Готовый перевод Hooked Up with My Nemesis / Переспал со своим заклятым врагом: Глава 19

Цзяо Цинюй только собрался заговорить, как Дэнлун, волоча за собой поводок, бросился к его ногам.

— Вуф-вуф! — пес радостно замахал хвостом, оглашая переулок звонким лаем.

Зажав сигарету в зубах, Цзяо Цинюй наклонился и почесал Дэнлуна под подбородком.

— Вуф... — пес успел лишь блаженно зажмуриться, как натянувшийся поводок дернул его назад.

Цзяо Цинюй медленно поднял взгляд, разглядывая Ли Шуана, стоящего буквально в двух шагах.

Белая рубашка, спортивные часы на запястье, темно-коричневые джинсы. У Ли Шуана были широкие, прямые плечи — на нем даже самая простая белая рубашка сидела безупречно.

Выпрямившись, Цзяо Цинюй двумя пальцами взял сигарету за фильтр и невозмутимо продемонстрировал ее Ли Шуану:

— Как видите.

Он ждал, что этот вызывающий жест разозлит собеседника, но Ли Шуан лишь тихо усмехнулся:

— И как это назвать — везением или злым роком? Стоит тебе взяться за что-то предосудительное, как я тут как тут.

— Мне тоже интересно, — Цзяо Цинюй встретил его взгляд. — Что ты здесь делаешь?

Ли Шуан чуть потянул поводок и слегка улыбнулся:

— Как видите.

— Следишь за мной.

—... Гуляю с собакой.

Не будь его сомнений — неужели Цзяо Цинюй и впрямь курит? — Ли Шуан с его характером в жизни бы не ступил в этот заваленный хламом переулок. А о том, как он тут оказался, стоило спросить зарядивший с вечера дождь.

Около шести лило как из ведра, так что прогулку с псом пришлось отложить. А поскольку зубы у Тётушки Фан так и не прошли, выгуливать Дэнлуна пришлось Ли Шуану.

Не зная привычных маршрутов, он брел наугад, пока ноги сами не привели его на эту улицу. Выплеснув нужду в кустах, Дэнлун неожиданно уткнулся носом в землю и, потянув за собой хозяина, рванул к подворотне.

Там, в глубине переулка, они и обнаружили Цзяо Цинюя.

Тот стоял, прислонившись к стене в своей ярко-желтой куртке, из-под которой виднелся темный ворот рабочей формы с броским логотипом. Коротковатые брюки открывали тонкие лодыжки. Выражение лица Цзяо Цинюя казалось мрачным, будто он погрузился в тяжелые, неприятные мысли.

Ли Шуан уже собирался окликнуть его, но замешкался, разглядев огонек, мерцающий в его пальцах. Сперва он подумал, что парень просто крутит в руках какую-то безделушку, отражающую свет, но когда изо рта Цзяо Цинюя вырвалась струйка дыма, до него дошло: это сигарета.

И тут же Дэнлун, не сдержавшись, радостно залаял.

— А ведь сегодня за ужином тетушка непрестанно хвалила тебя, какой ты послушный да примерный, — Ли Шуан наигранно вздохнул, скосившись на него. — Интересно, сколько еще тайн ты скрываешь?

— Всего две, — отрезал Цзяо Цинюй.

Драки да сигареты.

«М-да, такое и впрямь лучше держать в секрете», — подумал Ли Шуан.

— Эрню знает?

— Никто не знает, — Цзяо Цинюй запнулся. — Кроме тебя.

Ветер прошмыгнул по подворотне, отозвавшись тихим шелестом хлама.

Когда шорох стих, Ли Шуан неторопливо произнес:

— Бросал бы ты это дело.

Цзяо Цинюй молча взглянул на него.

Ли Шуан засунул руку в карман и окинул взглядом сигарету:

— Запах от тебя почти не чувствуется, значит, балуешься редко. Сейчас бросить проще простого.

Цзяо Цинюй опустил взгляд на догорающий огненный огонек. Ли Шуан попал в самую точку: это была всего лишь четвертая сигарета в его жизни.

