Готовый перевод Chinese Folk Horror Live Broadcast / Смертельный стрим: Разрушитель легенд: Глава 28

Атмосфера в комнате внезапно стала неловкой.

Се Суй, собираясь сюда, никак не ожидал, что монахи из Храма Постижения Пустоты окажутся настолько... приземленными.

Он рассчитывал пустить в ход красноречие и убедить здешних обитателей разобраться со злым заклинателем. Но не успел он и рта открыть, как ему тут же перекрыли все пути к отступлению.

Впрочем, глупо было надеяться, что кто-то ринется в бой ради незнакомца после пары красивых фраз. В этом мире без всяких условий и лишних вопросов тебя станут защищать разве что родители да Управление инспекции.

Да и за обычную услугу принято платить, а уж если ты просишь людей рискнуть шкурой ради поимки опасного злого заклинателя, то требовать от них делать это бесплатно — просто свинство.

«Ладно, придется раскошелиться. Связи у нас нет, так что дружбу придется покупать. Главное — избавиться от этого мерзавца».

«В конце концов, платить прямо сейчас никто не заставляет. Это забота Се Суя из будущего, который получит деньги через месяц. Вот пускай он тогда и мучается».

Стоп. Триста тысяч? Через месяц?..

Се Суй нахмурился, внезапно сообразив одну вещь.

Ладно еще Падшая Мать-Демоница — о ней буддисты могли узнать из собственных источников. Но вот названная сумма... Триста тысяч за день — это же в точности гонорар за участие в мистическом шоу, приглашение на которое он только что получил! И выплатят его как раз через месяц.

Се Суй похолодел. Он поспешно взял себя в руки, силой воли выметая из головы любые посторонние мысли.

Вот почему этот старый лис поперхнулся чаем и едва сдерживал смех, когда Се Суй мысленно язвил в адрес даоса Цяньчэня!

Этот старый монах владеет техникой чтения мыслей.

«Чтение мыслей» — одна из шести великих буддийских сверхспособностей, позволяющая ведать чужие помыслы.

Раз он сумел развить ее до такой степени, значит, духовные заслуги мастера Ляокуна воистину безграничны.

«Какое счастье, что, слушая болтовню даоса Цяньчэня, я не вспомнил ни о своем происхождении, ни о Системе. Иначе провалился бы на месте».

Однако сама мысль о том, что кто-то бесцеремонно копается в его голове, вызывала у Се Суя лишь омерзение.

Его уважение к мастеру Ляокуну мгновенно испарилось.

Лезть в чужую душу без спросу, отлично знать о бесчинствах безумного злого заклинателя и при этом заводить торг о деньгах... Да уж, совсем не так Се Суй представлял себе благочестивых святых отцов.

Глубокое раздражение искало выхода, и Се Суй не удержался от едкой шпильки:

— А как же буддийский обет? Разве монахи не должны отрекаться от мирской суеты? Вы же при каждом удобном случае талдычите о деньгах. Интересно, ваш Будда одобрил бы такой прейскурант?

Мастер Ляокун ничуть не обиделся. Он лишь снисходительно улыбнулся:

— Тогда позволь старому монаху спросить тебя, благодетель. Как ты сам понимаешь это отречение? Что, по-твоему, есть «пустота четырех стихий»?

Се Суй ответил почти не задумываясь:

— Вино, похоть, власть и богатство — разве не это вы называете суетой и пустотой?

— Вовсе нет, вовсе нет, — благообразно покачал головой старик. — Это лишь обывательское заблуждение. Истинное учение о четырех стихиях — это глубинная философия восприятия бытия, вещающая о том, что все сущее в своей основе иллюзорно.

Ляокун благочестиво сложил ладони у груди и тихо затянул молитву, а затем продолжил:

— Еще в трактате «Дао Дэ Цзин», в двадцать пятой главе, сказано: «Ибо Дао велико, Небо велико, Земля велика и человек велик. В мире есть четыре величия, и человек — одно из них». Вот эти начала: Дао, Небо, Земля и человек — и есть те четыре стихии, пустоту которых мы постигаем.

Се Суй едва подавил желание закатить глаза.

«Этот святоша точно буддист? С какого перепугу он цитирует даосский канон без запинки?»

