Готовый перевод I'm Not Really the Dragon King's Wife / Мой сын — не добыча для героя: Защитить любой ценой: Глава 15

Ли Цинюань завороженно смотрел на Мо Сяоци.

Яркий Юноша усмехнулся:

— Забавно, забавно. Впервые встречаю такого малыша, который умеет бросаться такими громкими словами. Пожалуй, когда подрастешь, поймешь, как это сложно.

Мо Сяоци серьезно ответил:

— Раз уж живешь на этом свете, нужно мечтать о великом.

Яркий Юноша, слишком долго пребывавший в одиночестве, давно не видел таких живых и непосредственных детей. Ему стало весело, и он не стал спорить или как-то принижать уверенность Мо Сяоци.

Ли Цинюань внезапно подал голос:

— Я согласен со словами Сяо Ци.

Тело Мо Сяоци слегка напряглось, он вытаращил глаза, глядя на Ли Цинюаня. На самом деле он прекрасно понимал, что хвастается, и просто хотел немного оживить атмосферу, полагая, что взрослые не воспримут это всерьез. Однако он не ожидал, что братец Сяо Цин будет слушать его со всей серьезностью. Возможно, к каждому его слову собеседник относился именно так.

Мо Сяоци замер. В груди всколыхнулось какое-то странное чувство, но он подавил его, вновь расплывшись в широкой улыбке.

Позже они еще долго болтали, пока Дедушка Лун не прервал их, напоминая, что пора спать.

— Вы еще дети, нельзя только и делать, что заниматься культивацией. Нужно спать, чтобы расти, понимаете? — наставлял Яркий Юноша.

Оба согласно кивнули, а затем вернулись в реальность.

Всё это время Чжоу Буфань пребывал в крайнем замешательстве и еще долго не мог прийти в себя, поэтому молчал.

Наступил вечер. Небо сегодня было необычайно красивым, усыпанным яркими звездами. Переглянувшись, дети, словно сговорившись, взобрались на крышу.

Дома Ли Цинюань никогда не вел себя столь озорно, но, видимо, заразившись чем-то от Мо Сяоци, он решил, что лежать на крыше и смотреть на звезды — не такое уж предосудительное занятие. Если бы он спросил Мо Сяоци об этом, тот наверняка ответил бы: Да что тут такого? На горе Баопу есть прекрасное озеро, придет лето — вместе сходим искупаться.

Надо признать, Мо Сяоци относился к своему братцу Сяо Цину двояко: с одной стороны, как к дорогому фарфору, который хочется беречь, ведь этот маленький господин был родом из знатного рода. С другой стороны, он вел себя с ним естественно — говорил, что думал, и делал, что хотел. В конце концов, не так-то просто найти ровесника, с которым можно поболтать.

Конечно, в реальности общение между ними было именно таким — непринужденным. Стоило завести разговор, как он забывал о всяких статусах, а когда речь заходила о том, что его особенно интересовало, он становился все более воодушевленным, и его детское личико расцветало, как цветок.

— Так вот, братец Сяо Цин, в Верхнем мире тоже много гениев?

— Да. И все они очень сильны.

— А если сравнить меня с ними, как я?

— Хм...

Ли Цинюань долго размышлял, словно не зная, как ответить. Мо Сяоци улыбнулся, уперся руками в крышу и посмотрел на звездное небо:

— Ничего страшного. Я знаю, что пока сильно им уступаю.

— Ты только начал свой путь культивации, не спеши, — Ли Цинюань тоже посмотрел на небо.

Мо Сяоци повернул голову и пристально посмотрел на собеседника:

— Я смогу их догнать?

Ли Цинюань ответил, даже не задумываясь:

— Сможешь.

Мо Сяоци помолчал, затем произнес:

— Братец Сяо Цин так сильно в меня верит?

Ли Цинюань кивнул. Казалось, он хотел что-то добавить, но, будучи не слишком красноречивым, лишь нахмурился. Он и не подозревал, какую огромную силу придаст Мо Сяоци эта короткая тишина спустя годы. Именно благодаря ей этот мальчишка из глуши осмелится бросить вызов гениям из великих родов, ведь он знал: существо, которое само было талантливее всех их, верило в него. Чего же стоили их презрение и насмешки?

