Готовый перевод Ten Years of Madness for You in Liangcheng / Десять лет в холодном городе: Безумие ради любви: Глава 15

— Почему ты раньше не сказала? — злобно бросила я, яростно глядя на Мо Юй.

— А что ты, по-искушала, думала, я собираюсь сделать? Или ты хочешь, чтобы я с тобой что-то сделала? — Мо Юй сохраняла невозмутимый и мягкий вид, но произносила при этом двусмысленные слова, а в её глазах плескалось сплошное веселье.

Я свирепо зыркнула на Мо Юй и, ни капли не жеманясь и не стесняясь, поднялась с дивана. Засунув руки под пояс своих чёрных облегающих коротких шорт-юбки, нащупав резинку чулок, я подалась корпусом вперёд, согнулась в пояснице, стянула их обеими руками вниз, а затем уселась обратно на диван и плавно сбросила чулки с ног. Мо Юй наблюдала за мной прямо оттуда же. Когда я закончила раздеваться, она вдруг громко расхохоталась.

— Ха-ха-ха... А ты не боишься, что я не выдержу искушения?

Мо Юй смеялась до тех пор, пока на глазах не выступили слёзы, и лишь потом утихла, однако в голосе всё ещё слышалось веселье.

— Да я ничего особенного и не делала, просто сняла чулки! Если это считается искушением, да ещё и таким, перед которым ты не можешь устоять, значит, от тебя вообще никакого проку.

Из-за только что совершённого движения нытьё в щиколотке правой ноги заставило меня сжать зубы, и вдобавок, воспользовавшись случаем после недавней шутки Мо Юй, я решила немного поддразнить её в отместку.

Услышав мои слова, Мо Юй опасно нависла надо мной, долго всматривалась в моё лицо, и даже её горячее дыхание обжигало мне кожу. Лишь спустя долгое время она выпрямилась, бережно поддержала мою ногу и опустила её в таз с водой, который принесла незадолго до этого. Внезапное тепло заставило меня дёрганно отпрянуть, но Мо Юй крепко перехватила мои стопы и без малейшей нежности вернула их обратно в воду.

— Попарь ноги. Я добавила туда кое-каких лекарств, они помогут снять отёк и унять боль.

Слова Мо Юй заставили меня перевести взгляд с неё на воду в тазу. Ничего необычного я не заметила — разве что исходил слабый лекарственный аромат, а вода приобрела чуть грязновато-жёлтый оттенок. Говоря это, Мо Юй осторожно массировала мою правую щиколотку, которая уже распухла, словно огромный паровой пирожок. И хотя её движения были очень мягкими, я всё равно шипела от боли.

— К счастью, кости не задеты, — мягко произнесла Мо Юй, вытерла мои ноги полотенцем, и от этого моё лицо моментально вспыхнуло.

Никто и никогда раньше не делал для меня ничего подобного — по крайней мере, сколько я себя помню, такого не случалось. И такой высокопоставленный человек, как Мо Юй, лично мыл и вытирал мне ноги. Пусть это и произошло из-за травмы щиколотки, мне всё равно было безумно стыдно.

— Смутилась? — Мо Юй вытерла мне ноги, уложила меня на диван, набросила мне на бёдра и ниже свой пиджак, который только что небрежно бросила в сторону, и устроила мои ступни у себя на коленях. Она подняла голову, посмотрела на моё пылающее лицо и лукаво ухмыльнулась.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Хотя этот человек и причинил мне столько бед и горьких воспоминаний, одно дело нужно отделять от другого.

— Больше не надевай такие короткие юбки, — бросила Мо Юй, доставая из аптечки какое-то неизвестное лекарство и растирая мне правую щиколотку, и при этом завела разговор совсем о другом.

Как говорится, ни к селу ни к городу — к чему это вообще? Я-то думала, она продолжит цепляться к моему покрасневшему лицу, а она вдруг переключилась на то, что моя юбка слишком короткая. И как у этого человека работают скачки мысли?

— Господин, ужин готов, подавать? — Няня Чжан на этот раз не стала сразу приносить еду, а затянула зычным голосом. Наверное, поведение Мо Юй минутой ранее действительно заставило её смутиться.

