Готовый перевод I Was Forced To Be A Subject / Меня заставили: Игры престолов и порочные страсти: Глава 4

Мэн Цин взглянул на лицо Цзян Наньфэна, освещенное солнечными лучами, слегка отвел взгляд и, поклонившись, ответил:

— Ван Ся еще на рассвете передал мне через своих людей, что я должен во что бы то ни стало уберечь госпожу и молодого господина. О том, что ван Вэй учинил сегодня утром, вы, полагаю, уже наслышаны. Я уже отправил людей спасти вашу мать, так что, прошу вас, молодой господин, не медлите и поскорее отправляйтесь со мной к Западным воротам. Иначе, когда город падет, в охватившей его неразберихе вы можете пострадать.

Цзян Наньфэн лишь усмехнулся про себя: неудивительно, что такой прожженный лицемер, как Мэн Цин, в отличие от других чиновников, не стал тратиться на подкуп стражи у ворот, чтобы сбежать. Оказывается, он уже давно стал лазутчиком вана Ся и намеревался в самый последний момент выторговать себе милость ценой безопасности его и матери.

— Вот оно что. Господин Мэн, прошу, ведите, — Цзян Наньфэн отступил в сторону, жестом приглашая Мэн Цина идти первым.

Мэн Цин с улыбкой сделал шаг вперед, но тут же получил от Цзян Наньфэна удар ладонью по затылку и без чувств рухнул на землю.

Что ж, прошу прощения. Даже если кто-то и вознамерился выторговать себе выгоду за наш счет, решать, как именно это делать, будем мы с матерью, а не какой-то посторонний человек, вздумавший распоряжаться нами, как кусками мяса на разделочной доске.

Цзян Наньфэн сорвал с Мэн Цина пояс, связал ему руки и ноги и потащил его во дворец Цзинчунь, где обычно решались государственные дела.

— Скорее открывайте ворота! Молодой господин вернулся! — закричал чиновник, наблюдавший за окрестностями с крыши дворца через подзорную трубу, едва завидев силуэт Цзян Наньфэна.

Тяжелые запертые ворота отворились. Несколько чиновников выбежали навстречу, помогая Цзян Наньфэну внести Мэн Цина во внутренние покои, после чего плотно обступили его.

— Молодой господин, вы вернулись! Евнух Цзянь Вэй только что прислал уголь и бататы, велев нам запереться внутри. Снаружи начался хаос, неужели разбойники вана Ся прорвали оборону?

Не дожидаясь ответа Цзян Наньфэна, с тыльной стороны дворца донесся оглушительный грохот.

Помощник, глядевший в подзорную трубу, в панике воскликнул:

— Северная крепостная стена рухнула! Все кончено, кто-то ведет войска внутрь!

Лицо Цзян Наньфэна изменилось. Больше не заботясь о подобающем виде, он крикнул заметавшимся по дворцу чиновникам:

— Успокойтесь! Прекратите бегать! Соберите все государственные записи!

Затем Цзян Наньфэн поднял руки перед своим заместителем:

— Свяжите меня. Когда придут люди вана Ся, отдадите меня вместе с записями в качестве добычи.

— Молодой господин, вы были для нас опорой до самого конца, как мы можем так поступить? Мы не станем предавать вас и отдавать в плен! — помощник покачал головой, отказываясь подчиниться.

Цзян Наньфэн не обратил на это внимания и велел слуге принести воды, чтобы умыться. Приведя себя в порядок и поправив головной убор, он стоял посреди двора, являя собой прекраснейшее зрелище во всем этом дворце.

— Обижал ли я когда-нибудь людей, пользуясь своим положением? — спокойно спросил Цзян Наньфэн. — Позволял ли я слугам творить беззаконие? Торговал ли я должностями?

Помощник взволнованно ответил:

— Армия клана Ся осаждает город уже почти три месяца. Те, кто не был верен, давно нашли способ перелезть через стены и сдаться клану Ся. В городе не хватает еды, и если бы вы не распределяли ресурсы до последнего, мы бы не продержались так долго! Вы отдавали всю еду защитникам города, а сами за эти два дня не проглотили ни крошки, в животе от голода одно бурление — неужели это не значит быть верным долгу?!