Мо Сяоци улыбнулся и перевел тему:

— Кстати, братец Сяо Цин, почему ты решил стать культиватором меча?

Ли Цинюань на мгновение замер и, вспоминая, ответил:

— Отец сказал, что во время церемонии выбора судьбы в годовалом возрасте я первым делом схватился за меч.

В глазах Мо Сяоци загорелся интерес:

— Значит, ты с рождения полюбил мечи?

Ли Цинюань опустил взгляд, его глаза подернулись дымкой:

— Полюбил... ли?

В его голосе прозвучало замешательство. С самого детства его жизнь была связана с мечом, он практиковался, никогда не задумываясь, нравится ли ему это занятие. И только после вопроса Мо Сяоци он осознал эту проблему. Действительно ли он любит меч? Ли Цинюань задал этот вопрос самому себе, и смятение в сердце лишь усилилось.

Он спал в обнимку с мечом, никогда не расставался с ним, даже во сне продолжал тренироваться, словно слившись с оружием воедино. Казалось, не будь меча — не было бы и его самого. Однако в пятилетнем возрасте он однажды разжал пальцы. Тогда, впервые убив человека, в тот миг, когда лезвие окрасилось кровью, внутри что-то дрогнуло. Рука рефлекторно расслабилась, и меч, сопровождавший его четыре года, с сухим звоном ударился о землю.

Той ночью ему приснился кошмар: он совершает бесчисленные убийства, достигая Великого Дао через кровь. Путь к Вознесению был залит реками крови, устлан трупами людей и иных существ, и в конце он разрубил сами солнце, луну и звезды.

Даже вспоминая это, Ли Цинюань покрывался холодным потом. Он замер, глядя в глаза Мо Сяоци.

Мо Сяоци моргнул:

— Братец Сяо Цин, что с тобой?

Ли Цинюань слегка вздрогнул и, помолчав, неожиданно рассказал Мо Сяоци о своей связи с мечом.

— Меч — это орудие для убийства. Если я люблю меч, значит, я люблю орудие для убийства, — Ли Цинюань опустил голову, обхватив колени руками, и добавил глухим голосом: — Если в конце пути культивации меча человек и меч становятся едины, если человек подобен мечу, а меч — человеку, то, возможно, в конце пути я стану просто мечом... орудием, которое умеет лишь убивать всё живое.

Закончив, он не осмелился посмотреть на Мо Сяоци, опасаясь, что тот испугается и посмотрит на него, как на монстра, подобно другим сверстникам.

Однако в поле его зрения внезапно возникло детское лицо.

— Тогда... стану ли я ножнами для твоего меча? — улыбаясь, проговорил мальчик, пододвинувшись ближе.

Ли Цинюань остолбенел, широко открыв глаза — услышанное казалось невероятным.

Мо Сяоци продолжил:

— Не переживай! Я знаю тебя лучше всех. Как ты можешь достичь Дао через убийства и погубить весь мир? Если такой день настанет, я сам тебя остановлю!

Он говорил так уверенно, что даже постучал себя в грудь для пущей убедительности.

Ли Цинюань молча смотрел на этого ребенка, который был младше него, и, кажется, невольно улыбнулся. Он протянул руку и потрепал Мо Сяоци по голове.

— Хорошо.

Ответ был коротким, но в нем читалась искренняя привязанность. Мо Сяоци, почувствовав тепло в сердце, еще долго улыбался.

Тем временем Чжоу Буфань, слышавший всё от начала до конца, лишь подумал: почему у него возникло ощущение, что он здесь лишний? Затаив обиду, Чжоу Буфань не сдержался и проявил себя, но, взглянув на небо, внезапно изменился в лице. Он поспешно обернулся и сказал:

— Небесная река пришла в норму, Сяо Цин, тебе, должно быть, пора возвращаться...

Он не договорил, застыв на месте. Мо Сяоци резко вскочил, глядя в ту точку, где только что сидел Ли Цинюань. Спустя долгое время он глухо спросил:

— Братец Сяо Цин... ушел?

