Готовый перевод The Broken World, The Mad Plot, The Frail Host / Система исправления безумных миров: Смертельно больной хозяин: Глава 15

Лу Шиянь снова перевёл взгляд на сидевшего напротив Сы Яня.

На сдержанном и холодном лице Сы Яня, впрочем, не было заметно никаких эмоций.

Судя по степени собственнических чувств Сы Яня по отношению к нему, письмо определенно отправили Шэнь Мочэню.

Значит, Шэнь Мочэнь его еще не видел.

Очевидно, Сы Янь тоже это понял, поэтому под его спокойным выражением лица скрывались бурлящие темные эмоции.

Лу Шиянь цыкнул:

— Разве мне привыкать быть бесстыдным? К тому же, Шэнь Мочэнь, ты заявляешь, что я бесстыден, прямо перед моим дедушкой?

Лу Шиянь был не из тех, кто станет давать себя в обиду, и окинул взглядом лица Шэнь Мочэня и Се Цыаня.

— И кто же из присутствующих здесь бесстыден?

— Ты!

Шэнь Мочэня тут же затрясло от гнева, а у Се Цыаня мгновенно покраснели глаза. Этот его лицемерный, жеманный вид заставил Лу Шияня поморщиться.

— Сяо-гэ! Как ты можешь так говорить с братом Чэнем? Если ты недоволен мной, можешь высказывать всё мне одному! Незачем втягивать брата Чэня!

— Да! Это я бесстыдный!

Лу Шиянь не собирался с ним сюсюкаться и прямо при нем демонстративно изобразил рвотный позыв.

Лицо Се Цыаня вмиг перекосило. Не успел он, покраснев до корней волос, хоть что-то произнести, как Старейшина Лу ударил ладонью по столу.

— Хватит! Мы сможем нормально поесть или нет?!

Эти слова Старейшина Лу, разумеется, адресовал вовсе не Лу Шияню. Его холодный, тяжелый взгляд с предупреждением скользнул по Се Цыаню и Шэнь Мочэню.

Лу Шиянь подпер подбородок рукой и с крайним вызовом скосил глаза на притворяющегося жертвой Се Цыаня.

Из уважения к Старейшине Лу Се Цыань больше не смел ничего говорить и мог лишь молча сидеть рядом с Шэнь Мочэнем, с покрасневшими глазами.

Заметив, что Шэнь Мочэнь всё еще стоит, он дернул того за рукав:

— Брат Чэнь...

Он даже покачал головой, глядя на него затуманенными от слёз глазами.

Шэнь Мочэню не оставалось ничего другого, как с явной неохотой сесть на свое место.

Убедившись, что наконец-то воцарилась тишина, Старейшина Лу велел подавать блюда.

Из-за перепалки перед началом трапезы атмосфера за всем столом казалась крайне странной и неловкой.

Единственным, на ком это никак не отразилось, был Лу Шиянь.

Разумеется, по идее, должен был оставаться еще один человек, но стоило ему отложить палочки для еды, как кто-то под столом принялся нагло выписывать соблазнительные кренделя.

Сы Янь молча поднял взгляд на сидевшего напротив парня, на лице которого не было ни малейшего следа смущения.

Почувствовав взгляд Сы Яня, Лу Шиянь озадаченно закусил кончик палочки и посмотрел на него:

— Второй дядя~

— В чем дело?

— На моем лице что-то есть?

Уголки губ Лу Шияня тронула улыбка, а воротник рубашки неизвестно когда слегка распахнулся, полностью обнажая метки от поцелуев, которые в противном случае было не так-то просто скрыть.

Лу Шиянь занял место Шэнь Мочэня, так что Шэнь Мочэню, естественно, пришлось сесть рядом с ним, в то время как Се Цыань устроился по другую руку от Шэнь Мочэня.

Поскольку следы от поцелуев находились с другой стороны, Шэнь Мочэнь и Се Цыань их не видели.