Вот только слушать Ли Шуана совершенно не хотелось. На душе и так кошки скребли, он надеялся хоть немного заглушить паршивое настроение, а тут опять эти повелительные нотки.

Стало только тоскливее.

В Цзяо Цинюе вспыхнуло упрямство.

Затянувшись в последний раз, он швырнул бычок в ближайшую лужу. Проследив, как угасает искра, он проговорил:

— С какой стати я должен тебя слушать?

Ли Шуан пожал плечами с самым невинным видом:

— Так на пачке же написано: курение вредит вашему здоровью.

Цзяо Цинюй:

—...

Начни Ли Шуан читать нотации, Цзяо Цинюй с легкостью сорвался бы на брань. Но этот до абсурда простой ответ внезапно развеял большую часть раздражения. Тревожное напряжение сменилось странным порывом... ему почему-то захотелось усмехнуться.

Цзяо Цинюй присел на корточки, и Дэнлун тут же уткнулся передними лапами ему в колени. Потрепав пса по загривку, Цзяо Цинюй отозвался:

— Моя жизнь тебя не касается.

Он не поднимал головы и не видел выражения лица Ли Шуана, определяя его реакцию лишь по затянувшейся паузе.

Переулок погрузился в тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием собаки да редкой капелью из водостока.

Лишь когда Дэнлун нагулялся и отступил назад, Ли Шуан подал голос:

— А если я смогу сделать так, что ты бросишь?

Цзяо Цинюй поднял глаза.

В тот день, когда они гладили рыжего кота, Ли Шуан стоял точно так же — чуть прищурившись, с тем же уверенным и снисходительным превосходством во взгляде.

Сможет заставить его бросить?

Цзяо Цинюй не поверил ни единому слову. Будь он так сговорчив, сдался бы еще минуту назад. А главное — он ни за что не станет плясать под чужую дудку.

— Вот когда сделаешь, тогда и поговорим, — ответил Цзяо Цинюй.

— Ладно, жди, — Ли Шуан потянул за поводок пса, который никак не хотел расставаться с Цзяо Цинюем. — Дэнлун, пошли домой. Человеку пора на работу.

Цзяо Цинюй замер и взглянул на свои рукава:

«...»

Зря он напялил эту форму. Теперь Ли Шуан знает и про подработку.

Они вместе вышли из переулка, но на перекрестке их пути разошлись.

Будто ничего и не было, Ли Шуан махнул на прощание рукой:

— Тетушка говорила, что соскучилась. Зайди к ней завтра.

— Угу, — Цзяо Цинюй достал из кармана компактный флакончик и брызнул немного на шею.

Воздух заполнил сладковатый, свежий аромат акации.

Ли Шуан усмехнулся, вскинув бровь:

— Теперь я буду знать: почувствовал этот запах — значит, ты только что дымил.

Цзяо Цинюй смерил его прохладным взглядом и убрал спрей обратно:

— Дэнлуну пора домой.

Ли Шуан глянул вниз: пес, задрав голову, не отводил глаз от Цзяо Цинюя и непрерывно вилял хвостом.

— По-моему, он рвется с тобой.

Цзяо Цинюй:

—...

— Хочешь, чтобы я ушел, — так и скажи, зачем прикрываться собакой? — без экивоков раскусил его Ли Шуан.

— Ну так и иди.

Ли Шуан не стал навязываться и легко развернулся.

После дождя вечерний посёлок дышал прохладой, влажной землей и свежей травой.

Ли Шуан старательно огибал лужи, но Дэнлун питал к ним особую страсть — ему непременно нужно было промочить все четыре лапы.

Брызги летели во все стороны, и вскоре штанины Ли Шуана намокли.

Глядя на влажную ткань, он ежился, но изо всех сил сдерживал раздражение, мысленно успокаивая себя: «Ничего страшного, постираю. Вода не грязная, вовсе не грязная...»

Впрочем, шаг он всё же ускорил.

На повороте у жилого комплекса зазвонил телефон — вызов шел через блютуз-гарнитуру. Звонил Мао Вэндэ.

