Готовый перевод He Came from 1945 / Он прибыл из 1945-го: Глава 5

Пообещав помочь Сюй Чжао, Чжоу Шэн, честно говоря, пока смутно представлял, с чего начать.

Семья Чжоу поднялась еще в былые времена на торговле шелком. Позже, в эпоху перемен и потрясений, они владели то ткацкими фабриками, то чайными мануфактурами, занимались импортом медикаментов. Будучи единственным сыном, он с малых лет впитывал азы ведения дел. Но возродить былое величие по щелчку пальцев не получится.

Да и со свободным капиталом дело обрывалось.

На вилле у Восточного озера Чжоу Шэн прожил уже около недели. За все это время Чу Циньбай ни разу не дал о себе знать. Впрочем, сам Чжоу Шэн едва ли обращал на это внимание. Новый мир оказался ошеломляюще огромен, а количество знаний, которые требовалось усвоить, превышало любые мыслимые пределы. Передовые технологии производства, запутанная сеть современных отраслей, иная культура и поразительный научно-технический прогресс.

Чжоу Шэн то и дело ловил себя на щемящей грусти. Те, кто когда-то проливал кровь в тисках войны, борясь за мир и выживание, едва ли могли вообразить, что на обломках растерзанной родины трудом будущих поколений вырастет столь величественный, процветающий мир.

Приходилось начинать с чистого листа. Он исследовал, анализировал и часами просиживал взаперти, напрочь теряя счет времени. Подобное затворничество не на шутку тревожило тетушку Чжан, экономку виллы.

Женщина, судя по всему, давно служила у Чу Циньбая. Она отличалась молчаливостью, не выказывала недовольства по поводу внезапного появления нового жильца и безупречно справлялась со своими обязанностями: закупала продукты и вовремя подавала завтрак, обед и ужин.

То ли сказалась прогулка под пронизывающим ветром и ледяным дождем накануне переезда, то ли просто подвел изнуренный организм, но первые пару дней Чжоу Шэн мучился от легкого жара. Донимал удушливый кашель, а гора лекарств, выписанных при выписке, едва умещалась в глубокой миске.

Тетушка Чжан то и дело прислушивалась к шорохам за его дверью, боясь, что молодой господин потеряет сознание от очередной горсти таблеток.

Было едва за семь утра, когда в дверь Чжоу Шэна негромко постучали.

— Господин Чжоу, вы уже проснулись?

Он распахнул дверь, уже одетый для выхода в город. Тетушка Чжан на мгновение опешила.

— Собираетесь куда-то?

— Да, нужно встретиться с приятелем, — подтвердил Чжоу Шэн.

За прошедшую неделю отношение экономки к нему изменилось кардинально. Глядя на то, как этот бледный, изможденный юноша изнуряет себя учебой до глубокой ночи, она поневоле прониклась к нему жалостью.

— И что за дела такие спешные? — недовольно нахмурилась она. — С вашим-то здоровьем только по улицам шастать. На дворе апрель, днем вроде тепло, а к вечеру промозгло — мигом просквозит. Опять ведь тошнило ночью?

Чжоу Шэн лишь мягко улыбнулся:

— Все в порядке.

Таблетки действительно давали побочные эффекты — наваливалась дурнота, кружилась голова, клонило в сон. Однако перенести встречу с Сюй Чжао он не мог. Его план по поиску стартового капитала грешил прямолинейностью — Чжоу Шэн собирался продать недвижимость. Ту самую квартиру, о которой вскользь упоминала сестра Фань. Сюй Чжао уже разузнал для него подробности: роскошные апартаменты в самом сердце мегаполиса стоили баснословных денег. Этого не хватило бы на крупный проект, но для уверенного старта вполне достаточно. И все же требовалось лично оценить объект.

Поняв, что спорить бесполезно, тетушка Чжан лишь сокрушенно вздохнула:

— Два сапога пара, упрямые оба, сладу с вами нет. Тот уезжает на съемки на полгода, а как вернется — то показы, то интервью, дома не застать. И вы туда же, губите себя. Если уж решили наладить с ним отношения, так делайте это с умом, постепенно. Какой прок от примирения, если в могилу себя сведете?