— Наверняка вернулся домой, — Чжоу Буфань лишь на миг удивился, а потом счел это естественным. Он повернулся к Мо Сяоци: — Он — цветок на недосягаемой вершине Верхнего мира. То, что он ненадолго появился здесь, — уже твоя удача.

— ...

Взгляд Мо Сяоци потух. Спустя мгновение он произнес:

— Мы знакомы всего три дня. Вернувшись в Верхний мир, забудет ли он меня?

Чжоу Буфань выпалил:

— Конечно забудет! Кто ты такой? Мальчишка из глуши, неужели хочешь поселиться в его сердце?

Мо Сяоци промолчал и медленно сел. Чжоу Буфань долго ждал ответа, размышляя, не слишком ли сильно он ударил по его самолюбию? Неужели это его так задело?

— Эй, малыш Сяо Ци, с тобой всё в порядке?

— ...Сможем ли мы встретиться снова?

Ли Цинюань смотрел на рассеивающийся водоворот Духовной энергии, и в его глазах вспыхнул огонек надежды.

В этот момент снаружи Пещеры бессмертного раздался громкий голос:

— Цинъэр, отец вернулся.

Глава 14

В Верхнем мире день, в Нижнем — ночь.

В эту ночь в деревне Мо шестилетний ребенок не сомкнул глаз, усердно занимаясь культивацией.

На следующий день на горе Баопу объявился редкий артефакт, вызвав буйство зверей, которые обрушились на окрестные деревни. Вскоре подоспели правительственные войска.

На следующую ночь в деревне Мо случилась беда: Аптекаря чуть не похитили солдаты, но их перебил шестилетний ребенок. Сын офицера Суня, стоявшего неподалеку, пришел в ярость и отправил сотню воинов на ночную охоту за юным преступником. Поначалу они думали, что победили, но ребенок пробрался в лагерь, перебил их и забрал всё их имущество.

Отец офицера, заместитель командира Сунь, впал в ярость и отправил тысячу человек прочесывать гору Баопу, поклявшись убить ребенка, чтобы упокоить душу сына.

Три дня спустя заместитель командира Сунь погиб.

Ходили слухи, что юный убийца хитер, как демон: он использовал нашествие зверей, чтобы ночью перебить сотни людей, в одиночку ворвался в военный лагерь и сразил трех Культиваторов на Стадии Закладывания Основы: Сбор Ци.

Эта новость повергла в шок все близлежащие селения. Кто мог подумать, что ребенок шести-семи лет способен на такое?

Четыре дня спустя «маленький убийца», которому исполнилось семь лет, скрывался на горе Баопу, считая небо крышей, а хищных зверей — своей пищей.

Время пролетело быстро, прошло шесть лет. Легенды о юном убийце померкли, и в Восточном крае появилась новая — о подростке на Стадии Закладывания Основы: Сбор Ци, который не знал поражений среди сверстников. Обладая чудовищной силой, он мог голыми руками разрывать врагов.

Большинство не принимало это всерьез: чего может добиться мальчишка из глуши, без статуса и влиятельных покровителей? К тому же, достичь Стадии Закладывания Основы: Сбор Ци к двенадцати-тринадцати годам было ничем по сравнению с талантами из знатных родов.

Лишь немногие придавали этому значение, ведь, по слухам, этот юноша был с горы Баопу — места, где когда-то пролились реки крови и собрались бесчисленные могущественные мастера ради загадочного горного сокровища, которое так никому и не досталось.

Поговаривали, что именно этот юноша прибрал его к рукам.

Несколько сект, последовав слухам, попытались найти подростка, но были не только перебиты, но и полностью разграблены.

Постепенно во всем Восточном крае никто уже не осмеливался смотреть на этого лесного мальчишку свысока, и некоторые великие школы даже протянули ему оливковую ветвь.

Однако, когда люди решили, что кто-то наконец приберет к рукам этого нарушителя спокойствия, тот отверг приглашения нескольких могущественных орденов, вступил в бой с присутствовавшими там гениями и поверг их всех, бросив напоследок лишь одну фразу:

— Эти так называемые гении даже слабее меня? Я не хочу к вам идти.

http://bllate.org/book/36181/4489404