Ли Шуан принял звонок, не сбавляя хода.

— Завтра приедет посылка, которую я тебе отправил, не забудь забрать! — раздался в наушнике довольный голос Мао Вэндэ.

— Что там? — поинтересовался Ли Шуан.

Мао Вэндэ таинственно хмыкнул:

— Перерыл все шкафы и комоды. Гарантирую, тебе понравится.

Ли Шуан быстро сообразил и рассеял его таинственность:

— Неужто твои нерешенные сборники заданий?

На том конце провода повисла пауза.

Ли Шуан тихо засмеялся:

— Выходит, угадал.

— Да как ты догадался-то?! Ты что, скрытую камеру у меня поставил? — ахнул Мао Вэндэ, и в наушнике послышался какой-то шорох, будто он и впрямь ринулся искать жучки.

Глядя на свет фонаря над головой, Ли Шуан пояснил:

— Повода для подарков нет, а ты вдруг решаешь прислать посылку. Понятно же, что там не сюрприз века.

Мао Вэндэ смущенно хохотнул:

— Ну а куда их? Продать — выручишь пару юаней, толку-то. Лучше уж тебе отдать. А если самому не понадобятся, отдай тому соседу-отличнику! Ты же сам говорил, что он помешан на учебе.

— А это идея, — Ли Шуан вспомнил, как Цзяо Цинюй щелкал вопросы на викторине во время праздника.

Ему и впрямь стало любопытно: как отреагирует Цзяо Цинюй, если подсунуть ему эти сборники? Откажется или пробурчит, что нечего переводить бумагу?

Мао Вэндэ тоже оживился:

— Кстати, как у вас с ним дела? Все так же часто пересекаетесь?

«Да уж, аккурат только что пересеклись», — подумал Ли Шуан, но про сигарету умолчал.

Он не любил сплетничать чужими секретами, поэтому, рассказывая Мао Вэндэ о Цзяо Цинюе, упоминал лишь то, чему был свидетелем сам.

Мао Вэндэ поцокал языком и поддел его:

— Будь это дорама, главные герои при таких частых встречах уже бы расписались.

Раньше Мао Вэндэ не отличался такой широтой взглядов, но Хуа Гуюнь как-то затащила его в омут фанатских фанфиков, где перетасовывала самые разные парочки. Спустя семестр его толерантность стала выше, чем средний рост баскетбольной команды.

Ли Шуан относился к этому спокойно, но участвовать в подобном не собирался, поэтому небрежно отозвался:

— Опустим тот факт, что мы оба гетеросексуалы. Но даже если бы меня внезапно переклинило, он бы мне точно не понравился.

— Это еще почему? — удивился Мао Вэндэ. — Вроде бы парень вполне ничего так.

Ли Шуан признавал: Цзяо Цинюй и впрямь был не промах. Сложен отлично, лицо привлекательное.

Недаром Сестре Хуа хватило одной секунды в кадре, чтобы окрестить его красавчиком. Переведись он в их класс, его бы тут же засыпали просьбами дать номер телефона.

С умом и способностями у него тоже все было в порядке, да и человеческие качества не подводили.

Вот только характеры у них не сходились категорически.

Подковырнуть его время от времени было весело — реакция Цзяо Цинюя всегда забавляла. Особенно тот момент, когда он на полуслове замирал, осознавая, что его снова провели.

Взять хоть сегодняшнюю историю с сигаретой: парень упивался своим одиноким сплином, свято веря, что его никто не видит, и тут явился Ли Шуан и безапелляционно испортил всю драму.

Ли Шуан своими глазами видел, как на лице Цзяо Цинюя мелькнул ошеломленный испуг, а рука застыла в воздухе. Лишь спустя мгновение тот опомнился, опустил веки и вновь нацепил привычную холодную мину.

Наблюдать за этим было одним удовольствием.

Но вот романтика... Нет, тут без шансов.

Он то дерзит, то отворачивается, да еще и курит. Слушать его раздраженные огрызания — тут у любого, даже самого ангельского человека терпение лопнет.