— Неси сюда, подогрей стакан молока, а потом можешь идти спать, — ровным и мягким тоном ответила Мо Юй, не отрывая при этом внимания от моей распухшей, как пирожок, правой щиколотки.

— Твоя нога так сильно повреждена, ты завтра сможешь выйти на работу? — ласково спросила Мо Юй, неизвестно о чём думая. Я тоже не понимала, к чему она клонит.

— Ничего страшного, — холодно ответила я.

Мне доводилось ходить на работу с куда более серьёзными травмами, не говоря уже о каком-то незначительном растяжении.

— Тогда сегодня не возвращайся домой. Завтра я тебя отвезу. Одежду я велю подготовить. Сегодня на ночь наденешь мою.

Слова Мо Юй прозвучали не как вопрос, а как утверждение.

Я беспомощно посмотрела на эту женщину, которая хоть и носила маску мягкой и утончённой интеллигентности, но никоим образом не могла скрыть присущие ей в самом нутре властность и деспотичность. Чтобы избежать ещё больших неприятностей и беспорядка, у меня не оставалось иного выбора, кроме как подчиниться.

Няня Чжан подошла с подносом в руках и, глядя исключительно перед собой, расставила на журнальном столике: кашу из зимней тыквы с креветками, суп из белых грибов и груши, кокосовый моти, рисовые шарики с креветками, тушёную говядину с рисом, стакан горячего молока и две чашки чистой воды. Она аккуратно разложила две пары палочек, две ложки, две пиалы и, забрав пустой поднос, удалилась.

Я ошеломлённо посмотрела на еду на столике, затем на прихожую, где скрылась Няня Чжан, а после перевела взгляд обратно на Мо Юй, которая всё ещё с головой ушла в заботу о моей щиколотке. Сердце переполнило изумление.

За исключением супа и рисовых шариков с креветками, абсолютно всё здесь было моим любимым! Причём тем самым, к чему я не притрагивалась долгие годы. После гибели Линь Сыпэна я больше никогда не ела эту еду и даже смотреть на неё лишний раз не могла. Неужели это совпадение?

— Ешь! Не стесняйся, — Мо Юй нанесла лекарство на мою щиколотку и завязала её марлевой повязкой. Даже не вымыв руки, она совершенно невозмутимо взяла палочки и отправила в рот рисовый шарик с креветкой.

Я приоткрыла рот, желая сказать: ты же трогала мои ноги и даже не помыла руки, как ты можешь теперь есть... но, похлопав губами несколько раз, так и не произнесла ни звука. Я понятия не имела, как выразить это правильно, поэтому предпочла хранить молчание.

— Попробуй, тебе точно понравится, — с такой уверенностью произнесла Мо Юй, будто заранее знала мой вкус.

Она наложила себе пиалу каши из зимней тыквы с креветками, а мне налила пиалу супа из белых грибов и груши. Ума не приложу, в какой обстановке должен вырасти человек, чтобы обладать столь непоколебимой уверенностью в себе.

Я взяла ложку и сделала маленький глоток. Как только он попал в рот, выражение моего лица мгновенно переменилось. Этот вкус... этот аромат лилий... Это его вкус. Только он мог положить так много лилий в суп из белых грибов и добавить совсем капельку самих грибов... Это вкус Линь Сыпэна. Неужели он жив?

Моя рука, державшая ложку, задрожала. Я судорожно опустила её и в порыве волнения схватила Мо Юй за руку, которой та ела кашу.

— Кто это приготовил? Это он? Он жив?

Я забыла обо всём: об имидже, о статусе, об осторожности и бдительности. Для меня это не имело никакого значения. Пусть даже сейчас я выглядела в глазах Мо Юй сущим младенцем — и что с того? Меня волновало лишь одно: в порядке ли Линь Сыпэн? Даже если мы больше никогда не сможем вернуться в прошлое — неважно, лишь бы он был жив, лишь бы с ним всё было хорошо. Пусть даже мы станем чужими людьми — это тоже не имеет значения. Мой голос надломился и задрожал, а тело непроизвольно забилось в мелкой дрожи.

http://bllate.org/book/36195/4492094