Готовый перевод The Omnipotent Little Husband / Всемогущий супруг: Выжить в ссылке: Глава 15

Очень остро?

Вэнь Юйбай участливо протянул ему горячее полотенце.

— …Это и есть острый вкус? — Гу Бэйсяо вытянул шею, проглотил порцию лапши и выговорил по слову:

— Верно, острый вкус — это и есть жгучесть. Говорят, что это такой вид вкусовых ощущений, но на самом деле, если выражаться точнее, это боль, которая раздражает губы и язык, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

Гу Бэйсяо подумал про себя: неужели я, великий генерал, могу испубаться какой-то боли во рту?

Стерпев жжение, он почти не жуя проглотил лапши, а сделав еще несколько крупных глотков, неожиданно распробовал в непривычной остроте сложный и восхитительный вкус.

Поняв, как это вкусно, Гу Бэйсяо за один присест уплел всё подчистую — и лапшу, и бульон!

Не успел он опомниться, как с него сошел градом горячий пот, а простуда, годами гнездившаяся в теле от сна на снегу и ледяного питья, словно бы сдвинулась с места.

Осташись чрезвычайно доволен, Гу Бэйсяо с улыбкой произнес:

— Господин Гушань и впрямь обладает проницательным взглядом, раз сдал вам лавку. Завтра же приведу к вам остальных — пусть тоже отведают вашей лапши.

Услышав имя господина Гушаня, Вэнь Юйбай преобразился влице, а когда Гу Бэйсяо обмолвился, что живет в его особняке, наотрез отказался брать с гостя деньги и торопливо заговорил:

— Господин Гушань — невероятно добрый человек. Эта миска лапши считается угощением для друга господина Гушаня. Верно, уважаемый гость, подождите-ка немного, я приготовлю кое-какую снедь, возьмете с собой для господина Гушаня!

Если бы Вэнь Юйбай предложил что-нибудь другое, Гу Бэйсяо ни за что бы не принял. Он строго соблюдал армейские правила и не брал взяток: будь то золото размером с человека или изысканные деликатесы — от всего отказывался. Но раз Вэнь Юйбай явно делал это из уважения к господину Гушаню, ему оставалось лишь смиренно подчиниться.

А главным поводом все же было то, что еда оказалась невероятно вкусной!

Когда Гу Бэйсяо ушел, в комнате остались только Вэнь Юйбай и Чунь Цяо. Вэнь Юйбай замер от тревоги и участливо спросил ее:

— Тебе… получше?

Чунь Цяо покачала головой.

Сердце Вэнь Юйбая сжалось, и он уже собирался заговорить, как девушка пробормотала:

— Какой же он высокий… И ноги просто бесконечные. Наверное, когда это лицо улыбается, он выглядит еще красивее.

— Кто?

Чунь Цяо пришла в себя и с ног до головы окинула Вэнь Юйбая взглядом.

Пока она не знала, что Вэнь Юйбай предпочитает мужчин, Сяобай казался ей миловидным и утонченным; но теперь, когда выяснилось, что их вкусы совпадают, Чунь Цяо вдруг заметила в нем нечто донельзя женоподобное.

Неудивительно, что все ее знаки внимания Сяобай неизменно оставлял без ответа.

Впрочем, на свете бывает столько разных красавцев: кто-то хорош собой и утончен, а кто-то мужествен и суров. Второй вариант тоже весьма неплох.

Вэнь Юйбай едва не задохнулся от волнения, даже не подозревая, что за столь короткое время барышня Сюй Чунь Цяо успела переключить свой сердечный интерес на другого — уж в этом она была девушкой решительной, способной быстро отпустить прошлое.

Дождавшись возвращения Вэнь Чэнъюня с учебы, Вэнь Юйбай даже не успел приготовить еду для младшего брата, как впопыхах поднялся на ноги, чтобы проводить Чунь Цяо обратно в аптеку. Всю дорогу он не сводил с нее глаз и шел сплошь усеянным тревогами лицом.

Не доходя до дверей аптеки, Вэнь Юйбай заранее остановился, долго не решаясь заговорить.

Чунь Цяо тоже стояла молча. Вечерний вероек растрепал им обоим волосы у висков, они смотрели друг на друга во все глаза, пока в конце концов тишину не нарушила Чунь Цяо.

— Ты уйдешь — и что станет с моей аптекой? — теперь дела в Аптеке «Пинъань» шли в несколько раз лучше не потому, что вокруг внезапно вспыхнула эпидемия, а потому, что Вэнь Юйбай был обходителен на язык и каждые несколько дней делал полезные оздоровительные сборы, которые продавал наполовину даром.

