Готовый перевод Sword Qi Sweeps the Autumn / Клинок в осенних небесах: Глава 11

Услышав доносившиеся из ветрового гула мольбы о помощи, Лин Жанцзинь пошевелился, намереваясь вмешаться, но Мэй Инъюэ опередила его.

— Это же голос младшего брата Суна! — испуганно воскликнула девушка.

И, не колеблясь, бросилась вперед. Шэн Мин замешкался, а затем сокрушенно качнул головой:

— Младшая сестра слишком опрометчива! — С этими словами он повернулся к Бу Фаньшуану и низко поклонился: — Прошу вас, господин Вэнь, спасите их!

Бу Фаньшуан даже не взглянул на него — лишь вопросительно перевел взор на Лин Жанцзиня.

— Мне бы хотелось помочь, — мягко улыбнулся тот. — Будь так добр... Шицзю, выручи их. Спасибо.

Поглаженный по шерстке Владыка Демонов наконец сдвинулся с места. В то же мгновение он вернулся, волоча за воротники нескольких человек, и небрежно свалил их у своих ног. Швыряя Мэй Инъюэ, он ненадолго задумался — бросил взгляд на Лин Жанцзиня и, помня, что девушка относилась к тому с добротой, все же оказал ей уважение: не стал бросать в песок, а осторожно придержал.

Лин Жанцзинь перевел дух и нагнулся, чтобы помочь спасенным. Среди них оказались одна девушка и двое юношей. Один из них, одетый так же, как Мэй Инъюэ и Шэн Мин, при виде последнего просиял:

— Старший брат!

Шэн Мин мягко улыбнулся юноше:

— Младший брат Сун, ты в порядке?

Шэн Мин был весьма хорош собой, а его улыбка придавала ему трогательный, хрупкий вид. Сун Чу поспешно вытер измазанное лицо и с облегчением выдохнул:

— Все в порядке! По приказу главы я отправился на поиски Нефрита Подвешенной Осени, но не ожидал угодить в такую ловушку. А эти господа — соратники по несчастью.

Шэн Мин поджал губы и взглянул на Бу Фаньшуана:

— Мы глубоко признательны господину Вэню за спасение.

Заметив этот взгляд, Сун Чу заметно помрачнел. Однако Шэн Мин повернулся к нему:

— Младший брат, соблюдай приличия. Поблагодари господина Вэня. А потом дай мне осмотреть твои раны.

Услышав это, Сун Чу тут же расплылся в заискивающей улыбке. Лин Жанцзинь, наблюдавший со стороны, мысленно заметил, что юноша разве что хвостом не виляет от радости.

— Я, ученик школы Яньрань Сун Чу, сердечно благодарю господина Вэня за спасение! — поспешно произнес тот.

Остальные спасенные тоже принялись выражать признательность. Бу Фаньшуан лишь холодно отвернулся:

— Благодарите его. Кабы не его просьба, я бы и пальцем ради вас не пошевелил.

Сун Чу опешил, не понимая, о ком речь. Лин Жанцзиню ничего не оставалось, кроме как выступить вперед со своей изуродованной физиономией:

— Пустяки, не стоит благодарности. Идемте с нами, а когда доберемся до безопасного места, разойдемся.

Сун Чу нахмурился:

— Мы разговариваем с почтенным даочжуном, с какой стати встревает какой-то слуга? Проваливай! Ты...

Не успел он договорить, как Бу Фаньшуан взмахнул рукавом — и Сун Чу, точно сухая травинка, отлетел прочь и тяжело рухнул на песок.

— Младший брат! — ахнул Шэн Мин.

Мэй Инъюэ не стала кричать, а лишь виновато опустила голову перед Лин Жанцзинем.

Пока Сун Чу пытался подняться, раздался голос Бу Фаньшуана, полный жутковатого веселья:

— Это мой дражайший возлюбленный. Ежели еще хоть раз проявишь к нему неуважение, я запечатаю тебя прямо посреди бури — будешь жрать песок, пока не сдохнешь.

Сун Чу пришел в неописуемую ярость и хотел было вскочить, но Бу Фаньшуан опередил его. Юношу обдало леденящим холодом — он замер на месте, не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить слово, и мог лишь с ужасом переводить взгляд с Шэн Мина на Мэй Инъюэ.

