Готовый перевод The Heartthrob is Exceedingly Green Tea / Не трогайте моего стервозного красавчика!: Глава 17

Пользуясь тем, что режиссер Сю временно отвлекся на перенастройку съемочного процесса, Чжоу Ян, не скрывая тревоги, поспешил вслед за Лэ Юанем к гримерной Гу Яня.

С чего бы вдруг Гу Яню, который только что был в полном порядке, внезапно стало трудно дышать?

Чжоу Ян приоткрыл дверь и так и замер: Гу Янь, сидевший в инвалидной коляске, казался белее мела. Подхватив подол длинного сценического одеяния, юноша бросился к нему:

— Боже, отчего ты такой бледный?

Гу Янь вскинул голову и при виде нежданного гостя слегка растерялся. Затем он с упреком посмотрел на замершего неподалеку Лэ Юаня:

— Зачем ты позвал Ян-Яна?

Чжоу Ян отчаянно замахал руками, пытаясь возразить, но не успел он и рта открыть, как Гу Янь глухо закашлялся.

— Ян-Ян и без того выматывается на съемках, — негромко произнес он. — Не нужно обременять его моими слабостями.

— Генеральный директор Гу! — Лэ Юань насупился с видом оскорбленного благородства. — Да разве у вас здесь есть хоть одна живая душа, кроме господина Чжоу-младшего? Вам плохо, а я... я просто ума не приложу, к кому еще бежать, кроме него!

— И давно ты стал принимать решения за меня? — в голосе Гу Яня проскользнуло раздражение, дыхание его стало неровным. — Это все равно не повод...

— Пожалуйста, не ссорьтесь! Только не спорьте! — Чжоу Ян торопливо вклинился между ними. Он растерянно переводил взгляд с одного на другого, отчаянно пытаясь примирить обе стороны, и, прижав ладони к груди, затараторил: — Я вовсе не устал! Я и ем отлично, и сплю как сурок, честное слово!

Слова Лэ Юаня ранили Чжоу Яна в самое сердце.

Стоило представить, насколько Гу Янь здесь одинок и брошен, как у Чжоу Яна тоскливо сжималось сердце, мешая сделать вдох.

Ведь Лэ Юань прав: случись что с Гу Янем, на кого еще тот сможет опереться?

— Выйди вон, — ледяным тоном произнес Гу Янь, и Чжоу Ян невольно вздрогнул.

— Слушаюсь... — тихо пискнул Лэ Юань.

Стоило двери за его спиной захлопнуться, как скорбное выражение лица Лэ Юаня мгновенно испарилось. На губах его заиграла хитрая ухмылка.

"Надо же, до чего легко провести Чжоу Яна! Окажись на его месте кто-то поопытнее, этот трюк генерального директора Гу с внезапным недомоганием раскусили бы в два счета"

Раньше Лэ Юань искренне считал Чжоу Яна законченным эгоистом, но теперь, глядя на происходящее, понимал всю глубину своего заблуждения.

"Наш генеральный директор Гу — тот еще лис. Против него Чжоу Ян — сущий ребенок"

Впрочем, совести Лэ Юаня это не слишком вредило. Не расскажи ему босс лично о том, что этот наивный юноша — изнеженный любимчик влиятельной семьи Чжоу, он бы и сам ни за что не осмелился пойти на столь дерзкий обман. Лэ Юань лишь тяжело вздохнул. Семья Чжоу слишком уж усердно оберегала свое сокровище от суровой реальности. Парень вырос настолько чистым и доверчивым, что обводить его вокруг пальца казалось делом почти кощунственным. Вдобавок ко всему, в коварном мире шоу-бизнеса, где за каждым углом прячется фальшь, кто бы мог подумать, что скандально известный Чжоу Ян, чье имя в сети смешали с грязью, на поверку окажется такой невинной душой?

В гримерной повисла хрупкая тишина. Чжоу Ян ловил каждый вздох Гу Яня — прерывистый, тихий, похожий на немую мольбу о прощении.

— Гу Янь, — Чжоу Ян несмело подошел ближе и коснулся его мягких волос, осторожно поглаживая по голове. — Тебе всё еще плохо? Где болит?

Тот лишь сильнее нахмурился, не поднимая глаз:

— Я только обуза для тебя.

— Ну что ты такое говоришь! — Чжоу Ян покачал головой и, опустившись на корточки у колес кресла, бережно обхватил лицо мужчины теплыми ладонями. — Мы ведь лучшие друзья. Сегодня нездоровится тебе, и я пришел помочь. А если завтра занемогу я, ты ведь тоже бросишься мне на выручку, правда?