К тому же...

Стоп, с какой стати он вообще всерьез размышляет о любовных отношениях?

Все из-за Мао Вэндэ, который заладил со своими расспросами.

Ли Шуан закрыл глаза, снова открыл их, а в наушнике все еще раздавалось:

— Ну почему, почему-y?

Ли Шуан не сдержал смешка, устав от его дотошности:

— Да откуда я знаю, почему? С первого взгляда видно, ясно тебе?

— Ладно-ладно, верю!

***

После ухода Ли Шуана Цзяо Цинюй вернулся в магазин. Брат У мазнул взглядом по настенным часам и окликнул его:

— Уходи-ка ты в восемь тридцати. Вижу же, что вымотался. Иди домой, отдохни нормально.

Цзяо Цинюй слегка наклонил голову:

— Спасибо, Брат У.

Видя, что парень немного бодрее, Брат У травнул пару анекдотов и ровно в половину девятого выставил его за дверь.

Настроения любоваться звездами у Цзяо Цинюя не было, так что он отправился прямиком домой.

Зайдя в спальню, он не стал включать свет. В сумерках, проникавших сквозь окно, он подошел к кровати и рухнул на нее с размаху, раскинув руки.

Уставившись в потолок, он погрузился в густую тьму.

Воздух замер, шторы висели неподвижно, и в тишине отчетливо слышалось собственное дыхание. Лишь мягкий, бескрайний бархат ночи бережно окутывал его со всех сторон.

Он медленно закрыл глаза.

Шумный этно-фестиваль гулял еще вчера, а казалось, будто прошел целый месяц. От праздничной легкости не осталось и следа — одно-единственное сообщение безжалостно выдернуло его обратно в суровую реальность.

Да еще и мелкую проказу обнаружил этот Ли Шуан.

До чего же муторно...

— Как же всё достало.

Пролежав неизвестно сколько, Цзяо Цинюй открыл глаза, поднялся и побрел умываться.

***

На следующее утро, в пять минут седьмого, когда небо еще подергивалось серой пеленой, Цзяо Цинюй уже проснулся.

Прихватив инвентарь для уборки, он отправился на холм за домом — привести в порядок надгробие. Но, к его удивлению, у могилы уже кто-то был.

— Сестра Тан, — Цзяо Цинюй кивнул знакомой фигуре.

Чжао Тан была в скромном длинном платье в горошек. В пальцах она крутила сухие листья, только что подобранные с земли.

Она разглядывала памятник, но, услышав шаги, обернулась и улыбнулась:

— Я так и знала, что застану тебя здесь. После каждого дождя ты приходишь прибрать у братца Инжуя.

В детстве Чжао Тан и Чжао Ихэ звали Цзяо Инжуя старшим братцем. И сколько бы лет ни прошло, даже если они сами станут старше, чем он успел стать, для них он навсегда останется братцем Инжуем.

Цзяо Цинюй достал щипцы и стал собирать мокрые ветки и сухие листья в пластиковый пакет. Заодно убрал отсыревшие угощения, заменив их свежими сладостями.

— Вкусы у братца Инжуя совсем не походили на наши, — тихо, с нежностью проговорила Чжао Тан, глядя на гранит. — Но когда мы с Эрню просили у него чего-нибудь вкусненького, он всегда ухитрялся выудить из карманов наши любимые лакомства. Я тогда думала, что он волшебник и может всё на свете. Лишь потом до меня дошло: он каждый день специально прятал сладости в одежде — на случай, если мы вдруг прибежим.

— Он всегда был таким. Обо всех беспокоился, — голос Цзяо Цинюя звучал тихо, но твердо.

Хоть они и были братьями, характеры у них разнились как день и ночь.

Цзяо Цинюй с малых лет рос молчаливым и колючим: если не хватало слов — вступал в драку, а в свободное время уединялся с книжкой. Цзяо Инжуй, напротив, любил поговорить, отличался мягким, кротким нравом, всегда рвался помочь, хотя иногда тоже ценил тишину.

