Готовый перевод He Came from 1945 / Он прибыл из 1945-го: Глава 18

Поздним вечером Чу Сюмин пробыл в поместье у Восточного озера едва ли час, после чего засобирался домой.

Перед уходом он прямо при Чу Циньбае протянул Чжоу Шэну связку ключей.

— Что это? — спросил Чжоу Шэн, разглядывая связку с дивана.

— Подарок на свадьбу, — лаконично ответил Чу Сюмин.

Чжоу Шэн лишился дара речи.

Опешив, он с секунду сжимал ключи, будто те превратились в раскаленный уголь, а затем без лишних раздумий переложил их на колени сидевшему рядом Чу Циньбаю.

Чу Сюмин заметил это движение, но лишь невозмутимо продолжил:

— Квартира тут неподалеку, я купил ее на свое имя, так что неважно, у кого будут ключи. Но мне хотелось бы подарить ее именно тебе в личную собственность, Чжоу Шэн. У Циньбая полно недвижимости по всей стране, одной больше, одной меньше — ему без разницы. А для меня это способ выразить заботу как старшего брата. Надеюсь, ваш брак с Циньбаем будет крепким и долгим.

Чжоу Шэн нахмурился.

— Это слишком дорогой подарок, старший брат.

К тому же он прекрасно понимал: принимая столь щедрые дары, неизбежно оказываешься в долгу. Был бы их брак союзом по любви, дело другое. Но у них всё складывалось совершенно иначе.

— Пустяки, — отмахнулся Чу Сюмин. — Ты ради нашего сотрудничества не пожалел старинной вазы, так неужели я, твой старший брат, поскуплюсь на какую-то квартиру? В общем, подарок я вручил, а как им распорядиться — решайте сами.

Договорив, Чу Сюмин поспешил откланяться, не оставив Чжоу Шэну ни единого шанса возразить.

Закидывая ногу на ногу, Чу Циньбай молча переложил связку обратно на журнальный столик.

Чжоу Шэн некоторое время молча разглядывал поблескивающий металл.

— Я не приму это. Решай сам: либо верни брату, либо забери себе.

— Ты разве не расслышал? Это дар. Твое личное имущество, — небрежно бросил Чу Циньбай. — Я не вправе распоряжаться твоими вещами.

Чжоу Шэн развернулся на диване, садясь лицом к собеседнику.

Чу Циньбай поднял глаза и встретил его прямой взгляд.

— Ты ведь отлично понимаешь, к чему клонит старший брат, — серьезно заговорил Чжоу Шэн. — Он делает этот жест только потому, что ты его младший брат. Он искренне желает тебе семейного тепла и счастливой жизни.

Чу Циньбай кивнул.

— Понимаю. И что с того?

— Тем более я не могу это взять, — отрезал Чжоу Шэн. — Тебе ли не знать, в каких мы отношениях. Зачем разыгрывать этот спектакль перед ним? Квартиру или деньги оценить несложно, но искреннюю заботу — невозможно.

— Но если ты швырнешь ему подарок обратно, разве это не ранит его чувства еще сильнее?

Чжоу Шэн нахмурился, погрузившись в раздумья. Спустя минуту он предложил:

— Тогда спрячь ключи подальше. Если он спросит, скажешь, что я отдал их тебе. Так его забота хотя бы не пропадет даром.

Чу Циньбая, похоже, позабавила эта его излишняя щепетильность.

— Квартиры, которые дарит мой брат, стоят целое состояние, — с легкой усмешкой заметил он. — Действительно не хочешь?

— Нет.

— Твоя затея со старинным фарфором наверняка влетела в копеечку. У тебя самого хоть какие-то сбережения остались?

— Всё оплатила корпорация «Чжоу», — честно признался Чжоу Шэн. — Мне такое пока не по карману.

Чу Циньбай на мгновение замолчал, а затем хмыкнул:

— Надо же... Чжоу Цицун стал к тебе весьма щедр.

— Обычная коммерческая выгода. Я не заставил его понести убытки.

В конце концов Чу Циньбай сгреб ключи со стола.

