: — Угу-угу, ага-ага.

— А после того, как я обнаружила, что она меня кинула, я отвесила ей пощечину — это ведь тоже правильно?

Её подруга: — Правильно.

— Так зачем она мне теперь всё это говорит?

Её подруга: — Точно-точно.

И тогда Шэнь Лянь со спокойной совестью легла спать.

А ранним утром следующего дня, едва проснувшись, она отправила Гу Цзюэ сообщение в WeChat: — Ты добавила меня в друзья только для того, чтобы я скинула тебе пятьсот юаней?

С момента добавления в контакты прошло почти полмесяца, а Гу Цзюэ не прислала ей ни единого сообщения. Деньги, правда, приняла мгновенно, и со стороны она действительно не производила впечатление человека, желающего ухаживать за ней.

Шэнь Лянь, зажав в пальцах телефон, попыталась упорядочить мысли: смысл слов Гу Цзюэ прошлой ночью она уловила. В тот раз она сама неправильно поняла Гу Цзюэ: та не сбежала сразу после того, как натянула штаны, не проявила бессердечия и не канула бесследно.

Но что было потом?

Гу Цзюэ ведь больше ничего такого не сказала?!

Шэнь Лянь от природы склонна к излишним размышлениям, особенно когда дело касалось Гу Цзюэ. Она ворочала мысли туда-сюда целую вечность, но так и не смогла понять: к чему были все эти попытки Гу Цзюэ разыскать её в те годы, к чему все эти контакты? Какой в этом был смысл и какова цель?

Почему эта женщина ушла, не договорив до конца!

Сказать ей столько всего прошлым вечером — это что, значило, что их прежняя связь содержанки не прервалась и должна продолжиться?

Или она считала, что раз Шэнь Лянь в прошлом отомстила ей, то благородная девица не смогла проглотить эту обиду и намерена взять реванш?

По мере размышлений Шэнь Лянь вспомнила тот чек, который Гу Цзюэ протянула ей в гостинице в ту ночь, и её гнев, только что вроде бы утихший, вспыхнул с новой силой.

Да чтоб её! О чём тут вообще думать?

Какая же нормальная бывшая возлюбленная после долгой разлуки швыряется деньгами? Эта собака Гу Цзюэ просто позарилась на её красоту и хочет снова сделать её своей содержанкой!

И подумать только, она в тот момент действительно чуть было не растаяла!

Совершенно не подозревая, что Шэнь Лянь снова пребывает в дурном настроении, Гу Цзюэ, стоило ей вернуться на опорный пункт, была тут же завалена экстренной работой. Впрочем, совести у неё хватило: перед отъездом она предоставила Сяо Хэ один день отгула.

Трудовая лошадка Сяо Хэ была растрогана до слёз и готова была изготовить для Гу Цзюэ знамя с надписью «Прекрасный руководитель Соединенного Королевства», а позже, отправляясь на съемочную площадку проверить ход съемок, даже обмолвилась Шэнь Лянь: — Наша госпожа директор — молода, да ранна!

Шэнь Лянь, которая как раз училась у кого-то класть кирпичи, бросила короткое «о» и даже головы не подняла.

Сяо Хэ: — ...

Неужели их госпожа директор безответно влюблена?

Подлиза Сяо Хэ немного подумала и добавила: — Госпожа директор уехала в уезд, там возникло срочное дело, так что на церемонии начала съемок послезавтра она, возможно, не успеет вернуться.

Шэнь Лянь снова выдала «о», выглядя при этом совершенно равнодушной.

Сяо Хэ подумала: конец, её начальница, судя по всему, и впрямь страдает от безответной любви.

Шэнь Лянь же вовсе не собиралась тратить силы на мысли о том, кто там в неё влюблен без взаимности.

Временное название этого шоу о жизни и сельском хозяйстве звучало как Цзянь Наньшань.

В первом сезоне планировались съемки выращивания ранних овощей вроде фасоли и зеленого лука, а также риса. Поскольку сейчас уже стояла вторая половина апреля, сроки отбора и проращивания семян риса уже прошли, так что, посоветовавшись с людьми заказчика, решили начать съемки с этапа выращивания рисовой рассады.

Ради успешного проведения съемок Шэнь Лянь последние пару дней то носилась за быками, то изучала способы разведения минеральных удобрений — разве у неё оставалось время гадать, куда это запропастилась Гу Цзюэ?

Двадцать первого апреля в маленькой девятой производственной бригаде состоялась церемония начала съемок сельскохозяйственного шоу Цзянь Наньшань. Поглазеть на это собралась едва ли не половина посёлка, и интерес публики выглядел необычайно высоким.

Тот самый начальник управления, которого она видела во время ужина, присутствовал на церемонии открытия. Женщина-руководитель держалась просто и элегантно, произнесла теплую речь, вдохновляющую всех собравшихся, а затем завершила выступление, не отнимая у людей лишнего времени.

После завершения церемонии Шэнь Лянь, облаченная в новый наряд в неокитайском деревенском стиле, удобном для движений, взвалила на плечо мотыгу и отправилась полоть заброшенный участок земли перед домиком.

Хотя этот проект и назывался развлекательным шоу, его изначальная известность была слишком мала, а бюджет, выделенный заказчиком, — предельно жестким, так что пригласить звездных гостей со стороны было решительно невозможно.

Изначально, по плану режиссера и сценариста, предполагалось каждую неделю менять тему и приглашать для участия каких-нибудь артистов или известных людей из других сфер. Они должны были выполнять сельхозработы, затем вместе готовить еду и оставаться на ночлег в домике.

А по вечерам устраивать у костра вечеринки и любоваться звездным небом над сельскими полями.

В итоге разослали огромное количество приглашений, но не нашлось ни единого человека, кто дал бы точный ответ.

Так что теперь оставалось только заставить Шэнь Лянь тянуть съемки в одиночку.

Съемки в реалити-шоу о жизни сильно отличались от игры в кино. В кино нельзя смотреть на камеру, а в шоу необходимо постоянно отслеживать, где находится объектив.

Шэнь Лянь никогда не училась аккредитованному ремеслу, и теперь, когда прямо перед её глазами за ней следили семь-восемь камер, она чувствовала себя неуютно всем телом и душой. От этого напряжения режиссеру пришлось несколько раз крикнуть «стоп» и заставить её переснимать сцену, но толку не было.

В конце концов режиссер просто позвал бабушку-соседку, велев ей встать у края поля и разговаривать с Шэнь Лянь. Камера бабушку не снимала, но её голос записывался.

Старухе и девушке нужно было просто поболтать о повседневных мелочах.

И тогда соседка-бабушка завела разговор о детстве Шэнь Лянь: — ...Раньше в деревне было очень бедно. Когда зарабатывали трудодни, в семье было всего два работника, а ртов, ждущих еды, — четверо или пятеро. Разве наешься тут досыта?

Бабушка была из тех, кто не умеет сидеть без дела, и, продолжая говорить, согнулась в три погибели, выдергивая сорняки вдоль межи.

Возможно, из-за воспоминаний о далеком прошлом бабушка, поначалу немного нервничавшая, заметно расслабилась и обратилась к Шэнь Лянь: — Нюню родилась поздно, твой дядя узнал об этом уже в солидном возрасте. Еды тогда не хватало, так что мы все сажали по краю двора быстро поспевающую зелень да бобы. Утром, когда варили жидкую кашу, бросали туда большую горсть зелени или бобов, размешивали, черпали черпаком — вот так, перебиваясь пустой похлебкой, и заполняли животы.

http://bllate.org/book/36208/4493987