Готовый перевод Chinese Folk Horror Live Broadcast / Смертельный стрим: Разрушитель легенд: Глава 16

От наглости Се Суя даос Сюаньсюй едва не поперхнулся. Он резко отшатнулся, шумно хватая ртом воздух.

Этот сопляк всерьез требует извинений? И ведь хватает же наглости! Да Сюаньсюй ему еще за падение в воду не предъявил!

— С какой стати я должен перед тобой извиняться? — Даос осекся. Похоже, он и сам почуял шаткость своего возмущения, а потому поспешил сменить тактику, решив задавить наглеца возрастом. — Ты — сопляк, едва переступивший порог зрелости. И требуешь, чтобы я, старец, перед тобой распинался? Самому-то не смешно?

— Отчего же не смешно? — Се Суй смерил старика холодным, полным искренней насмешки взглядом. — Вы ведь сами только что во всеуслышание заявили: если я решу эту проблему, вы принесете мне извинения по ученическому обряду. Или память уже подводит?

Видя, что Се Суй не намерен спускать дело на тормозах, Сюаньсюй окончательно потерял лицо и брызнул слюной:

— Да какая в тебе благодетель! Мелочный, злопамятный выскочка! Никакой ты не практик. Нашему содружеству не нужны те, кто не чтит ни возраста, ни чина!

Се Суй лишь мысленно хмыкнул.

«Ну уж нет, избавьте. Держитесь от меня подальше со своим содружеством — я и сам к вам не навязываюсь»

Сколько он ни сталкивался с этими так называемыми мастерами — святых среди них не водилось. Сплошь эгоисты, готовые пойти по головам ради собственной выгоды и мнимого совершенствования.

Се Суй не успел вставить и слова, как вмешался Второй дядя Линь.

Теперь, когда юноша избавил их род от проклятия, он автоматически перешел в ранг самого почетного гостя. В любом споре семья Линь безоговорочно приняла бы его сторону.

Тем более что старый проходимец Сюаньсюй был кругом не прав.

И откуда только у этого святоши бралась дерзость обвинять кого-то в мелочности? С самого начала встречи он так и сыпал шпильками в адрес парня. Поистине, редкое бесстыдство.

Заслонив Се Суя плечом, Второй дядя Линь смерил даоса тяжелым взглядом и ледяным, но подчеркнуто вежливым тоном произнес:

— Уважаемый Сюаньсюй, и в делах, и в жизни превыше всего ценится верность слову. Вы лично пообещали совершить поклон ученика, вас никто за язык не тянул. Все присутствующие — свидетели вашего уговора. Дальнейшие препирательства лишь окончательно растопчут вашу репутацию.

Слова звучали пристойно, однако в них сквозило такое пренебрежение, что у Сюаньсюя перехватило дыхание.

Поняв, что работодатель настроен решительно, и вспомнив об обещанных пятистах тысячах юаней, даос мгновенно сдулся. Лицо его пошло пятнами, он злобно зыркнул на Се Суя и процедил сквозь зубы:

— Даои, Сюаньэр! Живо тащите мой коврик.

Сбросив мокрую, облепившую плечи рясу, Сюаньсюй швырнул ее под ноги. Ученики, не смея перечить разгневанному наставнику, засуетились: один подхватил грязное одеяние, второй торопливо расстелил коврик прямо перед Се Суем, после чего оба поспешно отступили в тень.

— Прости... Мой взор был затуманен, я недооценил тебя, — выдавил из себя даос, едва ли не со свистом процеживая слова сквозь плотно сжатые челюсти.

Сложив руки в приветственном жесте, он низко поклонился, а затем опустился на колени.

Се Суй смотрел на распростертого перед ним старика сверху вниз. В его спокойном взоре не читалось ни торжества, ни злобы. В этот миг он походил на изваяние древнего божества, восседающего в тишине храма — столь же бесстрастно и естественно он принял этот поклон от человека, который годился ему в деды.

Сюаньсюй трижды коснулся лбом пола. Поднявшись на ноги, он наткнулся на все то же невозмутимое лицо Се Суя.

Эта царственная снисходительность заставила старую кровь вновь броситься даосу в голову.

«Мерзавец... Принял поклоны и даже бровью не повел! Неужто не боится укоротить себе жизнь столь дерзким святотатством?»

Позор был абсолютным. Сюаньсюй мечтал лишь об одном: поскорее забрать деньги и убраться из Жунчэня раз и навсегда.

Старший брат Линь, добродушный увалень, поспешил разрядить обстановку:

— Ну вот и ладно, поговорили — и будет. Главное, разойтись с миром. Спасибо вам обоим за труды, расчет поступит на ваши счета в ближайшее время.

Однако Второй дядя Линь холодно перебил его, словно вспомнив важную деталь:

— Да, даос Сюаньсюй, чуть не забыл. Согласно нашему договору, в случае если один из мастеров полностью устраняет проблему с фэншуй, прочие участники получают лишь утешительные сто тысяч юаней за беспокойство.