— Верно, нет чиновника преданнее, чем вы, молодой господин, — вторили ему остальные.

Цзян Наньфэн ответил:

— Раз так, чего мне бояться? Просто сохраняйте силы и ждите, когда армия клана Ся войдет в город.

— Тогда зачем вы велели нам связать вас? — переспросил подчиненный.

Цзян Наньфэн пояснил:

— Раз вы называете меня молодым господином, значит, признаете титул, дарованный мне ван Вэем, и мое положение его приемного сына. Я должен быть связан. Действуйте.

Вспомнив о матери Цзян Наньфэна, которую принудительно выдали замуж, присутствующие лишь с тяжелым вздохом выбрали самую мягкую шелковую ленту и связали ему руки.

Пока они говорили, за стенами дворца уже вовсю слышались плач, проклятия и крики сражающихся.

Ритмичный стук длинных копий по земле становился все ближе, постепенно заглушая прежний шум; казалось, в один миг вся суматоха во дворце стихла. Следом за этим мерный топот шагов вперемешку с цокотом копыт раздался в проходе императорского города и стал приближаться к дворцу Цзинчунь.

С глухим звоном лопнул дверной засов, ворота распахнулись. Два ряда воинов в железных доспехах расчистили путь, окружая всадника в серебряном доспехе, восседавшего на рослом коне.

Серебряный рыцарь перевел взгляд на дюжину деревянных сундуков, которые чиновники бережно охраняли в центре двора.

Он отвел глаза, снял шлем и быстро окинул взглядом группу сановников в официальных одеждах. Его взор остановился на человеке, который, несмотря на связанные руки и то, что его выставили вперед, все так же сиял, словно солнце.

Серебряный рыцарь поднял копье, и его холодное острие уперлось в кадык мужчины:

— Молодой господин Юйхэ, Цзян Наньфэн. Тебе что, совсем не страшно?

Длинное копье рассекло воздух, а кроваво-красный плащ всадника затрепетал на ветру. Солнечные лучи, отразившись от серебряных доспехов, ударили Цзян Наньфэну прямо в глаза, заставив его прищуриться.

Серебряное седло, белоснежный конь — он был стремителен, словно падающая звезда.

Цзян Наньфэн мысленно похвалил его, но сам лишь слегка приподнял связанные шелком руки, напоминая, что сейчас он — лишь пленник.

Военачальник издал какой-то звук и тихо проворчал:

— А характер-то дерзкий.

Он отвел руку, и копье с тихим шорохом скрылось за спиной. Спрыгнув с коня, он подошел к Цзян Наньфэну и снял шлем с красным султаном, открыв молодое лицо, исполненное мужества.

Цзян Наньфэн беглым взглядом оценил его и подумал: вероятно, это и есть Сяо Суй, тот самый, кто первым собрал отряд ополчения в подвластном ему уезде, покорил весь округ, а затем, сделав его своей базой, постепенно расширил владения и возвел собственного отца в титул ван Ся.

Он был наслышан о том, что Сяо Суй — невероятный талант, и сегодня, увидев его воочию, убедился: этот человек действительно излучает уверенность того, кто добился славы в ранние годы.

Цзян Наньфэн отвел взгляд и по-прежнему хранил молчание.

Военачальник демонстративно похлопал по рукояти короткого меча на поясе и спросил:

— Цзян Наньфэн, есть еще что сказать?

Цзян Наньфэн не увидел в его глазах жажды убийства, а потому догадался, что тот задает этот вопрос лишь для того, чтобы напугать его.

Тогда Цзян Наньфэн изобразил виноватое выражение лица, опустил ресницы и тихо ответил:

— Прошу, передайте генералу Го Шу: тело У-эр я поручил предать земле евнуху Чжичжо.

Сказав это, Цзян Наньфэн плотно сжал губы и замолчал, словно отказавшись от всякой надежды на спасение и вверив свою судьбу воле всадника.

Яркое солнце освещало его лицо, словно выточенное искусным мастером. Кожа, обычно бледная, после долгого пребывания на солнце слегка порозовела, лишившись былой ледяной отстраненности. Длинные ресницы отбрасывали тень на щеки, а четко очерченные губы под изящным носом невольно придавали ему вид, вызывающий нежданную жалость и сострадание.

http://bllate.org/book/35794/4431730