Мэй Инъюэ смущенно опустила взор. Шэн Мин же мгновенно вцепился в рукав Бу Фаньшуана:

— Брат Вэнь...

От этого обращения Бу Фаньшуана аж передернуло от отвращения, и он резким движением вырвал рукав. У Лин Жанцзиня уже разболелась голова от этой суматохи, так что он подошел ближе и тихо произнес:

— Ты уже разыграл сцену, какую хотел, давай отпустим его. Хоть он и невежа, но смерти не заслужил. Хватит с него и этого урока. Я ценю твои чувства и рад, что ты заступился за меня.

Бу Фаньшуан усмехнулся, но лицевое выражение его осталось безучастным. Он вновь взмахнул рукавом, и Сун Чу кулем свалился на песок.

— Что ж ты не благодаришь господина Нина? Он только что спас тебя во второй раз, — хохотнул Бу Фаньшуан.

Сун Чу выплюнул набившийся в рот песок, исподлобья глянул на Лин Жанцзиня и сквозь зубы процедил слова благодарности. После этого он притих и послушно потащился следом за Шэн Мином, то и дело заискивающе справляясь, не хочет ли тот пить или есть.

Его лебезение переходило все границы — даже терпеливому Лин Жанцзиню это намозолило уши.

Они продолжили путь. Ученики школы Яньрань, привыкшие к жизни в пустыне, пусть и не осмеливались заходить слишком далеко, обладали богатым опытом. Мэй Инъюэ даже сумела отыскать источник, возле которого росло несколько евфратовых тополей, защищавших от летящего песка. Эта бесплодная пустыня была непреодолимой преградой как для богов, так и для демонов: заклинания здесь действовали, однако летать на мече или задействовать пространственные артефакты было невозможно.

Бу Фаньшуан благодаря своей великой культивации, почти достигавшей уровня вознесения, с легкостью развернул духовный барьер. Все укрылись внутри, а бушующий ураган остался снаружи. Мэй Инъюэ достала из мешка Цянькунь кусок волшебной древесины и зажгла его заклинанием. Огонь от этого единственного полена полыхал ярче целой охапки дров и ничуть не угасал, сколько бы ни горел — верный признак редкого артефакта заклинателей. Девушка немного помешкала и незаметно повернула полено так, чтобы самое жаркое пламя грело Лин Жанцзиня и Бу Фаньшуана.

Среди спасенных были еще девушка по имени Хуанфу Янь и юноша по имени Ху Чэ — оба заклинатели из мелких кланов, пришедшие сюда за приключениями. Хуанфу Янь с момента спасения вместе с Шэн Мином бесстыдно заняла места по обе стороны от Бу Фаньшуана, оттесняя Лин Жанцзиня назад. Лин Жанцзинь находил это скорее забавным, нежели обидным, и спокойно шел позади всех вместе с Мэй Инъюэ. Девушка проявляла к нему трогательную заботу: видя его немощь, на трудных участках дороги бережно поддерживала под локоть, ничуть не гнушаясь ни его уродством, ни болезненным видом. Сун Чу неотступно следовал за Шэн Мином, а Ху Чэ держался особняком и был молчалив.

Пока Мэй Инъюэ хлопотала, разводя огонь и грея воду, Шэн Мин и Сун Чу даже пальцем не пошевелили: один восседал подле Бу Фаньшуана, изливая елейные речи, а второй с поедающей его изнутри завистью следил за Владыкой Демонов. Хуанфу Янь же манерно примостилась неподалеку, вертя в руках какую-то безделушку, и лишь изредка поднимала взгляд, кокетливо улыбаясь Бу Фаньшуану. Ху Чэ молча грелся у огня, погруженный в собственные мысли.

Лин Жанцзинь мысленно вздохнул, сочувствуя рассудительной и трудолюбивой Мэй Инъюэ, и решил помочь ей. Забрав из её рук железный чайник, он ополоснул его Заклятием Чистого Родника, достал из мешка Цянькунь сосуд с водой из Родника Пьянящих Созвездий, что протекал в Долине Спящей Луны, и налил студёную влагу в чайник, повесив его над огнем.