Но услышав голос Лу Шияня, все, включая Старейшину Лу, подняли на него головы.

Затем они сообразили, что Лу Шиянь говорил о том, как на него смотрит Сы Янь, и тоже перевели взгляд на Сы Яня.

Сы Янь с первого же взгляда раскусил желание кое-кого поиграть с огнем, поэтому на его лице, разумеется, не дрогнул ни один мускул.

Однако стоило его взгляду упасть на следы от поцелуев на шее Лу Шияня, как его зрачки слегка потемнели.

— Ничего.

Лу Шиянь протяжно и сладко вытянул: о~, — что прозвучало чрезвычайно довольно.

Сы Янь: «...»

— Разве второй дядя недавно не говорил, что принудил какого-то мужчину? Так когда же второй дядя приведет его домой, чтобы дедушка на него взглянул?

Красивые глаза Лу Шияня сузились в лукавой усмешке.

Сы Янь: «...»

Шэнь Мочэнь же нахмурился так сильно, что на переносице залегла складка, а в памяти невольно всплыла та сцена в примерочной, когда они с Сы Янем остались наедине.

— Лу Шиянь, за едой не разговаривают! Это личное дело второго дяди, и когда захочет привести кого-то, тогда и приведет.

— Тебе ли указывать ему тут и командовать?

Лу Шиянь вовсе не собирался позволять кому-то трепать себе нервы и тут же парировал:

— Ты сам сказал: это дело второго дяди. Какое тебе до этого дело?

— Разве я не о втором дяде беспокоюсь?

Лу Шиянь даже не глянул на Шэнь Мочэня, его взгляд был прикован исключительно к сидевшему напротив мужчине, на лице которого на протяжении всего ужина не дрогнул ни единый мускул.

— Я просто хочу предостеречь второго дяДю: тебе стоит быть осторожнее. Вдруг этот человек окажется дурного нрава, поженится с кем-нибудь другим, а за спиной продолжит тайком соблазнять второго дядю? Вот тогда будет неприятно.

Сы Янь: «...»

Сы Янь уставился на него взглядом, в котором наконец промелькнуло нечто не поддающееся описанию.

Лу Шиянь же ни капли не смутился: уголки его губ были тронуты насмешливой улыбкой, полной задора, словно речь шла вовсе не о человеке, с которым он сам теснейшим образом связан.

Впрочем, Сы Янь еще не успел ничего ответить, как Шэнь Мочэнь снова не удержался и вставил слово:

— Лу Шиянь! Ты кого это со злости костеришь намёками?!

Лу Шиянь: «?»

В смысле? С чего это он вдруг взъелся?

Затем, сообразив что к чему, Лу Шиянь подумал: неужели эта погань приняла всё на свой счет?

Он ведь вообще-то ругал самого себя.

Лу Шияню мгновенно стало безумно весело. Он отложил палочки, подпер подбородок рукой и скосил глаза на побагровевшего Шэнь Мочэня.

— Ай-яй-яй~ Оказывается, ты и сам прекрасно понимаешь, что ты вовсе не подарок.

— Только вот жаль: кое-кто примерил всё на себя слишком быстро. Я ведь даже не о тебе говорил, чего ты так засуетился?

— Тц-тц, надо же, в наше время находятся желающие первыми признаться, что они ничуть не лучше скота.

Шэнь Мочэня от гнева перекосило так, что на висках вздулись вены, и он с грохотом швырнул палочки на стол.

— Лу Шиянь! Не перегибай палку!

Лу Шиянь улыбался так, что его глаза превратились в лучики, и от этой улыбки сидевший напротив мужчина, обычно столь хладнокровный и невозмутимый, уже не мог отвести от него глаз — точно так же, как и в день их первой встречи.

— Это я-то перегибаю палку? Интересно, кто здесь вообще перегибает палку, если уж на то пошло: орет на каждом углу о разводе со мной, а у самого хватает наглости притаскивать в чужой дом любовников?

http://bllate.org/book/36203/4493535