Готовый перевод He Came from 1945 / Он прибыл из 1945-го: Глава 10

Они редко возвращались домой вдвоем.

Хотя время ужина давно прошло, тетушка Чжан сразу захлопотала на кухне, решив приготовить им поздний перекус.

Когда Чжоу Шэн переоделся и спустился, стол уже был накрыт.

Едва попробовав суп яньдусянь, он заметил:

— Тетушка Чжан, сучжоуские блюда у вас получаются на редкость традиционными.

Тетушка Чжан расплылась в улыбке:

— Родом-то я из Сучжоу, так что местная кухня — мой конёк. Но не думала, что вы, господин Чжоу, так тонко разбираетесь в еде. Пробовали раньше?

— В детстве часто ел, — с улыбкой ответил Чжоу Шэн.

В свое время кухарка в доме Чжоу пришла в семью еще с приданым его матери. Все эти блюда были ему привычны и дороги с самого детства: вонтоны «Зеленый тополь», пряный сушеный тофу в маринаде, классический окунь-белка... Позже времени и возможностей наслаждаться этой кухней почти не оставалось, а в этом доме тетушка Чжан обычно готовила сытные северные кушанья. Ощутив почти забытый вкус, Чжоу Шэн невольно поддался тихой ностальгии.

Чу Циньбай спустился незаметно. Он тоже успел переодеться и, судя по всему, принял душ — темные пряди еще не просохли. Выдвинув стул с противоположной стороны стола, он окинул взглядом Чжоу Шэна, не спеша потягивающего бульон.

— Насколько я знаю, ты коренной ланьчэнец, — проговорил он. — К тому же у тебя амнезия. И как при всем этом ты ухитряешься так отчетливо помнить вкусы своего детства?

Чжоу Шэн замер с ложкой в руке, поймав его пристальный взгляд.

Произошла минутная заминка — он слишком расслабился и упустил эту деталь из виду. Впрочем, Чжоу Шэн спокойно опустил ложку и непринужденно ответил:

— Видимо, знакомый вкус пробудил какие-то обрывки воспоминаний.

Чу Циньбай тихо усмехнулся. Он не собирался устраивать допрос с пристрастием, вопрос был праздным, поэтому, выслушав ответ, развивать тему он не стал.

Тетушка Чжан поставила пиалу перед Чу Циньбаем. Заметив, что Чжоу Шэну действительно пришлась по душе сучжоуская кухня, она заулыбалась:

— Раньше я не знала ваших предпочтений, господин Чжоу, да вы и сами никогда не просили о чем-то конкретном. Раз вам нравится, буду готовить эти блюда чаще.

— Спасибо вам, тетушка Чжан, — поблагодарил Чжоу Шэн.

— Да бросьте, пустяки! — она замахала руками. — Пока вас тут не было, я и у плиты-то толком не стояла. Вы и представить не можете, какая жизнь у этих актеров и звезд. Денег куча, связей полно, а питаются хуже простых работяг. Особенно девчонки-актрисы: жуют одну капусту на воде, а если раз в сто лет съедят что-то нормальное, так потом убиваются, будто конец света настал.

— Настолько жесткие ограничения? — Чжоу Шэн сочувственно покачал головой. — Что ж, в таком случае они лишают себя огромного удовольствия.

— Вот-вот, и я о том же!

Чжоу Шэн бросил быстрый взгляд на тарелку Чу Циньбая.

«Да вроде бы он питается вполне прилично?»

Заметив его жест, тетушка Чжан с улыбкой пояснила:

— Циньбай еще держится молодцом. Ограничивает себя только перед съемками, а в обычные дни ест нормально. К тому же он каждый день тренируется. В прошлом году он снимался в фильме... как же его... Там по роли нужно было сильно похудеть. Работал сутками напролет, исхудал так, что вся его команда не на шутку перепугалась — думали, со здоровьем беда. Мне потом пришлось долго отпаивать его питательными бульонами, чтобы он в себя пришел.