Мэй Инъюэ отерла пот с лица и принялась доставать одеяла. Первое она подала Лин Жанцзиню, оберегая его немощное тело от сквозняков, и даже постелила для него покрывало прямо на песок, приглашая сесть. Наблюдая за ее сноровкой, Лин Жанцзинь мягко улыбнулся:

— Дева Мэй проницательна и заботлива.

Услышав это, Мэй Инъюэ на мгновение замлела, украдкой бросила взгляд на Шэн Мина и Сун Чу и, убедившись, что те не смотрят в их сторону, со вздохом облегчения присела рядом.

— Старший Нин, мы многим вам обязаны, — тихо проговорила она. — Мои старший и младший братья судят о людях по одёжке, и это недостойно. Я искренне благодарна вам: вы спасли нас в городе, да и только что... кабы вы не замолвили слово, господин Вэнь и пальцем бы не пошевелил. Младший брат Сун ослеплен своим обожанием к старшему брату, оттого и ляпнул глупость, не подумав. Простите его, пожалуйста.

Лин Жанцзиню еще в дороге пришлась по душе эта девушка, чьи поступки и речи так выгодно отличались от замашек ее спутников. Взирая на нее с отцовской теплотой старшего наставника, он улыбнулся:

— Они еще молоды, а молодым свойственна горячность. Я не держу зла.

От этих слов Мэй Инъюэ еще больше засмущалась и со вздохом произнесла:

— И все равно встречают по одежке... Это неправильно. Господин Вэнь так добр и великодушен, а они смеют относиться к вам с таким пренебрежением! Это нечестно.

Помолчав, она с досадой добавила:

— Старший брат — единственный сын главы нашего клана. Вы и сами видите, он красив, и в школе все вращаются вокруг него, точно звезды вокруг луны. Поклонников у него не счесть, вот он и вырос избалованным. Наша школа Яньрань укрыта в песках, чужаки у нас — редкость, а под палящим солнцем и ветром мало кто сохраняет привлекательность. Вот старший брат и обомлел, увидав господина Вэня, и принялся оказывать ему знаки внимания. Поначалу он вовсе не собирался уводить чужого возлюбленного. Однако господин Вэнь даже взглядом его не удостоил, оставаясь преданным вам и холодным к нему. Старший брат посчитал себя униженным, вспылил от обиды и теперь вознамерился во что бы то ни стало завоевать господина Вэня. Я еще раз прошу у вас прощения и обещаю, что сделаю все возможное, чтобы сдержать его.

— Я понимаю, — мягко прищурился Лин Жанцзинь. — Он едва ли питает к Шицзю настоящие чувства. Просто он привык получать всё, стоит лишь пожелать, и вдруг наткнулся на того, кто не просто отверг его ухаживания, но и предпочел человека, уступающего ему внешне. Вот в нем и заговорило упрямое тщеславие: ему хочется заставить заносчивого Шицзю склониться перед ним, а меня втоптать в грязь. Но стоит Шицзю сменить гневливость на милость, как Шэн Мину тут же станет скучно. Что и говорить, вы его избаловали. Впрочем, ты не идешь у него на поводу и судишь весьма здраво.

Мэй Инъюэ замерла от этих слов, устремив задумчивый взгляд в ночное небо, и тихим голосом произнесла:

— В детстве на мою семью напали враги, и я осталась совсем одна. Глава клана спас меня и вырастил с единственной целью — чтобы я заботилась о его сыне. Он твердил, что я обязана защищать старшего брата от любых невзгод, лишь так отплатив за спасение и воспитание. Я вижу, что он поступает дурно, но мое слово ничего не значит.

— Твоя благородная душа делает тебе честь, — проговорил Лин Жанцзинь. — Не казнись попусту. Давай оставим этот разговор. Скажи лучше, каков твой путь, когда мы отыщем Нефрит Подвешенной Осени?

Мэй Инъюэ заколебалась:

— Я с малых лет живу в пустыне и почти не помню иного мира. Из книг я знаю про пышный Чаньань и процветающий Лоян, и в сердце рождается смутная тоска. Но больше всего мне хотелось бы своими глазами увидеть Альянс бессмертных. Пусть мне не доводилось бывать там, я глубоко почитаю владыку Долины Спящей Луны, почтенного бессмертного Лина, и молодого владыку горы Инцан Бянь Чэньу. Они — оплот праведного пути, и я всей душой мечтаю... стать их ученицей.

