Готовый перевод Pretending to Be Good / Притворяясь паинькой: Шоу-бизнес: Глава 4

Полдень, занятия закончились. Нин Чжоу только вышел из ворот школы, как заметил знакомый автомобиль, припаркованный неподалёку, и ускорил шаги.

Он дёрнул за ручку двери, и из салона повеяло прохладой кондиционера.

Поскольку он всю дорогу спешил сюда из учебного корпуса, на нём выступил пот. Стоило ему ощутить прохладу, как Нин Чжоу невольно вздрогнул.

Цзян Хантин протянул руку, убавил кондиционер и подал Нин Чжоу салфетку.

— Сначала оботрись.

Нин Чжоу вытянул салфетку и послушно утёр выступивший на лбу пот, устроившись на пассажирском сиденье с исключительно послушным видом.

Он слегка робко произнёс:

— Простите, что заставил господина Цзяна долго ждать.

— Ничего, я только что приехал. — Цзян Хантин бессовестно лгал, упуская из виду тот факт, что всё утро разглядывал расписание Нин Чжоу, а приехал и ждал его почти на полчаса раньше.

Опасаясь, что Нин Чжоу станет чувствовать себя виноватым, и заметив, что юноша от волнения забыл пристегнуться ремнём безопасности, Цзян Хантин подался вперёд и сам застегнул ремень.

Оказавшись совсем близко к юноше, Цзян Хантин намеренно замер. И действительно увидел, как дрогнули длинные ресницы юноши, а по его белоснежной шее разлился румянец.

— Я пристегну тебя, — произнёс Цзян Хантин. В его голосе звучала улыбка, которую он сам даже не заметил, при этом он был уверен, что говорит предельно сдержанно.

Опять не поцеловал.

Нин Чжоу мысленно вздохнул, сочтя это упущением, а сам в панике принялся шарить руками, пытаясь пристегнуться самостоятельно.

Рука Цзян Хантина тоже легла на ремень безопасности, и их пальцы легко соприкоснулись.

В тот самый миг по телу будто пробежал разряд тока. Палец Нин Чжоу легко скользнул по тыльной стороне ладони Цзян Хантина, а в следующее мгновение он испуганно отдёрнул руку, и лицо его покраснело ещё сильнее.

Цзян Хантин пожалел, что сразу не перехватил руку Нин Чжоу — это лёгкое прикосновение заставило его сердце защемить от желания, ему так и хотелось сжать и потискать изящную белую ручку юноши, но внешне он остался совершенно невозмутим: вытянул ремень и защёлкнул замок.

— Что хочешь съесть? — Цзян Хантин вернулся на водительское место, подавляя внутреннее волнение, и неуклюже сменил тему.

Нин Чжоу опустил руки и легонько потёр пальцы, словно смакуя недавнее мгновение прикосновения, а его голос слегка дрогнул:

— Мне всё равно.

Взгляд Цзян Хантина слегка потемнел. Юноша выглядел невероятно наивным и чистым: стоило им лишь слегка соприкоснуться руками, как он тут же смутился, а значит, был явно не готов к более близкому контакту прямо сейчас.

Ладно.

Ничего, не будем спешить, пусть сначала привыкнет к его присутствию.

Твердо решив не форсировать события и бережно оберегать чувствительное и хрупкое сердце юноши, Цзян Хантин вёл себя в дальнейшем ещё более осторожно: все его действия исходили из искреннего чувства, но не переходили дозволенных границ, что выдавало в нём человека крайне сдержанного.

Всё свидание можно описать внутренней борьбой Нин Чжоу:

Он хочет меня поцеловать → Ну давай же, поцелуй меня! → Почему он всё ещё не целует? → Эх, опять не поцеловал.

Подобные мысли сменяли друг друга по кругу, и вплоть до окончания свидания, когда Цзян Хантин привёз Нин Чжоу обратно к школе, юноша так и не дождался от него ни единого поцелуя.

Вчера во всяком случае был поцелуй в лоб, а сегодня — всего лишь случайное прикосновение рук.

Провожая взглядом уезжающую машину Цзян Хантина, Нин Чжоу чувствовал себя опустошённым.

В итоге у Нин Чжоу даже не осталось сил думать обо всей этой истории с видео.

Лишь вернувшись в общежитие, Нин Чжоу вспомнил про то видео.

Каким должен быть послушный ребёнок?

Разумеется, тем, кто сам во всём признаётся, если что-то случилось.

Поколебавшись немного, Нин Чжоу всё же решил написать Цзян Хантину и завести разговор о видео.

Лодочник: Господин Цзян, вы видели вчерашнее видео?

Вскоре Цзян Хантин ответил.

Цзян Хантин: Видел.