Тетушка Чжан так простодушно выбалтывала секреты своего нанимателя в его же присутствии, ничуть не смущаясь. Чжоу Шэн полагал, что Чу Циньбай с его тяжелым характером тут же помрачнеет от подобной фамильярности. Однако тот даже бровью не повел, слушая рассказ о себе с таким видом, словно речь шла о совершенно постороннем человеке. Это искренне удивило Чжоу Шэна.

После ужина Чу Циньбай достал лекарства.

Только в этот момент тетушка Чжан поняла, что у него снова разыгрался желудок. Наливая ему теплой воды, она заворчала:

— Сколько раз повторять: питаться нужно вовремя! Нельзя же работать на износ днями и ночами. Ладно еще господин Чжоу вынужден горстями таблетки глотать, но если и ты свалишься, что я скажу твоей бабушке, когда она спросит? Как мне перед ней отчитываться?

— Ерунда, обычные спазмы, — отозвался Чу Циньбай. — Не нужно тревожить ее в таком возрасте.

— Как будто ты раньше ее мало тревожил!

На это Чу Циньбаю явно нечего было возразить.

Помолчав пару секунд, он глухо обронил:

— Через пару дней я навещу её.

Только из этого разговора Чжоу Шэн понял истинное положение вещей.

Оказалось, тетушку Чжан к внуку приставила именно бабушка Чу Циньбая. Стало ясно, почему она вела себя здесь не просто как наемная прислуга, а скорее как заботливая старшая родственница.

Тетушка Чжан перевела взгляд с одного на другого, и Чжоу Шэн отчетливо прочитал в ее глазах глубокое, искреннее уныние. Не желая быть втянутым в семейные пререкания, он поспешил откланяться и ушел к себе наверх.

За прошедшие дни Чжоу Шэн уже вполне освоился с компьютером в своей комнате. Устроившись за письменным столом, он открыл файлы, которые сегодня прислали ему из отдела кадров корпорации Чжоу.

Документы касались масштабного проекта освоения западного региона, замороженного два года назад.

Чтобы реанимировать стратегический план, требовалось заново собрать команду.

В голове Чжоу Шэна уже сформировался примерный список ключевых фигур, однако за время застоя многие специалисты покинули компанию, а другие перешли на смежные должности. Чтобы переманить их обратно и заставить поверить в проект, требовались железные, неоспоримые аргументы. Первый шаг в этом долгом пути должен быть безупречным — от него зависел весь дальнейший успех.

За изучением личных дел он засиделся допоздна. Взглянув на экран телефона, Чжоу Шэн обнаружил, что стрелка часов перевалила за час ночи.

Из-за действия лекарств голова начала неприятно кружиться. Он понимал, что его нынешний ослабленный организм не терпит подобного насилия, поэтому быстро навел порядок на столе и лег в постель.

Он не ожидал, что образы, которые так долго не беспокоили его, вновь ворвутся в сознание.

В глухой полуночной тишине ожило прошлое.

Шел третий год после его возвращения из-за границы. Секретный пункт связи тогда располагался на улице Линьдун, в неприметном ателье портного.

Ранним утром Шуньцзы подогнал ему рикшу и заботливо напутствовал:

— Молодой господин, возвращайтесь поскорее. Говорят, в лавке семьи Су нынче на редкость хороши пирожные из батата. Я куплю пару свертков, попробуете.

Он с улыбкой взобрался на сиденье рикши и добродушно поддразнил слугу:

— Признайся, самому ведь сладкого захотелось.

С этими словами он протянул Шуньцзы две серебряные монеты, велев купить и то, что тот выберет для себя.

К тому времени из некогда огромного клана Чжоу в живых почти никого не осталось, и все бразды правления семейным делом перешли в его руки. Но именно тот пасмурный день стал точкой невозврата.