— А если я останусь калекой на всю жизнь? — в ровном, привычно спокойном голосе Гу Яня затаилась робкая, потаенная надежда, которую он тщательно пытался скрыть.

Секунды летели одна за другой, и Чжоу Ян чувствовал, как от волнения начинают гореть его ладони, все еще покоящиеся на щеках мужчины.

Не дождавшись мгновенного ответа, Гу Янь не подал виду, что разочарован. Лишь взгляд его на долю секунды сделался отстраненно-холодным:

— Не думай об этом. Я не стану тебя...

— Тогда я буду заботиться о тебе всю жизнь, — перебил его мягкий, нежный голосок.

Чжоу Ян ответил без тени сомнения, глядя прямо в глаза собеседнику. Его чистый, искренний взгляд лучился такой теплотой, что Гу Яню на мгновение показалось, будто в этот невзрачный кабинет пролился весь звездный свет ночного неба.

Ни после перерождения, ни в день, когда он триумфально вернул под свой контроль активы «Цзянцзянь», Гу Янь не чувствовал себя таким немыслимо, оглушительно удачливым, как в эту самую секунду.

Уголки его губ тронула едва заметная, мягкая улыбка. Он мог сколько угодно уверять себя в собственном равнодушии, но правда заключалась в том, что отныне любая эмоция Чжоу Яна — будь то мимолетная радость или случайная грусть — послушно направляла его собственные чувства.

— Хорошо, — кивнул Гу Янь. — Я запомню твои слова. И приму их на веру.

Чжоу Ян невольно подумал, до чего же непритязателен этот человек. Простое дружеское обещание — а он уже выглядит таким умиротворенным.

Гу Янь перевел взгляд на сценарий, сиротливо лежащий на углу стола.

— Я сегодня видел тебя на площадке. Ты держишься очень достойно и работаешь с полной отдачей.

От этой похвалы Чжоу Ян смутился. В памяти услужливо всплыло недавнее прикосновение к его ноге во время репетиции, и щеки юноши предательски вспыхнули.

— Ну что ты, ничего особенного... Просто я... мне...

Гу Янь мягко улыбнулся, заметив его замешательство:

— В чем дело?

Немного посомневавшись, Чжоу Ян все же решился. Он неловко стащил высокий театральный сапог и указал пальцем на свою лодыжку.

— Вот здесь... кожа очень чувствительная. А по сценарию актер должен... ну, прикоснуться к ней.

Перед глазами Гу Яня предстала тонкая, изящная щиколотка — ослепительно белая, точеная. Взгляд мужчины потемнел, подернувшись опасной, нечитаемой поволокой.

Жестом указав юноше на стоящий напротив диван, Гу Янь принялся молча рассматривать его ногу. Чжоу Ян, наивно полагая, что старший друг просто раздумывает над профессиональным решением его проблемы, послушно замер.

Но внезапно кожи коснулся легкий, прохладный ветерок пальцев. Вздрогнув, Чжоу Ян инстинктивно попытался отпрянуть, но его взгляд послушно последовал за этим ощущением.

Гу Янь бережно перехватил его голень и устроил на своем бедре, поверх пледа. Тонкие, изящные пальцы мужчины, словно касаясь клавиш невидимого рояля, принялись легко, едва уловимо перебирать кожу у самой косточки, словно прощупывая границы дозволенного.

Он вскинул мимолетный взгляд на юношу. Заметив в его глазах лишь искреннее недоумение, но никак не испуг или брезгливость, Гу Янь вновь опустил голову. Легкие щелчки пальцев сменились медленным, тягучим поглаживанием раскрытой ладонью.

— Всё еще щекотно?

Тихий, вкрадчивый шепот Гу Яня обволакивал разум. Кожа на лодыжке Чжоу Яна оказалась до безумия гладкой и нежной — ладонь скользила по ней, едва удерживая тонкую кость. Каждое новое движение, каждый миллиметр пройденного пути отзывался в теле юноши едва заметной дрожью.

Чжоу Ян уверял себя, что Гу Янь преследует исключительно благие намерения, помогая ему избавиться от излишней чувствительности, но тело предательски не слушалось: с губ сорвался тихий, сдавленный выдох. Ладонь у Гу Яня была крупной, горячей и вовсе не такой изнеженно-мягкой, как ожидал юноша. Едва ощутимые, сухие мозоли на коже мужчины действовали подобно легкому массажу, заставляя сладостную, томительную истому волнами разливаться по венам.

И это было совсем не похоже на недавние прикосновения Янь Хуаня. Внутренний голос Чжоу Яна молчал, а тело противилось лишь одной мысли — прекратить это и вырваться из плена горячих пальцев.