У Сюаньсюя округлились глаза:

— Как сто тысяч?! Но мне же говорили...

Старик вовремя прикусил язык.

Раньше за одну лишь верную диагностику Лини без вопросов выкладывали полмиллиона. Будь проклят этот Се Суй! Не реши он проблему окончательно, Сюаньсюй уехал бы богачом. А теперь из-за него кошелек усох сразу в пять раз.

Но как бы ни кипела в нем обида, даос не посмел возразить ни слова.

Не хватало еще, чтобы Лини прознали о его маленьком секрете. Если они поймут, что всю информацию о семейных бедах он загодя выведал через третьи руки, а не узрел духовным взором, то лишится и этих жалких ста тысяч.

Поездка оказалась сокрушительным провалом. Денег — кот наплакал, да еще и пришлось потратить редчайший талисман, бережно хранимый на самый крайний случай. От одной мысли об этом у даоса щемило сердце.

Комедия подошла к концу. Собрав вещи, процессия двинулась прочь из родового святилища Линей.

Проходя мимо побелевшего от злости даоса, Се Суй склонился к его уху и едва слышно прошептал:

— Ваши цирковые фокусы годятся разве что на потеху глупцам... Я вижу вас насквозь, «мастер».

Сюаньсюй вздрогнул и уставился на юношу полными ужаса глазами:

— Ты...

Но как?! Он ведь действительно использовал настоящие защитные знаки! Как этот мальчишка мог раскрыть обман? Тайные учения разных школ — это дремучий лес, чужакам туда хода нет.

Сюаньсюй годами морочил людям головы не только благодаря актерскому таланту, но и потому, что разобраться в бесчисленных даосских практиках обычному человеку не под силу.

Слабые заклинатели не могли разглядеть подвох, а истинные мастера редко снисходили до суетного мира и уж точно не марали руки ради наживы.

Но вспомнив, с какой легкостью Се Суй укротил водного духа погибели... Даос почувствовал, как по спине пополз ледяной пот.

Этот сопляк — настоящий монстр, одаренный от природы невиданной силой.

Наслаждаясь паникой на лице старика, Се Суй негромко усмехнулся:

— Как думаете, когда мне стоит рассказать Линям о вашей замечательной актерской игре? Вряд ли после этого вы сможете найти хоть какую-то работу в Жунчэне. Да и вообще в нашей сфере.

Сюаньсюй побледнел как мертвец. Ноги его подкосились, и если бы не подоспевшие вовремя ученики, старик рухнул бы прямо в грязь.

Сущность этого человека была соткана из противоречий: он упивался легкими деньгами, которые приносили ему дешевые трюки, но в то же время до дрожи боялся разоблачения.

Его ложь опутывала не только доверчивых богачей, но и некоторых простодушных практиков. В определенных кругах Сюаньсюй и впрямь считался почтенным старцем, умудренным опытом.

Привыкнув к поклонению, он больше всего на свете страдал от мысли, что его низвергнут с пьедестала.

Слова Се Суя зависли над его головой дамокловым мечом. Теперь старик обречен жить в вечном кошмаре, ожидая, когда эта нить оборвется и его репутация разлетится в прах.

Се Суй улыбнулся, глядя на то, как лицо даоса меняет цвета.

Какое приятное зрелище. Лишить врага покоя — куда более изысканное наказание, нежели банальный мордобой.

Оставив шута наедине с его страхами, Се Суй сел в машину и вместе с семьей Линь покинул территорию родового святилища.

***

Машина Линей доставила Се Суя к роскошному пятизвездочному отелю в самом центре Жунчэня.

Это заведение принадлежало их семье, и Второй дядя Линь лично распорядился поселить спасителя в президентском люксе на последнем этаже.

Второй дядя Линь умел заводить полезные связи: еще до того, как Се Суй покинул салон автомобиля, на его счет упали обещанные полмиллиона юаней. Вдобавок мужчина вручил ему пожизненную золотую карту их сети отелей, которая позволяла бесплатно останавливаться в любом из них.

Юноша отказываться не стал и спокойно принял подарок.

Проведя в роскошных покоях спокойную ночь, ранним утром Се Суй собрался в дорогу.

Линь Цзысинь тоже не подвел — перевел оставшиеся сто пятьдесят тысяч и компенсировал расходы на проезд. Теперь, имея на руках солидную сумму, Се Суй планировал вернуться в родные края.

Последние новости из дома не давали ему покоя. Нужно было во всем разобраться лично.

Скинув рюкзак на одно плечо, он остановился перед лифтом, ожидая кабину.

На верхнем этаже отеля располагались всего два президентских люкса. Один занимал Се Суй, а на двери соседнего висела табличка «Не беспокоить».

Пока парень ждал лифт, дверь второго номера со щелчком приоткрылась, и наружу выбрался молодой мужчина в шелковом халате цвета спелой вишни.