Стоило ему выйти во двор, как его тут же облепляла детвора, среди которой всегда крутились Чжао Тан и Чжао Ихэ. Можно сказать, именно благодаря Инжую они трое и сдружились.

Всякий раз, когда они с Чжао Ихэ сцеплялись в драке, Чжао Тан азартно хлопала в ладоши, а Цзяо Инжуй пытался их растащить. Обязанности были четко распределены. А потом, измочаленные, они разъезжались по домам на загривках у родителей. Это было по-настоящему счастливое время. Пока не произошло...

Каждый год цветут те же цветы, но люди с каждым годом уже не те.

Цзяо Цинюй навел идеальный порядок. Очистив площадку, они встали перед надгробием, сложили руки и замерли в минутном молчании.

Ветер прошелестел в кронах деревьев, и они открыли глаза.

Чжао Тан вновь посмотрела на камень, и в ее взгляде смешались тоска и печаль:

— Время летит... Мы скоро станем старше, чем он был. В сентябре, когда приедут дядя с тетей, я схожу с вами навестить его.

— Они не смогут приехать, — проронил Цзяо Цинюй.

Чжао Тан замерла и уставилась на него.

— У мамы снова случился рецидив, — спокойно пояснил Цзяо Цинюй. — Похоже, это дело рук ищейки, которую подослала та родня.

— Ах они твари! — Чжао Тан вспыхнула в секунду, ее голос сорвался на крик. — Твои родственнички — конченые изверги! Мало им было караулить вашу семью, теперь они опять взялись за тетушку?! Да есть у них вообще хоть что-то человеческое?! Попадись они мне, я бы их всех связала да в землю закопала — пусть хоть на удобрения сгодятся!

Цзяо Цинюй невозмутимо заметил:

— Тогда все посевы сгниют.

Чжао Тан перевела дыхание и предложила:

— Раз они не могут приехать сюда, давай мы сами съездим к ним?

— Я же говорил: у меня забрали удостоверение личности. Сейчас я никуда не могу поехать, — Цзяо Цинюй опустил глаза.

Чжао Тан грязно выругалась, взъерошив волосы, но тут же вспомнила, где находится, прикусила язык и сбавила тон:

— Если понадобится помощь — только скажи. Мы с Эрню сделаем всё, что сможем.

— Там видно будет, — отозвался Цзяо Цинюй. — Ладно, закроем тему. Не будем портить брату настроение.

После этого Чжао Тан принялась вспоминать забавные случаи из детства, а Цзяо Цинюй терпеливо слушал, изредка вставляя пару слов.

Утренний туман постепенно рассеялся, и первые лучи восходящего солнца окрасили горный склон в золотистые тона, окутав надгробие мягким, теплым светом.

Глядя на яркие блики на граните, Чжао Тан тихо молвила:

— Место тут замечательное. Братцу Инжую здесь наверняка нравится.

— Да. Он сам меня сюда приводил, — проговорил Цзяо Цинюй. — Потому я и выбрал этот холм.

При воспоминании об этом Чжао Тан снова скривилась от гнева:

— Твои родственники — просто упыри! Выпили всю кровь, а когда стало мало, взялись за шантаж! Докатились до того, что даже похороны пришлось устраивать с оглядкой! Где это видано?!

Когда играли похороны, для посторонних объявили, что прах покоится на городском кладбище — исключительно для того, чтобы уберечь могилу от посягательств родни. На официальном кладбище стоял лишь безымянный памятник, а настоящий урнический прах был укрыт здесь, в тишине холмов.

— Когда я сначала не соглашался на их условия, они попытались угрожать мне той могилой. Смешно даже, — Цзяо Цинюй скривил губы в горькой, саркастической ухмылке.

Чжао Тан снова в сердцах прокляла родню.

Они поговорили еще немного, после чего Чжао Тан попросила разрешения побыть у могилы одной, и Цзяо Цинюй отправился вниз.

***

Позавтракав в уличной лавке, Цзяо Цинюй вернулся домой. Едва он толкнул железную калитку, как со двора напротив донеслись звуки скрипки.