Чжоу Шэн промолчал. Скорее всего, Чу Циньбай не объявлялся целую неделю просто потому, что не желал его видеть. И хотя инициатива переезда исходила от сестры Фань, выживать хозяина из собственного дома Чжоу Шэн не планировал. Окружающие, включая экономку, свято верили, будто его внезапная покладистость — лишь хитрый маневр, чтобы втереться в доверие к законному супругу. Оправдываться казалось глупым и ненужным занятием.

Нынешнее время дышало возможностями. Одинокому призраку из прошлого не суждено стать героем былых войн или великим реформатором новой эпохи, но он твердо решил прожить эту жизнь как Чжоу Шэн. Отец всегда повторял: «Делай что должен, отдавая все силы тому, что тебе под силу». Эти слова навек отпечатались в его душе.

Больше экономка докучать расспросами не стала и пригласила его к столу. Чжоу Шэн неторопливо ел горячую рисовую кашу, перелистывая свежую прессу.

На стене напротив тихо бубнил плазменный телевизор, который тетушка Чжан включила «для фона». Внезапно бодрый голос ведущей светских новостей заставил его поднять глаза:

— Вчера поздно ночью папарацци засняли известного актера, обладателя престижных кинонаград Чу Циньбая в компании его коллеги по съемочной площадке Жэнь Цисюаня. На кадрах видно, как они вместе заходят в элитный ночной клуб. Журналисты отмечают подчеркнуто интимный характер их общения, что подогревает давние слухи о тайном романе звезд.

Чжоу Шэн взглянул на экран. Качество видео оставляло желать лучшего, однако на стоп-кадрах действительно угадывался силуэт Чу Циньбая рядом с изящным юношей. Они вышли из одного автомобиля и направились к дверям заведения. На ходу мужчина в небрежной повседневной одежде слегка склонил голову к спутнику, словно прислушиваясь к его словам — разница в росте у них была приличной. Собственно, на этом весь компромат и заканчивался. Однако двусмысленные комментарии репортеров и кричащие заголовки искусно превращали обычную вежливость в интимную близость.

Экономка, расставлявшая приборы, замерла. Тайком покосившись на Чжоу Шэна, она поспешно произнесла:

— Да врут они всё, эти газетчики. Желтуха одна, не берите в голову, господин Чжоу.

— Все в порядке, — покачал головой юноша и ровно улыбнулся. — Приятно видеть, что у господина Чу насыщенная жизнь. За него можно только порадоваться.

Он говорил искренне, но именно эта невозмутимость заставила тетушку Чжан растерянно замолчать.

— Что-то не так? — заметив ее замешательство, спросил он.

Женщина смущенно вытерла руки о передник и тихо вздохнула:

— Я ведь Циньбая с пеленок знаю. Мир шоу-бизнеса, конечно, гнилой, но он не из тех, кто пускается во все тяжкие. В браке, особенно поначалу, всегда сложно — то притереться не можете, то вздорите по пустякам. Но жизнь длинная, со временем придет понимание.

Чжоу Шэн не строил иллюзий насчет их совместного будущего. Разница в воспитании и мировоззрении была непреодолимой пропастью. К тому же люди, превращающие брак в инструмент для сделок, либо бесконечно самоуверенны, либо глубоко разочарованы в самом институте семьи. Чу Циньбай явно относился ко второму типу.

Тем временем экономка продолжала делиться откровениями:

— Если бы не покойная матушка, он бы никогда так не рассорился с отцом. Знали бы вы, какой у него был несносный характер в юности! Настоящий бунтарь. Семья наотрез отказалась помогать, когда он решил податься в актеры. Он ушел из дома, забрав только своего агента, и начал всё сам, с нуля. С ранних лет гробил здоровье на банкетах ради контрактов, зубами вырывал роли... Сейчас у него отбоя нет от поклонниц, порой до самых ворот выслеживают. Он их гоняет нещадно, еще и лекции читает о вреде фанатизма. Всё-таки солидный человек теперь, за ним целая компания и штат сотрудников.

Собрать сведения о семье актера не составляло труда. Чу Циньбай происходил из влиятельного клана Ланьчэна. Его отец, Чу Цзяньсюн, основал корпорацию «Шэньюй», которая подмяла под себя строительный сектор, финансовые рынки и ресторанный бизнес региона. Мать артиста, некогда блистательная кинодива Цинь Жо, стала второй супругой магната, однако спустя пять лет после свадьбы покончила с собой в собственном доме.