Услышав это, Лин Жанцзинь тихо вздохнул и с отцовской лаской опустил руку ей на плечо:

— Я куда старше тебя и вижу в тебе родную душу. Ты славная девушка, и жаль, если твоя молодость сгинет среди этих беспощадных песков. Если захочешь, отправляйся на Юг, в Цзяннань. Там зацветают персики, ивы склоняются над чистой гладью рек — самое место для юной девы. Долина Спящей Луны как раз находится в тех краях. Я знаком с Лин Жанцзинем, и если ты вознамеришься примкнуть к Долине Спящей Луны, я замолвлю за тебя слово. Однако о причинах моего нынешнего странствия прошу тебя пока никому не сказывать.

Мэй Инъюэ застыла от изумления и радости, не в силах опомниться, но тут же вспомнила про свой долг, и огонек в ее глазах угас:

— Но как же долг перед главой...

— Долг можно отдать и иным способом, — лукаво прищурился Лин Жанцзинь. — Раз уж ты зовешь меня старшим, как я могу оставить тебя без помощи?

От этих слов на глаза Мэй Инъюэ навернулись слезы, но она смахнула их и склонилась в глубоком поклоне:

— Ваш поступок великодушен, старший. Мне нечем отблагодарить вас.

— Вот и уступи ему место, пусть приляжет со мной рядом — это и будет лучшей благодарностью, — раздался ленивый голос Бу Фаньшуана. — Наговорились наконец? Мне уже можно подойти?

Мэй Инъюэ вспыхнула до корней волос и поспешно пролепетала:

— Простите, что помешала вам, старшие!

Она подала Бу Фаньшуану одеяло и поспешила к остальным путникам.

Бу Фаньшуан уселся на песок и притянул к себе Лин Жанцзиня, укутав его в покрывало. Лин Жанцзинь, уютно устроившись у него на груди, с улыбкой спросил:

— И долго ты подслушивал?

— С самого начала, — небрежно отозвался Бу Фаньшуан. — Если бы не видел, что у тебя к ней разговор, давно бы пришел. На кой черт мне слушать их сорочью болтовню?

— Да-да, конечно, — рассмеялся Лин Жанцзинь и ласково погладил Бу Фаньшуана по волосам. — Нелегко пришлось Владыке Демонов.

Помолчав немного, он серьезно добавил:

— Если Мэй Инъюэ согласится... я хотел бы принять ее в Альянс бессмертных или в Долину Спящей Луны. Редкой душевности дитя.

— Угу, — безучастно хмыкнул Бу Фаньшуан. — По крайней мере, она единственная из всей этой своры, кто не судит о людях по одёжке.

Слушая его, Лин Жанцзинь внезапно замялся, осененный мыслью. Поколебавшись, он тихо спросил:

— А если бы я с самого начала предстал перед тобой в таком вот уродливом обличье... стал бы ты со мной знаться?

Бу Фаньшуан с изумлением воззрился на него:

— Неужто для того, чтобы стать мне достойным соперником или единственным другом, нужно иметь красивое личико?

— А... — Лин Жанцзинь подбирал слова, пытаясь выразиться как можно деликатнее. — А для иных связей?

— Ты держишь меня за того, кто клюет на внешность? — нахмурился Бу Фаньшуан. — Я разделял с тобой ложе лишь потому, что видел в тебе родство душ. Мое сердце влекла твоя суть, при чем тут вообще твое лицо?

Лин Жанцзинь искренне удивился:

— А я-то грешным делом думал, ты поддался плотскому искушению.

Бу Фаньшуан усмехнулся:

— Почтенный бессмертный, бесспорно, прекрасен как небожитель, но красавиц и красавцев в поднебесной пруд пруди. С чего бы мне связывать свою судьбу именно с тобой, будь мне нужна одна лишь внешность?

— А если бы нашелся кто-то другой — столь же могущественный и прелестный ликом?

Бу Фаньшуан замер ненадолго и тихо, но веско вымолвил:

— Пусть он будет хоть трижды красив и силен — это будешь не ты.

Он крепче обнял Лин Жанцзиня и тихим шепотом добавил:

— Люди молвят: «Из трех тысяч ли заветной реки довольно и одной черпалки». А у меня все иначе. Ты и есть вся моя трехтысячелильная река.

http://bllate.org/book/36108/4619793