Готовый перевод Forced Marriage to the Shadow Prince / Мой муж — жестокий тиран: перевоспитание императора: Глава 11

— Императрица любит его настолько, что готова пожертвовать репутацией императорской семьи, лишь бы рядом с ним был человек, искренне преданный ему. Но задумывался ли ты о последствиях, если они узнают, что в этой искренности — лишь яд?

Увы, неужели именно поэтому в истории Хэ Миндэ скончался в брачную ночь, и никто не стал проводить расследование, и даже записей об этом почти не осталось?

Тяжелый, мертвенный взгляд Наследного принца все еще был прикован к нему. Хэ Миндэ отвесил поклон и произнес:

— Да, к Третьему принцу я питаю самые искренние чувства.

В голосе Наследного принца не было ни капли доверия, но он все же отвернулся и холодно бросил:

— Искренние они или нет, я сам увижу. Ты должен понимать: единственная твоя ценность в том, чтобы Яо-эр был счастлив.

Смысл этих слов был ясен: если он не сможет сделать Третьего принца счастливым, то этот Фума, бросающий тень на лицо императорской семьи, попросту не имеет права на жизнь.

Хэ Миндэ, о Хэ Миндэ, какой же глупый ход ты совершил?

Закончив наставления, Наследный принц выслушал что-то, прошептанное подошедшим евнухом, приказал Хэ Миндэ самому идти за Третьим принцем и удалился.

Возвращаясь во дворец Императрицы, Хэ Миндэ размышлял. Похоже, изначально оригинал решился на этот брак по двум причинам: во-первых, чтобы посрамить Третьего принца и Наследного принца, тем самым присягнув на верность Старшему принцу. Во-вторых, Наследный принц и Третий принц были очень близки, и, имея Третьего принца в руках, можно было сдерживать Наследного принца. Именно поэтому Старший принц так рьяно поддерживал этот союз.

Что же касается Императора, Императрицы и Наследного принца, то они дали свое согласие, желая лишь одного: чтобы их любимый сын и брат был окружен человеком, который действительно его любит.

Но сам Чи Сюйяо? Почему он согласился на этот брак?

Погруженный в свои мысли, Хэ Миндэ вошел в покои. Эмоции Императрицы, казалось, улеглись: Чи Сюйяо сидел у ее ног, прислонившись к коленям, и выглядел совершенно беззащитным. Императрица держала гребень и ласково расчесывала его волосы.

Это был первый раз, когда Хэ Миндэ видел Чи Сюйяо настолько расслабленным. Он остановился в прихожей, не решаясь прервать эту идиллию.

В этот момент служанка внесла чай, и Чи Сюйяо с улыбкой сказал:

— Позволь мне налить чай для матушки.

Говоря это, он приподнялся, чтобы забрать чашку. Кто бы мог подумать, что, когда он вставал, край его маски зацепится за одежду Императрицы, и, прежде чем Чи Сюйяо успел среагировать, маска соскользнула и упала на пол.

Звук упавшей маски был первым, звон разбившейся чашки из рук служанки — вторым, а подавленный вскрик ужаса служанки стал последним лезвием, разрезавшим тишину.

Хотя служанка, дрожа от страха, тут же распростерлась на полу, вымаливая прощения, Чи Сюйяо уже успел увидеть в ее глазах ужас — ужас, вызванный его обезображенным лицом.

Он поспешно поднял маску и нацепил ее обратно. Он обернулся, надеясь найти хоть каплю защиты у матушки, но кто бы мог подумать, что в этот миг маска снова упадет.

В тот самый момент, когда их взгляды встретились, у Чи Сюйяо опустились руки — в глазах Императрицы отразились ужас, отвращение и невыносимая для него жалость.

Точно такая же, как при каждой их встрече после того, как он получил свои увечья.Хэ Миндэ молча смотрел, как у Чи Сюйяо дрожат руки. Тот попытался поднять маску и надеть её, но как ни старался, закрепить её больше было невозможно. После нескольких безуспешных попыток он, казалось, совсем лишился сил: пальцы разжались, и маска упала на пол.