Это означало лишь одно: Ли Шуан и Тётушка Фан уже поднялись.

Цзяо Цинюй взглянул на экран телефона — ровно восемь утра.

Мелодия плавно кружила под навесом, наполняя утреннюю тишину удивительной мягкостью.

Цзяо Цинюй ничего не смыслил в музыке, но чувствовал: смычок скользит легко и ритмично, очень похоже на ту мелодию, что звучала тогда в тополевой роще.

Будто тихий, ласковый дождь.

Проходившие мимо соседи останавливались и вполушепота переговаривались, нахваливая качество «динамика»:

— Надо же, какая колонка хорошая, как живо играет!

— Да какая колонка, это племянник Фан Цинь на скрипке нарезает!

— Ишь ты! И красивый какой парень вырос, и на инструментах умеет!

— Да и душа у него добрая. На днях перчатки надел, помог мне коробки с яйцами донести, и ведь ничего взамен не взял!

— Так они с нашим Сяо Юем парочка под стать — оба золотые ребята.

Закончив тираду, тетушки, точно по команде, синхронно повернули головы к Цзяо Цинюю.

Цзяо Цинюй:

«... Штампованный поворот, ничего не скажешь».

Он вежливо кивнул им, пожелал доброго утра и прошмыгнул к себе.

Развесив постиранные вещи и белье, он сменил одежду и направился к дому Тётушки Фан.

Звук скрипки оборвался на пару секунд, затем возобновился. Дверь тихо отворилась, и в проеме показалась Тётушка Фан.

На ней было коричневое платье из хлопка и льна. Благодаря своим ярким, чуть азиатским чертам лица и закрученным на затылке волосам она смахивала на расписную матрешку.

Увидев Цзяо Цинюя, Тётушка Фан просияла и тут же схватила его за руку:

— Ой, Сяо Юй! Ты как тут очутился?

Заметив припухлость на ее правой щеке, Цзяо Цинюй нахмурился:

— Как ваш зуб? Полегче?

— Увидела тебя — и сразу легче стало! — она потянула его внутрь. — Проходи-проходи, посиди с тетушкой!

Зайдя в дом, Цзяо Цинюй первым делом заметил Ли Шуана, устроившегося у стены.

Тот был облачен в пижаму, до боли напоминавшую больничную пижаму, но волосы его были аккуратно уложены. Наглаженный, чистенький, он стоял с закрытыми глазами и упоенно водил смычком по струнам.

— Не обращай на него внимания, пусть пиликает, — Тётушка Фан провела гостя мимо Ли Шуана прямо в гостиную. — Если б не знала, что это мой племянник, подумала бы, что ко мне в дом забрался сумасшедший.

Цзяо Цинюй:

—...

Тётушка Фан вымыла для Цзяо Цинюя горсть свежих унаби, и они уселись друг напротив друга за обеденный стол.

Сама она из-за зуба есть не могла, так что мыла исключительно для него.

— Ты по делу зашел или просто так? — ласково спросила она.

Цзяо Цинюй взял ягоду и замешкался:

— Разве вы не сами меня позвали?

Тётушка Фан:

— А?

Цзяо Цинюй:

— А?

Встретившись с ее искренне недоуменным взглядом, Цзяо Цинюй мгновенно осознал:

Его опять обвел вокруг пальца Ли Шуан!

Цзяо Цинюй резко вскинул взгляд на Ли Шуана за стеклянной дверью. Тот стоял с идеально прямой спиной, полностью погруженный в прекрасный мир музыки, словно виртуоз на великом концерте.

Цзяо Цинюй готов был поклясться: пока они проходили мимо, этот гад мысленно упивался собственной хитростью!

Цзяо Цинюй прижал ладонь ко лбу и обреченно вздохнул:

— Ничего, я просто зашел проведать вас.

Тётушка Фан похлопала глазами, невнятно пробормотав из-за боли во рту:

— А я как раз хотела спросить: как ты погулял на празднике? Весело было? Лили передал тебе вещь?