В кошмаре он уже знал, какая катастрофа грядет, но изменить ничего не мог.

Из дверей европейского ресторана напротив портняжной лавки то и дело выходили нарядные дамы и господа в заграничных платьях. На мостовой суетились прохожие, небо затянули серые тучи — обычный, ничем не примечательный день.

А затем воспоминания подернулись багровым туманом, замелькали рваными, хаотичными кадрами. Топот бегущих ног, сухой треск выстрелов...

Мужчина средних лет в круглых очках лихорадочно впихнул ему в руки пачку документов. Схватив его окровавленными пальцами, он хрипло шептал:

— Господин Чжоу, спасибо вам... за все. Бинты, медикаменты, деньги, что вы присылали — это была надежда для фронта, спасение для сотен людей. Умоляю, заберите это. Бегите к железной дороге на западе города, найдите там бродячего торговца по имени Лю Шань и передайте ему. Скорее!

Чжоу Шэн так никогда и не узнал имени того человека.

Но именно та секунда определила его судьбу — он решил стать одним из них.

Впоследствии он повстречал немало подобных людей.

Самые обычные лица, невзрачная одежда, незаметная будничная работа. И гибли они так же — тихо, без лишнего пафоса.

В своих снах он вновь и вновь заигрывал со смертью.

Лица соратников расплывались перед глазами, одни помнились отчетливо, другие стерлись из памяти.

Бывало, кто-то из них шутил, улыбаясь:

— Господин Чжоу, вы ведь ученый муж, да еще и писаный красавец. На вас же сразу падает подозрение, слишком приметный!

А в следующее мгновение этот же человек падал на мостовую, сраженный пулей, и жизнь медленно утекала из его остывающего тела в дорожную грязь.

Разомкнув веки, Чжоу Шэн не сразу сообразил, где находится.

Повинуясь мышечной памяти последних недель, он наощупь сполз с кровати, рванул дверь ванной комнаты и бессильно склонился над унитазом — его жестоко тошнило.

Побочные эффекты от таблеток в последнее время почти сошли на нет, но кошмар спровоцировал сильный спазм.

Острые судороги скрутили желудок, и за пару минут его спина покрылась ледяным потом.

Простояв на коленях на холодном кафеле довольно долго, он наконец нашел в себе силы подняться и щелкнул выключателем. Светильник над раковиной вспыхнул, Чжоу Шэн плеснул в лицо ледяной водой.

Из зеркала на него смотрел изможденный молодой человек в сине-черной полосатой пижаме. Мокрые пряди беспорядочно прилипли ко лбу, лицо казалось смертельно бледным, взгляд — затуманенным.

Говорят, те, кто прошел войну, обречены до конца дней мучиться ночными кошмарами. Чжоу Шэн не воевал на передовой — за исключением той последней, отчаянной обороны обреченного Юйчэна. Однако его собственное, невидимое сражение шло непрерывно, отнимая все силы в последние годы жизни. Внутреннее напряжение стало его естественным состоянием.

Нынешний мир казался слишком мирным, расслабленным — настолько, что он едва не утратил былую бдительность.

В полузабытьи Чжоу Шэн спустился на первый этаж, надеясь выпить воды.

Разум его был затуманен. Поскольку тетушка Чжан по ночам никогда не вставала, он за эти дни привык к абсолютному одиночеству в пустом особняке и совершенно забыл, что сегодня хозяин дома вернулся. Он не заметил силуэт, затаившийся на диване в гостиной. И тем более не почувствовал на себе его тяжелого, неотрывного взгляда.

Наполнив стакан, Чжоу Шэн осушил его залпом. Затем потянулся за добавкой, чтобы унести воду с собой в спальню.

Но стоило ему обернуться, как он замер. Из темноты гостиной на него смотрели два глаза. Пальцы, сжимавшие стакан, мгновенно побелели от напряжения. Рефлексы сработали быстрее разума: свободная рука метнулась к стоящему рядом столику и намертво вцепилась в рукоять кухонного ножа для фруктов.