С трудом удерживая маску бесстрастия, Гу Янь глухо спросил:

— Ян-Ян, почему ты молчишь?

— Щ-щекотно... — Чжоу Ян поспешно опустил голову, пытаясь скрыть пылающее лицо. Он слишком хорошо понимал, к какому постыдному исходу ведут эти неторопливые ласки.

— Значит, вот оно какое — твое уязвимое место, — вкрадчиво протянул Гу Янь. Он смотрел сверху вниз на затрепетавшие ресницы юноши, замечая каждую реакцию его смущенного тела. Под плотным пледом, скрывающим колени мужчины, тоже заворочалось глухое, тяжелое желание. — Что ж, тогда ничего удивительного.

— Запомни, Ян-Ян, — Гу Янь вновь коснулся чувствительной косточки, заставляя юношу вздрогнуть от приятной прохлады, но взгляда от его лица так и не отвел. — К этому месту имеет право прикасаться лишь тот, кого ты по-настоящему любишь.

Мужчина наконец убрал руку, обрывая эту пытку, и мысленно заставил бушующий внутри пожар утихнуть.

Чжоу Ян залился таким густым румянцем, что едва воспринял смысл сказанного. В его голове набатом стучала одна-единственная постыдная мысль:

"Я... я умудрился возбудиться от простых прикосновений Гу Яня!"

Узнай об этом его друг, он бы наверняка преисполнился к нему глубочайшего отвращения. Чжоу Яну сделалось невыносимо стыдно; он готов был провалиться сквозь землю, ругая себя последними словами.

Он украдкой взглянул на мужчину: Гу Янь смотрел на него с прежней мягкой заботой, без тени подозрения, словно перед ним был самый близкий и преданный друг.

Гу Янь доверял ему безраздельно, видел в нем лучшего друга, а он в ответ... Сгорая от стыда, Чжоу Ян поспешно втянул ногу обратно под широкие складки съемочного одеяния и, толком не разобрав последней фразы собеседника, поспешно закивал:

— Д-да... Я понял.

Вдруг вспомнив о насущной проблеме, он с надеждой поднял глаза:

— Но ведь в сценарии прописано соблазнение! И при этом я не должен позволять ему трогать лодыжку... Гу Янь, ты ведь такой умный, подскажи: как мне тогда отыграть это завлечение?

Чжоу Ян смотрел на него снизу вверх широко распахнутыми, наивными глазами — и в этом чистом, невинном взоре сквозила такая неосознанная чувственность, что у Гу Яня перехватило дыхание. Юноша растерянно моргнул, даже не подозревая, что прямо сейчас он подобен запретному плоду, чей сладкий аромат лишает рассудка.

Еще мгновение — и самообладание окончательно изменило бы Гу Яню.

Скрывая напряжение, он неторопливо расправил шерстяной плед на коленях, отвел взгляд в сторону и негромко, чуть хрипло произнес:

— Ян-Ян... настоящее искушение не требует нарочитых жестов.

— А как тогда надо? — Чжоу Ян подался вперед, ловя каждое слово своего «наставника».

Милое, раскрасневшееся лицо оказалось в опасной близости. С трудом сдержав вздох, Гу Янь прямо посмотрел в эти невинные, полные любопытства глаза:

— Если человек к тебе неравнодушен, то само твое существование рядом с ним — уже сильнейший соблазн.

Вот оно что...

Чжоу Ян озадаченно поскреб макушку, переваривая услышанное, а затем его лицо прояснилось. Он радостно хлопнул в ладоши и буквально взлетел с дивана:

— Гу Янь, ты просто гений! Как же это верно!

Не дав мужчине вставить и слова, он в одно мгновение натянул сапог и бросился к выходу.

— Спасибо тебе огромное! Пойду скорее попробую это на брате Яне!

Улыбка мгновенно сползла с лица Гу Яня. Его взгляд упал на мобильный телефон, который Чжоу Ян в спешке позабыл на диване. Потянувшись к гаджету, Гу Янь снял забавный синий чехол и уверенным движением извлек из-под него крошечный жучок.

Сжав пальцы, он с тихим хрустом превратил подслушивающее устройство в горсть бесполезного пластика и позволил обломкам посыпаться на ковер.

Из-за двери все еще доносился удаляющийся звонкий голос Чжоу Яна, но лицо Гу Яня уже сделалось мрачнее грозовой тучи. Значит, он распинался тут перед ним и изводил себя показным благородством лишь для того, чтобы этот недотепа с удвоенным рвением побежал соблазнять Янь Хуаня?

http://bllate.org/book/35927/4619828