— Да, было весело. И вещь передал.

— Ну и славно! А то я уж испугалась, что вы разминулись, — Тётушка Фан с облегчением приложила руку к груди. — Главное, что получил.

Разминулись?

Цзяо Цинюю это показалось странным. Разве Ли Шуан не отправлял ей фотографии? Почему она говорит так, будто не в курсе событий?

Только он собрался расспросить ее подробнее, как скрипка внезапно смолкла.

Ли Шуан толкнул дверь и вошел в комнату. Заметив Цзяо Цинюя, он наигранно изумился, искривив губы в улыбке:

— Ого, кого я вижу! Цзяо Цинюй? Ты какими судьбами?

Цзяо Цинюй смерил его ледяным взглядом:

— Сам как думаешь?

— Не волнуйся, — Ли Шуан неторопливо убрал скрипку в футляр. — Я о тетушке забочусь в лучшем виде.

Цзяо Цинюй не стал ходить вокруг да около и дважды постучал пальцем по столу:

— Ты ведь не показывал ей снимки, верно?

Он всё еще наивно полагал, что Ли Шуан просто закрутился и забыл отправить кадры.

Не понимая, о чем речь, Тётушка Фан переводила взгляд с одного на другого:

— Какие еще снимки?

Цзяо Цинюй указал пальцем на «подсудимого»:

— Вы же просили у него нашу общую фотографию.

— Я? — Тётушка Фан окончательно растерялась. — Да я в тот день только о зубе и думала, к телефону даже не прикоснулась!

...?!

Цзяо Цинюй в упор уставился на ответчика.

Ответчик же сохранял абсолютное хладнокровие. Он вальяжно достал телефон:

— А, значит, я перепутал. Думал, ты писала. Ну, могу и сейчас отправить, делов-то.

— Да ты... — Цзяо Цинюй едва не подскочил с места, но заливистый смех Тётушки Фан удержал его.

— Ой, ха-ха! Посмотри-ка! Загляденье просто! Радуюсь не нарадуюсь, глядя, как вы ладите!

— А еще он на последнем конкурсе первое место занял, — невинно добавил Ли Шуан.

Цзяо Цинюй увидел на экране телефона Тётушки Фан снимок, где он стоит на сцене.

Он оторопел: когда этот паршивец успел его сфотографировать?!

— Ух ты, молодец какой! — Тётушка Фан тут же сохранила кадр и с восторгом взъерошила волосы Цзяо Цинюя. — Вот умеешь же, Сяо Юй! Красавец!

Ли Шуан вдруг сокрушенно вздохнул и нахмурился:

— Вот только он не особо-то и рад.

Тётушка Фан замерла:

— Это еще почему?

У Цзяо Цинюя внутри все похолодело от дурного предчувствия.

Ли Шуан слегка прищурился и с чувством расстановкой проговорил:

— Да потому что приз оказался не того цв... то есть, не той мар...

Цзяо Цинюй вскинулся мгновенно.

Ли Шуан закончил:

—...не того цвета, что он любит.

Цзяо Цинюй:

—...

Только тут до Цзяо Цинюя дошло: не было никакой забывчивости. Никакой путаницы.

Ли Шуан устроил ему самую настоящую ловушку.

Он резко поднялся и под изумленным взглядом Тётушки Фан сгреб Ли Шуана за запястье, увлекая его прямиком в кухню.

Дверь захлопнулась с сухим щелчком.

Прижав Ли Шуана к косяку и не выпуская дверную ручку из другой руки, Цзяо Цинюй процедил сквозь зубы:

— И это, по-твоему, тот самый способ?!

Ли Шуан даже не подумал испугаться. Напротив, его губы расплылись в довольной ухмылке:

— Что такое? Занервничал?

— Ничуть, — отрезал Цзяо Цинюй.

— Правда? — Ли Шуан поднял их крепко сцепленные руки и с подлинным интересом смерил их взглядом. — Тогда почему ты так вцепился в мою руку и не отпускаешь?

http://bllate.org/book/36141/4699117