Это была чистая физиология — реакция загнанного зверя, выработанная годами смертельной опасности.

И лишь секунду спустя он узнал в темноте Чу Циньбая.

К тому моменту Чу Циньбай уже скинул с колен плед и поднялся с дивана.

С трудом сглотнув, Чжоу Шэн хрипло спросил:

— Господин Чу, почему вы не спите в такой час?

— Как видишь, у тебя тоже сна ни в одном глазу, — отозвался тот.

Чу Циньбай не спеша подошел ближе и внимательно, изучающе оглядел его бледное лицо.

— График сбился из-за съемок, — ровным тоном добавил он. — Пытаюсь восстановить режим.

Чжоу Шэн молча кивнул. Развивать беседу не хотелось.

Внезапно Чу Циньбай протянул к нему руку.

Чжоу Шэн внутренне подобрался, заставив себя остаться на месте — ему потребовалось колоссальное усилие воли, чтобы не отшатнуться назад.

Заметив эту секундную вспышку паники, Чу Циньбай, тем не менее, не остановился. Его целью был зажатый в чужих пальцах нож. Не сводя глаз с Чжоу Шэна, он левой рукой перехватил его запястье, а правой аккуратно, но твердо забрал оружие.

Каким-то неуловимым движением он эффектно прокрутил лезвие между пальцами, и в следующую секунду раздался глухой стук. Нож по самую рукоять вонзился в деревянную столешницу, и его эфес еще долго мелко подрагивал, издавая тонкий металлический звон.

— Не стоит размахивать холодным оружием по ночам, — сухо обронил Чу Циньбай и отпустил его руку.

Чжоу Шэн перевел взгляд с дрожащей рукояти ножа на свое запястье, все еще хранившее чужое тепло.

— А вы отлично владеете клинком, господин Чу, — не без уважения заметил он.

— Детские фокусы. На съемочной площадке нахватался от постановщиков трюков.

— Постановщиков трюков? — переспросил Чжоу Шэн.

Чу Циньбай посмотрел на него со смесью недоумения и подозрительности.

— Ну да, от мастеров боевых искусств, которые ставят бои в кино.

— Вот как... — Чжоу Шэн действительно впервые слышал о существовании подобной профессии. Немного подумав, он неожиданно спросил: — А я могу этому научиться?

Взгляд Чу Циньбая стал еще более странным. Он оглядел хрупкую фигуру собеседника и отрезал:

— Нет.

— Понятно, — Чжоу Шэн спокойно принял отказ. — В таком случае я пойду спать.

Обойдя актера, он сделал пару шагов к лестнице, но внезапно притормозил и покосился на брошенный на диване плед.

— Если спать на диване, будет болеть спина, — негромко произнес он.

Чу Циньбай тут же вернулся к своей привычной язвительной манере:

— Обойдусь без твоей заботы.

— К тому же, натыкаться на вас в темноте довольно жутко.

Чу Циньбай потерял дар речи.

Подобная наглость была для него в новинку. Его же выставили виноватым!

Он сердито усмехнулся:

— Надо же. Похоже, теперь мне придется ночевать здесь каждую ночь, чтобы оправдать твои ожидания.

Чжоу Шэн одарил его снисходительным, понимающим взглядом и серьезно кивнул:

— В последнее время я часто натыкаюсь в сети на фразу: «Мужчины до самой старости остаются мальчишками». Не думаю, что это применимо ко всем без исключения, однако подобная непосредственность, несомненно, свидетельствует о высоком уровне благополучия в нашем обществе.

— Чжоу Шэн! — рявкнул Чу Циньбай, чувствуя, что его терпение лопнуло.

Этот невыносимый парень определенно сведет его в могилу.

http://bllate.org/book/35909/4549506