Даос Цяньчэнь и монах Ляокун стоили друг друга. Один — почтенный даос, но поучает людей, ставя в пример буддийского бодхисаттву Кшитигарбху. Второй — буддийский настоятель, но толкует дхарму через призму «Дао Дэ Цзина». Они что, в молодости учились по программе студенческого обмена между монастырями?

Се Суй решил бить противника его же оружием:

— Если все сущее иллюзорно, то и презренный металл — лишь прах и пустота. К чему тогда мастеру так цепляться за то, чего на самом деле не существует?

— Благодетель увяз в догмах, — с мягкой улыбкой отозвался Ляокун. — Монахи — тоже люди. Живя в подлунном мире, невозможно полностью очистить шесть чувств и достичь абсолютного слияния с пустотой. Именно ради этого мы и совершенствуемся. Но праведный путь не пройти голодным и босым. Ни одному смертному не прожить без звонкой монеты. Золото само по себе безгрешно, это лишь инструмент для обмена. Лишь людская алчность и порочные желания очерняют его суть. Если же тебе претит мое предложение, ты волен отказаться.

— Меня коробят вовсе не разговоры о деньгах, мастер, а ваше отношение к происходящему, — вздохнул Се Суй. — Все твердят о безграничном буддийском сострадании. Я думал, услышав о невинных жертвах, вы хотя бы возмутитесь или проклянете этого выродка. Но вы лишь равнодушно открестились: «Он не из наших», после чего сразу перешли к бухгалтерии. Складывается ощущение, будто загубленные жизни для вас — не более чем товар, на который можно повесить ценник. Скажите прямо: если я сейчас откажусь платить, вы умоете руки и позволите злому заклинателю и дальше безнаказанно резать людей?

При воспоминании о детях, замученных талисманами подмены жизни, и несчастных, заживо растерзанных беременных женщинах, голос Се Суя дрогнул от сдерживаемой ярости:

— Эти безумцы творят беззаконие с помощью ваших же тайных техник. Часть этой черной кармы лежит на ваших плечах! Следить за своими адептами — это ваша прямая обязанность. Раз вы знали, что где-то бесчинствует злой заклинатель, почему сидели сложа руки? Почему нужно было ждать, пока к вам приползут на коленях и умолят о помощи?

Мастер Ляокун не выказал и капли гнева в ответ на эту резкую отповедь. Напротив, на его лице отразилось искреннее недоумение. Старик удивленно приподнял седые брови:

— Какие еще жертвы?

Се Суй почувствовал глухую усталость. Ему надоело ходить вокруг да около.

— Хватит паясничать, мастер. Это уже не смешно. Вы ведь только что просканировали меня своим чтением мыслей и выудили все сведения о злом заклинателе, не так ли?

При этих словах благодушная маска окончательно сползла с лица Ляокуна. Старик посерьезнел.

— Амитабха... Подглядывать за чужими тайнами — тяжкий грех, лишающий монаха накопленных заслуг. Старый монах никогда не опустится до подобного ради собственной выгоды. Но твои помыслы, благодетель, были слишком громкими. Тревога из-за злого заклинателя, мимолетная радость от трехсот тысяч гонорара — вся эта буря эмоций бушевала на самой поверхности твоего разума, отчего старик невольно уловил ее отголоски. Я понял лишь то, что тебя преследует опасный колдун и ты ищешь защиты. О деталях мне ничего не известно.

Ляокун выдержал короткую паузу.

— Я полагал, речь идет об обычном заказе или кровной мести. Поведай же мне, благодетель, какие злодеяния совершил этот грешник?

Се Суй молча взмахнул рукой. Бамбуковые жалюзи на окнах с тихим шорохом опустились, погрузив келью в полумрак.

В следующее мгновение от его тени отделился блеклый черный силуэт. На свет божий медленно явилась истерзанная душа Падшей Матери-Демоницы, которую Се Суй держал взаперти.

Едва призрак соткался в воздухе, как раздался резкий хруст. Пиала в руках Ляокуна разлетелась вдребезги — монах раздавил ее голыми пальцами.

Старик широко распахнул глаза и уставился на дрожащий силуэт тяжелым, пугающим взглядом.