В свете ламп одна половина его лица выглядела пугающе и безобразно, а другая выражала лишь абсолютное отчаяние.

Сердце Хэ Миндэ сжималось от боли в такт этому отчаянию.

Прежде чем он успел осознать свои действия, он уже сделал несколько шагов вперед, крепко обнял Чи Сюйяо и спрятал его в своих объятиях.

Чи Сюйяо чувствовал, что его нынешнее состояние было каким-то странным.

Его сознание оставалось предельно ясным, и он мог разглядеть каждую крупицу эмоций в глазах императорской матушки. Но тело при этом казалось до ужаса оцепенелым: как бы его внутренний голос ни кричал о необходимости бежать, у него не осталось сил даже на то, чтобы сделать шаг.

— Всё в порядке, это просто случайность.

Пока наконец он не услышал твердый и нежный голос, повторявший у него над ухом эти слова снова и снова.

Его чувства стали постепенно возвращаться.

Хэ Миндэ прижимал к себе Чи Сюйяо и чувствовал, насколько напряженным и неподвижным было тело юноши. Глядя на женщину на высоком троне, Хэ Миндэ по-прежнему испытывал смесь жалости и страха.

В её глазах затаился испуг, искусно спрятанный за маской материнской боли.

Хэ Миндэ казалось, что это выражение лица выглядит слишком странным, но сейчас у него не было лишних мыслей, чтобы вдаваться в подробности. Словно успокаивая ребенка, он похлопал Чи Сюйяо по спине и мягко спросил:

— Домой?

Он почувствовал, как человек в его объятиях постепенно расслабился. И когда Хэ Миндэ уже подумал, что Чи Сюйяо не расслышал вопроса и придется повторить его снова, тот слегка покачал головой.

— Маска, — тихо произнес Чи Сюйяо.

Сердце Хэ Миндэ слегка защемило, но он послушно повернулся, чтобы подобрать упавшую маску. Едва он развернулся, как почувствовал, что его рукав натянулся: оказалось, Чи Сюйяо всё так же крепко сжимал зубами или пальцами край его одежды. Заметив это, Чи Сюйяо торопливо разжал пальцы и прикрыл лицо собственным рукавом.

Одна из завязок на маске порвалась. Заслонив Чи Сюйяо от полного тревожного ожидания взгляда императрицы, Хэ Миндэ снова укрыл его в созданной им самим тени:

— Ремешок порвался, давай сегодня вернемся в поместье?

Эмоции Чи Сюйяо, казалось, немного успокоились, и он кивнул. Он повернулся к императрице лишь своей целой половиной лица, слегка горбясь и избегая смотреть на неё:

— Матушка, сын сегодня отправится домой, а в другой день снова приду засвидетельствовать вам почтение.

Императрица попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной:

— Яо-эр, матушка просто растерялась в тот момент...

— Сын, конечно же, понимает, матушке не о чем беспокоиться, — утешительно улыбнулся Чи Сюйяо. — Матушке не стоит принимать это близко к сердцу, через несколько дней на Празднике весны и осени я снова приду.

Его тон был ровным, а в голосе слышалась легкая улыбка, и смятение императрицы словно само собой рассеялось от этих слов. Она восседала с величественным видом, вновь превращаясь в ту самую благородную и преисполненную достоинства мать государства.

Императрица с нежностью посмотрела на Чи Сюйяо, а когда перевела взгляд на Хэ Миндэ, выражение её лица сменилось на теплое, но с примесью скрытой мольбы.

Императрица произнесла:

— Мы с императором глубоко признательны за твои чувства к Яо-эру. Хотя внешность Яо-эр и... — она с горечь нахмурила брови, проглотив эти слова, и голос её слегка задрожал: — Но у него прекрасный нрав, он отлично тебе подходит. Мы с императором избаловали его, у него бывает дурной характер — пожалуйста, будь к нему снисходителен.

http://bllate.org/book/36118/4480385