Сердце Нин Чжоу сжалось. Пока он лихорадочно соображал, как бы всё объяснить, чтобы не проколоться, пришло новое сообщение.

Цзян Хантин: Видео снято отлично, и играешь ты превосходно.

Нин Чжоу: «……»

Выходит, ему и объясняться не пришлось — Цзян Хантин сам за него всё додумал и оправдал.

Раз уж провала удалось избежать, Нин Чжоу больше не нужно было ломать голову над оправданиями, так что он отправил в ответ смущённый смайлик и короткое спасибо.

Увидев в WeChat смущённый смайлик, Цзян Хантин невольно представил, как юноша с застенчивым видом опускает голову, а его длинные ресницы едва заметно дрожат. Уголки его губ сами собой поползли вверх.

Ещё несколько секунд поглазев на экран мессенджера и убедившись, что Нин Чжоу больше ничего не присылал, Цзян Хантин снова перевёл взгляд на монитор компьютера.

Будучи занятым всеми делами сразу большим боссом Цзяном, в этот момент он крутил на экране вовсе не рабочие материалы, а гремевшее сегодня в сети видео под названием «Красавец на байке».

Короткий сорокасекундный ролик подошёл к концу. Цзян Хантин протянул руку и снова нажал на повтор — он уже сбился со счёта, сколько раз с прошлой ночи пересматривал эту запись.

Волосы юноши на видео были насквозь пропитаны потом и растрёпанными прядями липли ко лбу, а в его кошачьих глазах читались дерзость и отрешённость. Широким шагом он шёл прямо к камере, и каждый его шаг отдавался где-то в самом сердце Цзян Хантина.

В глазах Цзян Хантина залегла глухая темнота, а его взгляд был прикован исключительно к юноше на экране.

Этот Нин Чжоу разительно отличался от того, к какому привык Цзян Хантин, но от этого он нравился ему ничуть не меньше, заставляя сердце биться чаще и лишая всякого самообладания.

Раздался стук в дверь. Цзян Хантин нажал на паузу:

— Войдите.

Дверь кабинета отворилась, и вошёл помощник Цзян Хантина:

— Директор Цзян, заказанный вами костюм уже прибыл, его доставили к вам домой.

— Я понял, можешь идти. — Цзян Хантин махнул рукой, сохраняя невозмутимый вид и неизменное изящество манер.

Помощник вышел из кабинета Цзян Хантина, всё ещё пребывая в полном недоумении.Понятия не имею, что в последнее время происходит с Нин Чжоу. Мало того, что он стал сидеть и стоять с идеальной выправкой, так вчера ещё велел выбросить целые шкафы пеёстрых костюмов и вместо них заказать огромную партию строгих нарядов тёмных оттенков, причём даже без какого-либо узора на ткани.

Хотя это и выглядело куда больше соответствующим нынешнему статусу Цзян Хантина, но как ни посмотри, с привычным стилем самого Нин Чжоу это совершенно не вязалось.

В полдень агент Хань Ци вызвала Нин Чжоу в Сингуан Хуюй одним телефонным звонком.

Едва он переступил порог кабинета Хань Ци, она тут же швырнула ему сценарий и сухо, деловым тоном произнесла: — Возьми этот сценарий, почитай. У тебя есть неделя на подготовку, в следующую среду я отвезу тебя на пробы.

Она не стала расспрашивать, как продвигаются дела у него с Цзян Хантином. За исключением вчерашнего дня, когда она сопровождала Нин Чжоу на встречу с Цзян Хантином и вела себя точь-в-точь как заботливая матушка, в остальное время перед Нин Чжоу она всегда представала в образе решительной и властной бизнес-вумен, от которой веяло неприступным холодом.

Нин Чжоу же воспринимал Хань Ци исключительно как партнёра по работе и не находил в её отношении ничего странного.

Он нашёл свободное место, сел и, открыв сценарий, принялся листать страницы.

Это была молодёжная школьная драма, повествовавшая об исцелении душевных ран, а называлась она «Тепло оставшейся жизни».

Хань Ци хотела, чтобы Нин Чжоу попробовался на роль главного героя — Мэн Гэна.

Этот персонаж вырос в атмосфере бесконечного насилия, и его психика оказалась искалеченной.

Однако при этом его нельзя было назвать полностью сломленным: вся темнота, что таилась в его душе, была спрятана глубоко внутри. На людях он носил массивные очки в чёрной оправе и вечно таскал с собой книги, являя собой образ классического зубрилы.

Этот герой постоянно вёл борьбу со своей тёмной стороной, и каждый раз, когда в его сердце начинали прорастать зловещие побеги, он неизменно наносил себе физические увечья в попытках вернуть хоть каплю рассудка.