С его колоссальным духовным опытом Ляокуну хватило доли секунды, чтобы распознать искусственно выращенного злого духа. Невероятная концентрация обиды и злобы свидетельствовала о том, что женщину перед смертью долго и мучительно истязали. Но самое ужасное — в этом истощенном призраке явственно ощущалась божественная искра Падшей Матери-Демоницы.

Поначалу Ляокун решил, что Се Суй просто помешал кому-то провести запретный ритуал и прибежал за подмогой. Но реальность превзошла худшие опасения. Безумец действительно сумел создать Падшую Мать-Демоницу! И сотворил ее из души живого человека!

Осознание того, что кто-то попрал законы природы, сгубил невинную душу и осквернил имя священного защитника буддийского учения, едва не разрушило многолетнее духовное равновесие мастера. За всю свою долгую жизнь он не сталкивался с подобной изощренной жестокостью. Преступные сектанты окончательно потеряли всякий страх.

Еще минуту назад Ляокун благодушно посмеивался над юношей, воспринимая его как взбалмошного просителя. Теперь же монах понял всю глубину трагедии. Неудивительно, что Се Суй едва сдерживал праведный гнев.

Се Суй с удивлением наблюдал за переменой в монахе. Судя по всему, тот действительно пребывал в неведении.

Аура старого Ляокуна преобразилась до неузнаваемости.

Если раньше он казался заурядным, любящим деньги лысоватым стариком, то теперь напоминал сошедшего с постамента грозного Ваджрапани. Давящая, тяжелая, как гранитная скала, мощь хлынула от его фигуры, заставляя затаить дыхание.

Ляокун бесшумно спустился с циновки и подошел к колеблющемуся черному силуэту. Глядя на измученную, почти прозрачную душу, старый монах не смог скрыть глубокой скорби в глазах.

Он тяжело вздохнул, будто под тяжестью прожитых лет.

Сложив руки, мастер отвесил безвинной душе глубокий поклон, после чего повернулся к Се Сую и склонился в извинении:

— Прости старому глупцу его неуместное легкомыслие.

Се Суй поспешно отступил в сторону, не решаясь принять поклон от восьмидесятилетнего старца.

— Все в порядке, это просто недоразумение. Хорошо, что мы во всем разобрались. Я тоже погорячился. Этот злой заклинатель не просто истязал беременных женщин ради создания Падшей Матери-Демоницы. Он еще и накладывал талисманы подмены жизни на ни в чем не повинных детей.

Се Суй перевел взгляд на молчавшего доселе даоса Цяньчэня.

— Его фамилия Чжан. Он ренегат из Школы Небесных Наставников, что принадлежит Школе Истинного Единства. Полагаю, вам хорошо известно, какое зло несут в себе эти амулеты. Что скажет даосское сообщество? Вы намерены вмешаться?

Даос Цяньчэнь медленно кивнул, не сводя с юноши пристального, изучающего взгляда:

— Раз уж ты поведал нам о столь ужасных делах, юный друг, мы не имеем права оставаться в стороне.

Се Сую сделалось неловко под этим пронзительным взором, и он нахмурился:

— Только не нужно делать вид, будто я силой тащу вас на аркане.

— Ха! А разве ты только что не занимался моральным шантажом? — Куньи закатил глаза с крайним возмущением. — «Ваш отступник пользуется вашими техниками, значит, вы соучастники его грехов!» Ну и бред. По твоей извращенной логике, если убийца зарезал кого-то ножом, стража должна арестовать кузнеца, который этот нож сковал?

Се Суй презрительно хмыкнул:

— Тебе бы с такими талантами в демагогии не в монастыре сидеть, а на базаре семечками торговать. Кузнец понятия не имеет, для чего покупают его товар — на лбу у душегуба это не написано. Но ваши ордена, принимая учеников, разве не должны проверять их помыслы и чистоту души? Или вы гребете всех подряд без разбору? У вас там что, годовой план по набору неофитов горит? Боитесь лишиться премии, если не выполните норму?

Куньи задохнулся от возмущения. Он ткнул пальцем в сторону Се Суя, но от злости смог выдавить лишь:

— Да ты... ты просто передергиваешь факты!

Се Суй мгновенно парировал:

— Кто из нас еще передергивает. С твоими умственными способностями вообще удивительно, как ты умудряешься заучивать священные тексты и не путать слова.