Он не стал объяснять Чжоу Шэну, что прекрасно понимает мотивы брата. Но какая-то квартира для любого из членов семьи Чу была сущим пустяком, не заслуживающим долгих обсуждений.

Устроившись поудобнее, Чу Циньбай будто бы невзначай поинтересовался:

— Судя по твоему тону, дела с семейством Чжоу идут на лад?

Чжоу Шэн удивленно покосился на него — с чего вдруг такой интерес к его личной жизни? Однако забивать себе голову лишними подозрениями не стал.

— Терпимо. Чжоу Сун доставляет некоторые хлопоты, но с ним можно сладить.

Этот парень не смел устраивать крупные неприятности, ограничиваясь мелкими пакостями. Пока Чжоу Сун не переступал черту, Чжоу Шэн не собирался тратить на него время.

Что до Чжоу Цицуна, тот действительно сменил гнев на милость: предоставил полную свободу в делах компании и даже перевел на личный счет кругленькую сумму, назвав это обычными «карманными деньгами» и настоятельно порекомендовав ни в чем себе не отказывать.

Вот только никакой сыновней нежности Чжоу Шэн к нему не испытывал.

У Чжоу Цицуна была другая семья. Он то и дело зазывал Чжоу Шэна на домашние обеды, но если тот отказывался, никто особо не расстраивался.

Эта отцовская любовь вроде бы и существовала, но имела вполне конкретную цену. Нынешняя снисходительность и запоздалое желание загладить вину держались исключительно на том, что старший сын внезапно проявил покладистость и недюжинный деловой талант.

К счастью, нынешний Чжоу Шэн не был прежним ранимым юношей, а потому не искал душевного тепла там, где его не могло быть.

В своей прошлой жизни он рос в счастливой и гармоничной семье: отец держал его в строгости, а мать была женщиной сильной и одновременно невероятно нежной. Даже в те смутные времена Чжоу Шэн мог назвать свое детство благополучным. В эпоху, когда иностранные дельцы массово скупали за бесценок китайские древности, его отец, не вынеся этого варварства, тратил огромные средства на спасение реликвий. Их дом тогда ломился от спасенных сокровищ, а двери никогда не закрывались для гостей.

А потом...

В те грозовые годы никто не мог остаться в стороне.

Именно потому, что Чжоу Шэн воочию видел крушение прежнего мира, его порой удручали повадки современных людей. Живя в благополучную эпоху, имея все средства связи, они годами не виделись с близкими, а семьи, которые могли бы процветать в мире и согласии, распадались из-за пустяков.

Внешние угрозы исчезли, но простое человеческое счастье, кажется, стало еще более недостижимой роскошью.

Именно поэтому он так настойчиво просил Чу Циньбая ценить жест старшего брата. У прежнего владельца этого тела семья была чудовищной, но и у Чу Циньбая отношения с родственниками, судя по всему, складывались не лучшим образом.

И всё же люди этого века были несравнимо удачливее его современников.

Развивать эту тему Чжоу Шэн не собирался. Заметив на краю стола стопку аккуратно сложенных тетрадей, он потянулся к верхней и перевел разговор в другое русло:

— А это что?

Смена темы была шита белыми нитками, и Чу Циньбай смерил его долгим взглядом. Но расспрашивать не стал, ответив лаконично:

— Сценарии.

Что такое сценарии, Чжоу Шэн знал в общих чертах, но держать их в руках ему еще не доводилось. В нем проснулось любопытство.

— Можно взглянуть?

— Валяй.

Чжоу Шэн раскрыл тетрадь в плотной обложке. На титульном листе красовалось название — «Ночное пришествие».

«Глухой безлунной ночью Дугу Линъюй бесшумно скользнула по крыше и ворвалась в покои Тянь Цинцзюэ, хозяина поместья Билань. Оконная рама жалобно скрипнула, и в то же мгновение со всех сторон полетели острые кинжалы, готовые оборвать жизнь дерзкой разбойницы.

Но тут прямо с неба опустился мужчина в черном одеянии. Голос его прозвучал издевательски холодно:

— Толпа достопочтенных праведников ополчилась на хрупкую женщину? Какое бесстыдство.