Так продолжалось до тех пор, пока в его школу не перевелась добрая и сердечная главная героиня. Заметив, в каких условиях приходится жить парню, она подняла по тревоге все доступные ей силы, чтобы помочь ему вырваться из токсичной семьи, и с упорством продолжала утешать его и наставлять на путь истинный.

Постепенно главный герой привязался к девушке и, вдохновлённый её неукротимой жизненной энергией, начал понемногу исцеляться.

Всю историю в целом можно было описать одной фразой: пустив корни в грязи, я всё равно буду тянуться к солнцу.

Сюжет о спасении выглядел несколько избитым, однако сценарист обладал сильным слогом и отличным чувством ритма, благодаря чему даже заезженная история увлекала с первых страниц.

Нин Чжоу перевернул сценарий на первую страницу и взглянул на имя автора.

Главный сценарист: Ван Ицин.

Ван Ицин — признанный мастер и ветеран сценаристского цеха в индустрии. За последние два года он выпустил три шоу, и каждое стало абсолютным хитом, так что заполучить его сценарий нынче было сродни чуду.

Раз главным сценаристом выступает Ван Ицин, актёрский состав этой школьной драмы просто не может быть рядовым.

То, что ему, новичку, выпал шанс попробоваться на главную роль, казалось чем-то нереальным.

Нин Чжоу захлопнул сценарий и вопросительно посмотрел на Хань Ци.

Хань Ци не стала от него скрывать правду: — Это продюсеры напрямую указали тебя на пробах.

Ах вот оно что.

Нин Чжоу всё понял.

Неудивительно, что Хань Ци не расспрашивала о его успехах с Цзян Хантином — оказывается, Цзян Хантин уже распорядился доставить ресурсы.

— Только не думай, что раз помогает господин Цзян, то эта роль у тебя уже в кармане, — охладила его пыл Хань Ци. — Учитель Ван славится своим упрямством. Кого он сочтёт бесталанным, тому никакие лестные слова не помогут.

Нин Чжоу кивнул: — Я знаю.

Свернув сценарий в трубочку, он уверенно заявил: — Я получу эту роль. В его янтарных кошачьих глазах вспыхнул задорный огонь, словно отражая мерцание звёзд.

Хань Ци на мгновение опешила, а затем напустила на себя строгий вид: — Надеюсь, ты держишь слово.

Нин Чжоу хмыкнул: — Посмотрим.

Он не собирался отвергать добрые намерения Цзян Хантина и тем более не считал, что получать от него протекцию — это что-то постыдное. Всё, что от него требовалось — это крепко вцепиться в предоставленные возможности, чтобы не растратить впустую искреннюю заботу Цзян Хантина.

Зная, что Нин Чжоу человек разумный и всё прекрасно понимает, Хань Ци оставила тему со сценарием и заговорила о другом: — Хотя вчера я и разогнала волну хайпа вокруг того видео, я бы не хотела, чтобы впредь появлялись подобные ролики.

Нин Чжоу прекрасно понимал её мысль: сейчас видео пользовалось невероятной популярностью, и если бы он вздумал делать какие-то официальные заявления или в сети всплыло ещё одно подобное видео, подозрения в искусственной раскрутке стали бы слишком очевидными.

Хотя пиар давно превратился в норму индустрии и стал неотъемлемым инструментом, чрезмерная шумиха легко вызывает отторжение, переходя грани разумного.

У Нин Чжоу пока не было собственных работ, так что привлечь к себе внимание публики с помощью одного короткого ролика было хорошей идеей. Однако мелькать повсюду слишком часто — лишь во вред его карьере, и нынешний баланс был идеален.

В будущем, когда у Нин Чжоу появятся полноценные проекты, это старое видео можно будет выпустить снова, чтобы освежить воспоминания зрителей.

Убедившись, что Нин Чжоу уловил суть, Хань Ци перешла к следующему вопросу: — Как бы цинично это ни звучало, но я хочу, чтобы после официального дебюта ты создал для себя сценический образ — это поможет привлечь фанатов. Сейчас я бы хотела выслушать твои пожелания: каким именно тебя должны видеть люди?

Обычно формирование имиджа полностью оставалось за компанией: кого тебе скажут изображать перед публикой, тем ты и будешь, и мнение артистов спрашивали крайне редко.

Но за спиной у Нин Чжоу стоял Цзян Хантин, так что в этом вопросе компания с радостью была готова пойти навстречу.

Нин Чжоу развёл руками, сделал круг перед Хань Ци и невинно хлознул кошачьими глазами: — Сестра Хань, скажи, разве я недостаточно послушный?

Хань Ци замерла: — ...

Если бы мне не довелось видеть, как ты с зелёными волосами раскидываешь толпы в драках стенка на стенку, я бы, пожалуй, и впрямь поверила в твою ангельскую покорность.

http://bllate.org/book/35843/4439169