— Довольно. Куньи, тебе мало позора? — негромко прервал ученика даос Цяньчэнь. — Вернемся в обитель — отправишься в уединение на три года. Поразмышляешь над своим поведением. Спускаться с горы тебе запрещено.

Молодой даос обиженно поджал губы, но перечить наставнику не посмел и покорно отступил назад, пряча глаза.

— Душа этой несчастной останется в Храме Постижения Пустоты. Старый монах лично займется очищением ее разума от скверны и злобы, — Ляокун извлек из широкого рукава своей ветхой рясы небольшую лампаду в форме лотоса. Стоило ему сделать легкий жест, как темный силуэт послушно скользнул внутрь, затаившись в самом сердце фитиля.

Убрав лампаду, Ляокун вновь обратился к Се Сую:

— Скажи, благодетель, не у тебя ли находится ее земное воплощение? Судя по всему, злодей превратил несчастную в Плоть-Бодхисаттву. Будет лучше, если ты передашь ее тело нашему храму. Соединив плоть и дух, мы сможем провести полный ритуал упокоения.

— Ее тело скрыто в Промежутке Инь-Ян. Талисман, открывающий проход туда, находится у моего напарника, он ждет на улице. Сейчас я выйду и заберу Плоть-Бодхисаттву.

Се Суй устало выдохнул:

— Считаем, что сделка состоялась? С меня триста тысяч, с вашей стороны, мастер Ляокун, — люди, способные уничтожить безумного злого заклинателя.

Старый монах смущенно кашлянул:

— Ну что ты, благодетель. После всего услышанного мы не можем взять с тебя ни единого юаня.

Се Суй решительно покачал головой:

— Нет, плата будет внесена. Как вы сами справедливо заметили, святым духом никто не питается. Вы не обязаны рисковать жизнями бесплатно, да и я не люблю оставаться в долгу. Встретимся через три дня, мастер Ляокун. Надеюсь, к тому времени ваши люди будут готовы.

Больше Се Сую здесь делать было нечего. Развернувшись, он направился к выходу из кельи. Разговоры с этими служителями культа изматывали сильнее, чем открытое противостояние со злыми духами.

Даос Цяньчэнь проводил его взглядом и обратился к притихшему ученику:

— Куньи, проводи нашего гостя и помоги ему забрать тело Падшей Матери-Демоницы.

— Слушаюсь, — буркнул тот и, не скрывая досады, поплелся вслед за Се Суем.

***

Едва за ними закрылась дверь, в келье воцарилась тишина.

Ляокун задумчиво посмотрел на лотосовую лампаду, в которой слабо теплилась истерзанная душа, и протяжно вздохнул.

Цяньчэнь нарушил молчание:

— Ну что скажешь?

Монах медленно покачал головой:

— Сложно судить. Его судьба сокрыта плотной завесой чужеродной энергии, сквозь которую не пробиться моему взору. Однако когда ты заговорил с ним, его душевные струны отозвались мощным эхом. Весьма вероятно, что он и есть тот самый перерожденный Линцзы, которого так ищет твой орден.

— Опять это расплывчатое «весьма вероятно»... — удрученно вздохнул даос Цяньчэнь. — Он кажется мне невероятно близким человеком. Двадцать пять лет... Возраст совпадает. Он родился в Сянчэне. Более того, дважды предсказанная мне судьбой связь наставника и ученика вывела меня именно на него. Глупо отрицать очевидное.

— Надо же, брат Цяньчэнь, — удивленно хмыкнул Ляокун. — Не знал, что твое искусство физиогномики достигло таких высот. Неужели по одному лишь лицу можно определить и точный возраст, и место рождения?

— Причем тут физиогномика?

Даос с самым невозмутимым видом извлек из кармана своего засаленного ватника новенький смартфон последней модели и нажал на кнопку разблокировки.

На ярком дисплее высветился видеоролик: Се Суй в строгом костюме вел новостной выпуск.

— Наш юный друг — довольно известный ведущий. Стоит вбить его имя в поисковик, как тут же выкатывается вся подноготная, включая дату рождения и биографию.

— Вот оно что... Амитабха. Чудеса прогресса, ничего не скажешь, — пробормотал старый монах.

http://bllate.org/book/36012/4724027