Та трагедия наделала много шума, и отголоски тех сплетен до сих пор гуляют по сети. Причины самоубийства назывались самые разные: от клинической депрессии до тяжелого душевного расстройства. Когда молодой Чу Циньбай только пришел в индустрию, пресса окрестила его «безумным гением». Ему приписывали скандальные интрижки и чудовищную спесь, а недоброжелатели то и дело ядовито намекали на дурную наследственность. Собственно, большинство драк и дебошей с его участием в те годы разгорались именно из-за подобных оскорблений.

Рассказ экономки заставил Чжоу Шэна взглянуть на супруга под другим углом.

«Похоже, повзрослев, этот бунтарь просто направил всю свою неуемную агрессию в русло изощренного сарказма».

В половине девятого Чжоу Шэн вышел на улицу. Поднялся порывистый ветер, и, помня о своем хрупком здоровье, он посильнее закутался в плотное пальто. Разобравшись с мобильным приложением для вызова такси, юноша отправился к месту встречи.

Сюй Чжао ждал его на просторной площади возле автобусной остановки. На вид парень был ростом около ста семидесяти пяти сантиметров, с аккуратным ежиком волос. Заметив друга еще издалека, он бурно замахал руками и радостно закричал:

— Брат Шэн!

— Сюй Чжао, — Чжоу Шэн подошел ближе и вежливо кивнул.

Приятель подивился его новому, собранному виду от силы пару секунд, после чего перевел недоуменный взгляд на уезжающее такси:

— Брат Шэн, ты что, на такси приехал? А где твоя машина?

— Должно быть, осталась у прежнего дома, — спокойно ответил Чжоу Шэн.

Поначалу из-за изоляции и вынужденного брака его круг общения ограничивался лишь окружением Чу Циньбая. О делах собственного семейства он узнавал крупицами, копаясь в истории переписок на смартфоне.

Его отец, Чжоу Цицун, развелся с первой женой, когда сын был совсем маленьким. Мать уехала за границу, оставив ребенка на попечение бывшего мужа. Спустя пару лет Чжоу Цицун женился вновь. Его избранница, Шу Мэйли, вскоре подарила ему второго наследника — Чжоу Суна.

Судя по гневным тирадам в чатах, прежний Чжоу Шэн изливал желчь каждому встречному. Он без конца проклинал двуличную мачеху, называя ее змеей подколодной, и брызгал слюной в адрес сводного брата. Чжоу Сун, мол, так искусно разыгрывал прилежного ученика и примерного сына — и в школе-то он лучший, и дома тише воды, ниже травы, — исключительно ради того, чтобы умаслить отца и заграбастать львиную долю наследства.

— Брат Шэн, — негромко заговорил Сюй Чжао, пока они шли по аллее. — Ты же всегда на ножах с Чжоу Суном. Думаешь, он добровольно освободит квартиру?

— Посмотрим на месте, — отозвался Чжоу Шэн.

Роскошный пентхаус в центре города раскинулся не меньше чем на двести квадратных метров. Стоял выходной день. На звонок дверь открыла эффектная барышня с копной кудрей, небрежно запахнутая в махровый халат. Она смерила гостя оценивающим взглядом.

— Вы к кому?

— Мне нужен Чжоу Сун, — лаконично ответил юноша.

Девушка равнодушно пожала плечами и крикнула в глубь квартиры:

— Сун, тут к тебе!

Из ванной, вытирая мокрую голову полотенцем, вышел молодой человек с голым торсом. Назвать его красавцем было трудно, но приятные, интеллигентные черты лица располагали к себе.

— Кто там еще?.. — недовольно начал он и осекся. Глаза его округлились от крайнего изумления. — Брат?!

Его пассия тут же вклинилась с глупым смешком:

— Брат? Ты же говорил, что твой братец-неудачник доживает последние дни в реанимации? Откуда вдруг взялся такой красавчик?

Сюй Чжао аж перекосило от злости:

— Рот закрой, дура! Слышь, ты что несешь?!

Девица испуганно пискнула и юркнула за спину Чжоу Суна.

Младший брат даже не взглянул на испуганную подругу — его взгляд намертво прикипел к Чжоу Шэну. Он тщетно пытался разглядеть в стоявшем перед ним человеке привычную угрюмость или тупую, бессильную ярость, которой тот обычно фонтанировал. Нынешний Чжоу Шэн казался воплощением благородства: утонченные манеры, спокойный, глубокий взгляд темных глаз. Он походил на безупречный речной нефрит — холодный, гладкий, таящий в себе мягкое благородное сияние.