Привыкнув к толпам посетителей, ей будет невероятно трудно смириться, если у крыльца снова окажется пусто и тихо.

— Я буду приходить, как только выдастся свободное время, и научу тебя всем известным мне рецептам целебного питания, — охотно пообещал Вэнь Юйбай.

— Правда? — глаза Чунь Цяо заблестели.

— Разумеется, правда, — с серьезным видом подтвердил Вэнь Юйбай. — Ты — единственная дочь Хозяина Сюй. На самом деле именно тебе положено перенять семейное дело, управлять аптекой и развивать торговлю!

Выдача замуж за зятя-примака, по сути, означала лишь излишнюю зависимость от мужчины.

— Я… Сам знаешь, я не умею принимать гостей, стоит мне сказать пару слов, как они уже злятся… — в голосе Чунь Цяо впервые прозвучала неуверенность.

Это уж точно! Когда старшая барышня Сюй принималась острить, она делала это мастерски.

— Впредь, прежде чем заговорить, сделай три глубоких вдоха, — неторопливо наставлял он ее. — Если перевела дыхание и все еще хочешь высказаться — говори прямо.

Хотя в торговле важна доброжелательность, всегда найдется горстка посетителей, которые откровенно нарываются. Если даже после сдержанности хочется поставить хама на место, Вэнь Юйбай полностью поддерживал Чунь Цяо: таких людей обязательно нужно ставить на место!

Они проговорили еще долго, пока на душе у Чунь Цяо не рассеялась вся тяжесть. С улыбкой хлопнув Вэнь Юйбая по плечу, она произнесла:

— Сяобай, ты и правда отличный человек. И пусть тебе нравятся мужчины, не падай духом: рано или поздно ты встретишь такого же чудака, как ты!

У Вэнь Юйбая дернулся угол рта: вообще-то, выражение «найти таких же чудаков» применяется совсем в другом смысле, эй!

—

Покинув Ресторан «Синьвэй», Гу Бэйсяо вернулся через калитку.

Престарелый господин Гушань жил уединенно в глухом приграничном городке. В молодости он был блестящим светским щеголем, что лихо правил конем у расписных мостов и собирал восторженные взгляды девиц со всех этажей роскошных башен. Эта усадьба строилась по подобию его юношеского жилища на юге, где во главу угла ставились живописные пейзажи и изысканная поэтичность.

Весна запаздывала: густые заросли бамбука вокруг беседок уже покрылись нежной зеленью. В наступающей темноте покачивались два красных фонаря, и их тусклый свет размером с кулак мерцал в листве, напоминая пару плывущих по воздуху алых золотых рыбок.

Сун Лочжэнь стоял в зарослях, стройный и прямой, а на его руке сидел хайдунцин.

Сняв узкую полоску бумаги, привязанную к лапе птицы, Сун Лочжэнь взмахнул рукой:

— Лети.

Хайдунцин взмахнул крыльями и унесся вдаль. Размах его крыльев достигал добрых полутора саженей, а поднятый ими сильный ветер заставил листву в роще зашуршать.

Родная мать Гу Бэйсяо была кормилицей Сун Лочжэня. Хотя их происхождение сильно различалось, мальчики росли вместе. Гу Бэйсяо был старше Сун Лочжэня на полгода, и тот всегда относился к нему со старшим уважением.

Окружающие привыкли думать, что Сун Лочжэнь круглый год хворает и выглядит донельзя хрупким, и если бы не защита Гу Бэйсяо, он бы уже тысячу раз погиб. И лишь один Гу Бэйсяо понимал, что на самом деле Сун Лочжэнь — это острый клинок, спрятанный в ножны.

Однажды он сходился с ним в поединке на мечах. Узкий меч, который Сун Лочжэнь носил постоянно, был длиной всего в два фута, шириной в два пальца и такой тонкий и гибкий, что напоминал пояс. При выходе из ножен лезвие слегка подрагивало, словно крылья стрекозы. Чем короче клинок, тем выше опасность, и Сун Лочжэнь владел мечом с невероятной, безупречной быстротой. Стоило ему взять кого-то на прицел — и жертва, словно опутанная ядовитой змеей, была обречена на верную смерть.

Сун Лочжэнь превосходил Гу Бэйсяо во всем, и тем не менее… После случившегося он почти отошел от государственных дел и жил в Столице простым праздным князем.

http://bllate.org/book/35966/4455256