Стоило словам сорваться с его губ, как он применил технику "Купола Тяньган". Противники разлетелись в стороны на десяток чжанов, захлебываясь кровью, и тут же испустили дух».

— Как грозно, — не удержался от комментария Чжоу Шэн.

Чу Циньбай перевел взгляд на обложку сценария, где даже Чэнь Дэндин от избытка чувств намалевала жирный красный крест, и промолчал.

Чжоу Шэн же, ни о чем не догадываясь, спросил:

— Планируешь сниматься в этом?

— Нет.

— Почему?

— Потому что на выходе получится отборная дешевка.

«А ведь это довольно занятно», — подумал Чжоу Шэн.

На заре прошлого века, когда кинематограф только зарождался, кинопоказы вызывали невообразимый ажиотаж. Чжоу Шэн в свое время тоже посмотрел несколько немых лент: иногда приходилось сопровождать важных гостей, иногда он просто коротал свободные часы. Но в тонкостях киноискусства он не разбирался и объективно оценивать качество сценариев не умел.

Сейчас его будни почти целиком состояли из работы и учебы. До телевизора руки не доходили, разве что иногда он замирал на пару минут у экрана, когда тетушка Чжан увлеченно смотрела очередную семейную драму.

Но историй, подобных той, что была записана в тетради, он прежде не встречал.

Из кухни с подносом в руках показалась тетушка Чжан — она несла две пиалы со свежесваренным бульоном, надеясь угостить молодых людей перед сном. Однако, заметив, как мирно они беседуют на диване, женщина тепло улыбнулась и тихонько отступила назад.

За все время они впервые сидели рядышком и так спокойно разговаривали. Ей очень не хотелось разрушать эту хрупкую гармонию.

К тому же нужно было поскорее позвонить старой госпоже в Западный сад и обо всем рассказать, чтобы та наконец перестала изводить себя напрасными тревогами.

***

Ночь укутала дом мягким шелестом ветра, убаюкивая тишиной.

Утро субботы выдалось ясным. Поскольку Чжоу Шэну не нужно было ехать в офис, он мог позволить себе немного расслабиться, но привычка просыпаться на рассвете взяла свое.

Раздвинув тяжелые шторы в спальне, он увидел, как край солнца несмело показывается из-за горизонта. Внизу, в саду, пышные кусты роз уже отцветали, роняя на землю увядающие лепестки.

Поддавшись порыву, Чжоу Шэн спустился вниз, одолжил у тетушки Чжан садовые ножницы и вышел во двор.

В простой домашней одежде он принялся неторопливо подрезать сухие ветки и поливать цветы.

Эта нехитрая работа приносила ему ни с чем не сравнимое умиротворение. Утренний воздух бодрил прохладой, солнце ласково пригревало плечи. С тех пор как Чжоу Шэн очнулся в этом мире, он сперва долго томился в стенах больничной палаты, а после с головой ушел в бесконечную рабочую суету, напрочь забыв, каково это — просто наслаждаться моментом.

Мысли его невольно возвращались к делам корпорации, но руки продолжали уверенно делать свое дело.

Именно поэтому он не заметил, что за его спиной, за панорамным стеклом домашнего спортзала, уже давно кипит жизнь.

Мужчина, шагающий по беговой дорожке, не сводил с него глаз с той самой секунды, как Чжоу Шэн появился в саду.

На шее Чу Циньбая висело махровое полотенце.

Резкий сигнал телефона, лежащего на панели тренажера, заставил его отвлечься от созерцания сада.

Пришло сообщение от Фань Сюань:

[По фильму всё утвердили. Съемки стартуют через полмесяца в киногородке.]

Чу Циньбай сбавил темп беговой дорожки, взял телефон и на ходу набрал короткий ответ:

— Принял.

Тут же раздался входящий звонок от Фань Сюань.

— Чего так рано подорвался? — спросила она вместо приветствия.

— Бегаю. Вхожу в форму перед съемками.

— Ну, за твою дисциплину я никогда не переживала, — хмыкнула Фань Сюань. — Звоню вот зачем: Жэнь Цисюань умудрился задействовать связи развлекательной компании «Шэнкай» и выбил себе крошечную роль в этом проекте. Беспокоюсь, как бы это не вышло тебе боком.