Чжоу Суна кольнула безотчетная тревога. Натянув фальшивую улыбку, он выдавил:

— Брат... Какими судьбами?

— Пришел осмотреть свои владения, — Чжоу Шэн проигнорировал его замешательство. — Насколько мне известно, мой доверенный агент уже пытался связаться с тобой, но ты каждый раз отделывался глупыми отговорками и не пускал его на порог. Пришлось разобраться лично.

Сводный брат выдавил сухой смешок:

— Да я просто думал, ты еще в палате лежишь... Решил, что это какие-то мошенники воду мутят.

— Неужели ты действительно не знал о моей выписке? — Чжоу Шэн едва заметно приподнял бровь.

— Конечно не знал! — соврал Чжоу Сун, хотя прекрасно владел информацией.

Ему было известно всё. Никчемный калека, на котором отец давно поставил крест, умудрился вытащить счастливый билет в виде богатенького Чу Циньбая. Но даже встав на ноги, этот придурок оставался ни на что не годным балластом. Бизнес семьи Чжоу, ставший частью партнерского соглашения с Чу Циньбаем, теперь шел в гору. Чжоу Сун не сомневался, что со временем приберет всё к рукам и превратит компанию в настоящую империю. Но внезапное появление старшего брата — подтянутого, уверенного в себе — ломало все его планы.

Быстро взяв себя в руки, он запел привычную елейную песню:

— Брат, зачем же сразу продавать жилье? Отец ведь его для тебя берег. Если у тебя трудности с деньгами, ты только скажи, мы же одна семья, всегда поможем.

Мимолетного разговора хватило, чтобы понять: прежний владелец тела вовсе не преувеличивал, когда исходил злобой в своих сообщениях. Фальшь Чжоу Суна лежала на поверхности. Вступать в бессмысленные пререкания не хотелось.

— Раз недвижимость записана на меня, я волен распоряжаться ей по своему усмотрению, — отрезал Чжоу Шэн. — Освободи помещение до конца недели.

Лицо Чжоу Суна на мгновение перекосило от злости. Рыночная стоимость этих апартаментов составляла не менее пяти миллионов юаней. В свое время у корпорации Чжоу едва хватало свободных средств на покрытие долгов, но отец, стоило старшему сыну заявить о свадьбе, без колебаний отдал ему эту квартиру. За какие такие заслуги этому ничтожеству доставались лучшие куски?

Сдерживая ярость, младший брат лишь выдавил сквозь зубы:

— Хорошо.

Стоило Чжоу Шэну выйти из подъезда, как завибрировал телефон. На экране высветился контакт: «Старый хрыч».

Юноша со вздохом покачал головой и нажал кнопку приема:

— Да, отец.

На том конце провода послышалось яростное, прерывистое дыхание. Видимо, спокойный тон сына сбил собеседника с толку. Лишь спустя пару секунд раздался хриплый мужской голос:

— Мне сказали, ты выставил квартиру на продажу?

— Да. Все равно она пустует.

— Не смей! — мгновенно взвился отец. — Опять решил спустить всё на кабаки и девок?! Если тебе не нравится, что там живет Сун, я заставлю его съехать сегодня же! Корпорация Чжоу уже не та, что прежде... Даже если бы мы не заключили сделку с Чу Циньбаем, я бы протянул от силы года три. Но он хотя бы согласился взять тебя в супруги и полностью оплатил твое лечение! Возьмись наконец за ум, он не станет обижать тебя в будущем. Эта квартира — твоя подушка безопасности на крайний случай! Неужели тебе обязательно нужно дождаться моей кончины, чтобы окончательно смешать свое имя с грязью?!

Чжоу Шэн промолчал. Раньше он считал себя безвинной жертвой этого династического союза, но теперь понял: отец просто пытался пристроить непутевого отпрыска, обеспечив ему безбедное существование. Чу Циньбай стал той самой «золотой клеткой» — человеком, готовым поступиться личной свободой ради деловой выгоды и содержать балласт. Сколько должен был продлиться этот контракт — десять лет или всю жизнь? Чжоу Шэн не знал.

