Готовый перевод The Violinist's Death: Song of the Far Traveler / Соната для угасшей звезды: Песнь дальних странствий: Глава 6

Тань Япин сурово сдвинула брови:

— Ты ведь и тогда говорила, что хочешь учиться игре на фортепиано всерьез.

Чжэн Тинлинь осеклась и умолкла.

Фу Бочэн, заметив их из ресторана на первом этаже, расплылся в улыбке и приветственно помахал рукой. Тань Япин незаметно ущипнула дочь за бок, и Чжэн Тинлинь тут же улыбнулась:

— Здравствуйте, дядя Фу!

Сидевший рядом Фу Линцзюнь при звуках голоса поднял голову, на его лице не отразилось ни единой эмоции.

Тань Япин непринужденно отодвинула стул напротив Фу Бочэна, и Чжэн Тинлинь пришлось сесть прямо напротив Фу Линцзюня.

В прошлой жизни Чжэн Тинлинь ни за что не могла бы вообразить столь редкую картину: на первый взгляд и впрямь казалось, будто собралась дружная и счастливая семья.

Фу Бочэн первым делом поинтересовался текущими делами Чжэн Тинлинь, с улыбкой вспомнив о том, как досадно было пропустить ее выступление в прошлый раз. Чжэн Тинлинь, словно и не произносила тех унылых слов, с веселой улыбкой поддержала разговор.

Она улыбалась ослепительно, но на самом деле была рассеянна.

Чжэн Тинлинь от скуки принялась даже наблюдать за манерой Фу Линцзюня за столом: он ел неторопливо и, хотя не выпускал приборов из рук, на самом деле съел совсем немного.

Разговор за столом быстро перешел под контроль старших, а она и Фу Линцзюнь превратились в безмолвный элемент декора.

— Куда ты хочешь поступать после школы, Тинлинь? — Фу Бочэн заметил ее необычное молчание и улыбнулся. — Тоже в Пекине?

Для семнадцатилетней Чжэн Тинлинь из прошлой жизни это никогда не было вопросом — от начала и до конца ее целью оставалась Кертисская консерватория.

Однако теперь для нее это превратилось в сложнейшую задачу.

— Ой, да она с самого детства мечтает о Кертисе, — ответила за нее Тань Япин и тут же сменила тему: — Линцзюнь у нас такой молодец, неужели вы не думали об учебе за границей для углубленного изучения специальности?

Чжэн Тинлинь бросила взгляд на сидевшего напротив человека. Фу Линцзюнь выглядел так, будто вовсе не услышал собственного имени, даже глазом не моргнув.

Она вспомнила те несколько лет, когда они часто общались, — как раз в пору учебы за рубежом. Фу Линцзюнь и тогда вел себя точно так же: хотя рядом сидело столько людей, он неизменно казался одиноким, молчаливым и отстраненным, а стоило ему заговорить — резал правду-матку без всякой жалости.

Чжэн Тинлинь редко терпела неудачи на поприще светского общения, но об этого человека спотыкалась бесчисленное количество раз. Вдобавок к их запутанным и не до конца выясненным отношениям они довольно быстро надоели друг другу, и оба молчаливо решили больше не пересекаться.

Фу Бочэн взглянул на дочь и звонко рассмеялся:

— Тут уж пусть она сама решает, Линцзюнь у нас всегда была с характером.

Фун Линцзюнь ответила ровным тоном:

— Посмотрим.

Это совсем не было похоже на те слова, что могла бы произнести Фу Линцзюнь. Чжэн Тинлинь перевела на нее взгляд, заметила сидевшую в инвалидном кресле собеседницу и снова молча опустила глаза на свою тарелку.

Сколь бы продуманными ни были планы и расчеты Фу Линцзюнь, ей не устоять перед ударами стихийных бедствий и злого рока.

Обед подошел к концу совершенно безмятежно. Тань Япин подготавливала нарезанные фрукты у кухонного острова в западном стиле, а Чжэн Тинлинь сидела на диване в гостиной и, скосив глаза, видела, как Фу Бочэн и тетушка Чжан совместными усилиями поднимают наверх сидящую в инвалидном кресле Фу Линцзюнь.

Кресло было повернуто к ней спиной, и Чжэн Тинлинь могла разглядывать его сколько угодно, но, поглазев всего пару мгновений, она все же заставила себя отвернуться и вернуть взгляд на место.

Прежде Чжэн Тинлинь и помыслить не могла о подобной сцене.

Фу Линцзюнь, которая оказалась не в силах даже самостоятельно подняться на второй этаж, выглядела настолько беспомощной, что почти теряла человеческое достоинство, и уже не могла сохранять привычную ледяную отстраненность.