Чу Циньбай издал короткий, лишенный всяких эмоций смешок.

— И как, по-твоему, он может мне помешать?

— Да знаю я, что имя режиссера Ян Чжичэна — это знак качества, ради работы с ним актеры готовы сниматься бесплатно, — вздохнула Фань Сюань. — Но руководство «Шэнкай» спит и видит, как бы привязать его к тебе ради пиара. С учетом новой картины это будет уже третий ваш совместный проект. Тебя беззастенчиво используют, и пусть ты владеешь половиной акций компании, это не повод лично тащить этого выскочку наверх.

— Режиссер Ян не из тех, кто поддается давлению, — ровно ответил Чу Циньбай. — Раз Жэнь Цисюань прошел кастинг, значит, он подходит для роли.

— И мы просто закроем на это глаза?

— А что ты предлагаешь сделать? — Чу Циньбай вновь перевел взгляд на сад. — Ты тратишь на него слишком много сил. Он не заслуживает такого внимания.

— Вообще-то Жэнь Цисюань теперь наполовину наш артист, и я просто не хочу, чтобы вся эта история закончилась громким скандалом, — проворчала Фань Сюань.

— Ладно, я вешаю трубку, — внезапно прервал ее Чу Циньбай.

— Эй, подожди, в смысле вешаешь...

В своей городской квартире Фань Сюань с недоумением уставилась на погасший экран. Она шумно выдохнула от возмущения и пробурчала под нос:

— Вот ведь несносный человек! Куда так спешить? Словно на пожар торопится!

Ее супруг, известный музыкальный продюсер Лян Бинь, как раз вошел в комнату с пакетом горячего завтрака. Он расставил контейнеры на столе и с улыбкой заметил:

— Опять Циньбаю звонила? Пожалуй, только ему под силу довести тебя до белого каления за пару минут.

Фань Сюань сердито зыркнула на мужа:

— Тебе лишь бы зубы скалить. Вы с ним что, спелись?

— Ни в коем разе, — тут же пошел на попятную примерный муж. — Любимая жена для меня всегда на первом месте.

Фань Сюань внезапно замерла, о чем-то задумавшись.

— О чем задумалась? — поинтересовался Лян Бинь.

— Из-за твоих слов вспомнила, что этот упрямец теперь окольцован. Пожалуй, больше не стоит названивать ему на рассвете, а то ненароком прерву что-нибудь деликатное. — Фань Сюань в нерешительности посмотрела на мужа и заговорщицки понизила голос: — Погоди-ка... Я сейчас отчетливо слышала в трубке его тяжелое дыхание. Он уверял, будто занимается на беговой дорожке, но вдруг нагло врал?

Лян Бинь так и прыснул от смеха.

— Разве все вокруг не трубят, что они с Чжоу Шэном едва выносят друг друга?

— Да кто их разберет, — вздохнула Фань Сюань, лениво ковыряя ложкой рисовую кашу в пиале. — Мое дело — следить за его карьерой, а лезть к нему под одеяло я не нанималась.

***

Чу Циньбай, даже не подозревавший, какими пикантными подробностями обросла его утренняя тренировка в воображении менеджера, заблокировал экран. Но затем вновь запустил камеру.

Объектив поймал фигуру в саду. Чжоу Шэн стоял посреди доцветающих кустов роз; косые лучи утреннего солнца золотили его волосы и мягкий профиль лица. Кадр получился на удивление живым — человек казался гостем, случайно шагнувшим в этот мир из глубокого разлома времени. Вся сцена дышала неуловимым, хрупким изяществом.

Чу Циньбай пару секунд всматривался в снимок, нахмурившись, а затем решительно нажал кнопку удаления.

В этот момент Чжоу Шэн на улице обернулся.

Заметив силуэт за стеклом, он невольно отшатнулся от неожиданности.

Чу Циньбай выключил тренажер, подошел к панорамному окну и негромко постучал пальцами по стеклу.

Чжоу Шэн удивленно округлил глаза и беззвучно, одними губами спросил:

— Ты чего?

Чу Циньбай коротко мотнул головой в сторону двери:

— Заходи сюда.

http://bllate.org/book/35909/4626780