Остановившись посреди оживленной площади, он тихо спросил — возможно, этот вопрос предназначался для того, прежнего Чжоу Шэна, который так и не дождался родительского тепла:

— Если ты так пекся обо мне... почему ни разу не навестил в больнице?

В трубке повисло тяжелое, затяжное молчание. Наконец долетел глухой, надтреснутый голос стареющего человека:

— Не смел... Стыдно мне было. В детстве я сплавил тебя на нянек, потом эта история с твоей матерью... да и Шу Мэйли со своим деспотичным характером жизни тебе не давала. А я всё время пропадал на фабриках, строил бизнес, думал — успеется. Когда спохватился, ты уже от рук отбился. Стал озлобленным, неуправляемым, во всем видел мой злой умысел. Я махнул рукой: пусть живет как знает, лишь бы не тужил. Но в итоге... это моя вина. Я оказался никчемным отцом, раз даже вылечить собственного сына без чужих денег не смог.

Картина прояснилась.

— Господину Чу требовалась поддержка Корпорации Чжоу, Корпорации Чжоу требовались финансовые вливания, — ровным тоном произнес Чжоу Шэн. — Обычная сделка, коих на рынке тысячи. По крайней мере, ты не продавал меня ради наживы.

Напротив, Чжоу Цицун умудрился выторговать для сына спасательный круг у самого края пропасти. Чжоу Шэн теперь прекрасно понимал раздражение Чу Циньбая. Тот согласился на брак по расчету, но вовсе не подписывался нянчиться с капризным мажором. То, что актер безропотно оплатил счета из клиники и терпел его присутствие в своем доме, уже граничило с благородством. Чжоу Цицун не был хорошим отцом, но и чудовищем его назвать не поворачивался язык.

Чжоу Шэн закинул голову, глядя на бескрайнее весеннее небо, и спокойно произнес:

— Со следующей недели я приступаю к работе в компании.

Изначально это не входило в его планы, но теперь он чувствовал, что готов принять вызов.

Это был его первый по-настоящему свободный день в новом мире. Вместе с Сюй Чжао они до позднего вечера бродили по городу. Чжоу Шэн с детским восторгом пробовал забавные игровые автоматы, обжигался горячими уличными лепешками и завороженно наблюдал за танцующими фонтанами под аккомпанемент уличных артистов.

Усталость буквально валила с ног, но в душе наконец воцарился покой — невидимые оковы прежнего хозяина тела окончательно рухнули.

К вилле у Восточного озера они подъехали около девяти вечера. Зная, что тетушка Чжан ложится рано, Чжоу Шэн старался не шуметь. Во дворе было тихо, лишь у кромки бассейна тускло мерцала подсветка.

Он приложил карту к замку и бесшумно проскользнул в прихожую. Щелкнул выключатель, заливая холл мягким светом, и Чжоу Шэн замер. На просторном диване в гостиной лежал человек.

Потревоженный ярким светом, Чу Циньбай медленно убрал руку с лица, явив взору покрасневшие от алкоголя и усталости глаза. Растрепанные волосы, залегшие под глазами тени и хищный, недовольный прищур выдавали крайнюю степень утомления. Нахмурившись, он несколько секунд буравил вошедшего тяжелым взглядом, а затем хрипло выдавил:

— Что за дурацкий вид? Жалеешь меня? Сгинь с глаз моих, если не собираешься входить.

«Невыносимый тип, — подумал Чжоу Шэн. — На трезвую голову язвит, а стоит выпить — и вовсе теряет всякие приличия».

Ни слова не говоря, юноша подошел ближе и сунул удивленному мужчине в руки яркий воздушный шарик, ленточка от которого была привязана к его запястью.

Чу Циньбай опешил, уставившись на него как на умалишенного.

— Подарок от маленькой торговки на площади, — невозмутимо пояснил Чжоу Шэн. — Раз уж тебе так не терпится вызвать чью-то жалость, побуду великодушным. Держи. И можешь не благодарить.

— Ты хоть соображаешь, что несешь? — процедил сквозь зубы актер.

— Из нас двоих пьян только ты, — парировал Чжоу Шэн и направился к лестнице.

Ступив на первую ступень, он обернулся и добавил:

— Мне очень нравится этот кролик. Даже если решишь выбросить, не смей его портить. Просто оставь на столе.

http://bllate.org/book/35909/4496541