Автокатастрофа… Если бы она не переродилась и не погибла, все закончилось бы точно так же? Или еще хуже?

Когда Чжэн Тинлинь снова обернулась, инвалидная коляска уже успешно добралась до второгор этажа. Сидевшая в ней девушка держала спину прямо, а небрежно распущенные темные волосы падали на плечи; со спины она казалась всего лишь силуэтом, но от него веяло какой-то необъяснимой ледяной жесткостью.

Чжэн Тинлинь бездельничала внизу, то и дело листая WeChat и QQ на экране телефона. Тысячи мыслей крутились в голове, оформившиеся намерения разрастались, но Тань Япин вела себя так, будто вовсе забыла о заведенном дочерью разговоре насчет перевода в другую школу: они с Фу Бочэном непринужденно беседовали и смеялись, порой позволяя себе нежные жесты.

Чжэн Тинлинь не спешила подниматься наверх, предпочитая оставаться в гостиной яркой и заметной помехой.

— Когда у Тинлинь начинается учеба? — Фу Бочэн наконец перевел тему на нее.

Выражение лица Тань Япин ни капли не изменилось, а Чжэн Тинлинь лишь мягко улыбнулась:

— В конце августа, только еще бабушка надвое сказала, пойду ли я вообще.

— О? Что это значит? — Фу Бочэн заинтересовался. Тань Япин холодно покосилась на дочь, угадала ее намерения и вздохнула: — Опять за старое, покоя от нее нет.

— Хочу попробовать поступить в обычную старшую школу, в этой музыкальной академии ужасно скучно.

Причина звучала более чем легкомысленно. Чжэн Тинлинь добавила еще пару фраз, но Фу Бочэн лишь слегка нахмурился и пронзительно заметил:

— Тебя кто-то обидел?

Тань Япин отмахнулась с легким смешком:

— Да где уж ей дать себя в обиду! Скорее уж я должна сказать спасибо, если она сама никого не обижает.

Подступавшее к самому носу Чжэн Тинлинь жгучее чувство обиды мгновенно улетучилось. Она пожала плечами и усмехнулась:

— Мне кажется, в обычной школе тоже неплохо. Упустить столько общеобразовательных предметов — это все-таки упущение.

В этих словах была лишь доля правды: Чжэн Тинлинь смутно разбиралась в большинстве базовых дисциплин, и, вспоминая об этом, она действительно сожалела. Уже после того, как к ней пришла известность, ей приходилось выкраивать время, чтобы восполнять пробелы в гуманитарных и естественных науках.

С тех пор как в одиннадцать лет она поступила в начальную школу при Пекинской консерватории, Чжэн Тинлинь больше ни разу не переступала порог обычной средней школы. Каждый день она могла выделить на общеобразовательные предметы от силы полдня, а порой Чжэн Цин и вовсе отменял все ее уроки.

Фу Бочэн пристально вглядывался в нее, и у Чжэн Тинлинь возникло ощущение, будто он видит ее насквозь. Она не выдержала, опустила голову и принялась теребить повязку на руке.

— Что ж, ладно, — Фу Бочэн дал ей понять, что можно не беспокоиться. — Если ты действительно этого хочешь, дядя поможет все устроить!

Чжэн Тинлинь опешила, но тут же озарила лицо сияющей улыбкой:

— Спасибо, дядя Фу!

Тань Япин встретилась с дочерью взглядом и произнесла с глубоким смыслом:

— Обдумай все хорошенько. Побудь несколько дней в тишине, а потом решай.

Она хотела упомянуть Чжэн Цина, но имя застряло на губах, так и не сорвавшись, и в конце концов она лишь тяжело вздохнула.

Чжэн Тинлинь легкой походкой поднялась наверх, уголки ее губ приподнялись. Судя по тому, каким она помнила Фу Бочэна по прошлой жизни, за что бы он ни брался, все делалось невероятно быстро, так что, думается, в ближайшее время все будет улажено наилучшим образом.

По сравнению с колеблющейся и вечно во всем сомневающейся Тань Япин, она находила больше общего с решительным Фу Бочэном.

Самым трудным препятствием все равно оставался Чжэн Цин…

Чжэн Тинлинь остановилась на полушаге. Фу Линцзюнь сидела за письменным столом в открытом кабинете.

Напольный торшер заливал светом пространство вокруг. Насидевшаяся в инвалидном кресле Фу Линцзюнь носила очки в тонкой оправе и неторопливо перелистывала страницы книги.

Стояла такая тишина, что был слышен даже малейший шорох падающей иглы, и в комнате раздавался лишь шелест бумаги. Чжэн Тинлинь невольно задержала дыхание.

http://bllate.org/book/35744/4423657