Его шевелюра напоминала воронье гнездо, на заспанном лице застыли следы вчерашнего кутежа. С трудом удерживая равновесие и шаркая тапочками, он нетвердой походкой направился к лифтовой площадке.

Заметив Се Суя, незнакомец замер на месте и недоверчиво потер глаза.

— Какого черта?! Се Суй? Откуда ты тут взялся?! Сюда ведь без особого пропуска даже лифт не поднимется. Как ты пролез наверх?

Было очевидно, что они знакомы. Мужчина брезгливо оглядел скромную одежду Се Суя и ехидно хмыкнул:

— Неужто после увольнения с телевидения тебя пригрела какая-нибудь богатая мамочка? Небось спонсорша оплатила этот номер?

В голосе мажора так и сквозило злорадство. Ему явно доставляло удовольствие видеть Се Суя в столь двусмысленном положении.

Се Суй даже бровью не повел на эту колкость. Вместо этого он с вежливым недоумением спросил:

— А мы знакомы?

Лицо мужчины перекосило от ярости, и он почти сорвался на визг:

— Да ты издеваешься! Мы четыре года в одном университете отучились! Твою мать, только не говори, что ты даже имени моего не помнишь!

Но искреннее недоумение на лице Се Суя послужило лучшим ответом. Гуляка, чье здоровье давно было подорвано алкоголем и праздностью, аж задохнулся от обиды.

Все эти годы он считал Се Суя своим главным соперником, ревностно следил за его судьбой, а этот ублюдок даже не удосужился запомнить, как его зовут! Да есть ли в мире пытка изощреннее?

— Я — Линь Чэнхай! — прорычал он, делая шаг вперед. Пользуясь хмельной храбростью, он бесцеремонно схватил Се Суя за грудки. — Теперь вспомнил?!

В Университете Наньюэ Линь Чэнхай считался неприкасаемым авторитетом, местным королем жизни. Все заискивали перед ним, кроме Се Суя.

Этот выскочка ухитрялся обходить его во всем, а главное — на него с обожанием смотрела девушка, в которую Чэнхай был безнадежно влюблен.

Воспоминания о позорном отказе и о том, как его пассия провожала Се Суя сияющим взором, мгновенно разожгли в груди мажора лесной пожар.

Встретить этого нищеброда в собственном семейном отеле — подарок судьбы. Чэнхай не упустит шанса отыграться.

— Ну ничего, сейчас я освежу твою память, — оскалился он. — Раз уж ты забрел на мою территорию, готовься платить по счетам.

Жунчэн принадлежал его семье. Ему ничего не стоило натравить на Се Суя охрану или пару крепких парней.

Се Суй почувствовал лишь глухое раздражение.

Этот Линь Чэнхай напоминал ему жирного таракана, который внезапно выбегает на свет, стоит среди ночи включить лампу. Что за проклятая полоса невезения? Почему ему то и дело попадаются такие ничтожества вроде даоса или этого хлыща?

Абсолютное спокойствие Се Суя довело Чэнхая до белого каления.

Всегда так. Что бы ни происходило, Се Суй смотрел на мир с этим невозмутимым видом, будто никто вокруг не стоил его драгоценного внимания.

Хмель ударил в голову с новой силой, раздувая тлеющую злобу до небес.

Сжав кулаки на воротнике чужой куртки, Чэнхай прошипел:

— Сейчас я тебя быстро научу манерам, урод. Посмотрим, как ты запоешь без своей спеси.

Но стоило ему договорить, как створки лифта с тихим шелестом разъехались. Из кабины донесся ледяной голос:

— Линь... Чэн... Хай... Кого это ты собрался учить?

Этот вкрадчивый тон подействовал на мажора как ушат ледяной воды. Чэнхай вздрогнул всем телом и мгновенно отпрянул от Се Суя, словно обжегшись.

Спесивый оскал тут же сменился подобострастной улыбкой.

— О... папа... — пролепетал он, заискивающе заглядывая в глаза вошедшему. — Какими судьбами? Зачем ты здесь с утра пораньше?

Из кабины лифта вышел Второй дядя Линь. Лицо его было темнее тучи.

В гневе он казался по-настоящему страшным. Его хищный, пронзительный взор буквально пригвоздил сына к месту. Чэнхай, не выдержав этого давления, попятился назад.

Узнав, что Се Суй уезжает на рассвете, Второй дядя Линь лично примчался проводить его, дабы закрепить столь выгодное знакомство. Сводить дружбу с мастерами такого уровня — редкая удача, упускать которую он не собирался.

И что же он видит, едва поднявшись на этаж? Его собственный непутевый отпрыск распускает руки!

Приличие и маски были забыты. Второй дядя Линь в ярости ткнул пальцем в сторону сына:

— Ни на что не годный паршивец! Бесполезный кусок дерьма! Ты хоть понимаешь, на кого лапы поднял?! Это спаситель нашей семьи!

http://bllate.org/book/36012/4619728