Готовый перевод The Emperor's Blade / Приказ Князя: Игры в любовь и ненависть: Глава 13

Я припомнила отношение тех барышень, когда мы учились игре на цитре:

— Мне показалось, вы все его боитесь.

Ян Чжоусюэ гладила рукой книжный ящик, а я не сводила с её рук глаз.

— Сначала не боялись. У молодого господина Ваньжуна нет ни крутого нрава, ни выдающейся внешности. Если он чувствовал, что его обижают, то сразу бежал плакать к Наследному принцу, а если от принца толку не было — к Императору. Туда-сюда, со временем у него появились покровители, и с тех пор никто не смеет его задирать.

Говоря это, Ян Чжоусюэ даже лукаво прищурилась:

— Если сегодня Девятая принцесса припрёт его к стенке, он, должно быть, снова побежит жаловаться Наследному принцу.

Я представила, как А Жун обливается слезами, словно груша под дождем, и невольно улыбнулась.

Когда я опомнилась, то заметила, что Ян Чжоусюэ всё это время пристально разглядывает моё лицо.

— Чего ты? Я испачкалась в туши? — я коснулась щек, опасаясь, что на них что-то есть.

Ян Чжоусюэ немного смущённо отвела взгляд:

— Ничего.

Меня не покидало недоумение, и она повторила:

— Правда, ничего особенного.

Глава 8. Ночные разговоры

Когда карета плавно остановилась у входа в Резиденцию генерала, уже совсем стемнело. Фонари, висящие перед главными воротами, раскачивались на зимнем ветру. Ян Чжоусюэ плотнее закуталась в накидку, и мы бок о бок вошли внутрь.

Проходя мимо столовой, она даже не замедлила шага. Я оглянулась и увидела нескольких служанок, которые убирали остатки еды со стола.

— В такой поздний час никто не станет ждать нас к ужину, — Ян Чжоусюэ заметила, что я притормозила, и проследила за моим взглядом. — Но Чжао Юй наверняка уже подготовила всё к трапезе. Ты ведь поужинаешь со мной, правда?

Я подумала про себя: неизвестно ещё, когда отремонтируют мой Двор Хуафэн, так что если не есть с ней, придётся остаться голодной.

Ян Чжоусюэ порой ведёт себя до странности: она постоянно спрашивает моё мнение там, где это совершенно излишне, словно я действительно могу отказаться.

Во время еды Чжао Юй по обыкновению стояла у двери, ожидая, когда мы закончим, чтобы убрать посуду.

Я отправила в рот кусочек овощей и рассеянно думала об А Жуне.

Он так отчаянно рвался покинуть Столицу, но после долгих скитаний всё же вернулся обратно — кто бы мог подумать?

Всё, через что мне пришлось пройти за прошедшие семнадцать лет, чтобы просто выжить, в глазах Семьи Ян казалось чем-то ничтожным и недостойным внимания.

Если я хочу соперничать с Ян Чжоусюэ за любовь родителей, если хочу сохранить своё положение старшей законной дочери Семьи Ян, я должна глубоко зарыть своё прошлое, чтобы никто не заметил ни малейшей детали.

Раздался щелчок — пока я пребывала в задумчивости, Ян Чжоусюэ уже отложила палочки. Услышав звук, Чжао Юй поспешно подошла, собираясь убрать тарелки. Я торопливо произнесла:

— Погоди, я ещё не доела.

Чжао Юй, которая уже успела согнуться, подняла на меня взгляд, в котором читалось столько нетерпения:

— Поняла.

Ян Чжоусюэ как раз развязывала на поясе нефритовую подвеску. Увидев, что Чжао Юй ведет себя неподобающе, она ничего не сказала, а просто молча села на стул рядом и принялась доставать книги из ящика.

Заметив, что Ян Чжоусюэ не обращает на неё внимания, Чжао Юй встала рядом со мной и принялась пристально следить за тем, как я ем.

Стоило мне пошевелить палочками, как я кожей ощущала её прямой, тяжёлый взгляд, устремлённый на меня без движения.

Я окончательно потеряла аппетит и положила столовые приборы на стол:

— Я больше не хочу. Чжао Юй, убирай.

Чжао Юй не сдвинулась с места:

— А я думала, раз старшая госпожа семнадцать лет голодала, то не станет разбрасываться едой.

От её колкого замечания я побледнела. Только хотела ответить, как услышала голос Ян Чжоусюэ, до этого хранившей молчание:

— Чжао Юй, матушка ещё не подобрала для Мин Юэ служанку, прислуживающую при ней постоянно, но её слова — это мои слова. Если бы это я попросила тебя убрать посуду, не доев, ты бы тоже так себя вела?

Чжао Юй перевела взгляд с неё на меня:

— Госпожа никогда не стала бы тратить еду, так с чего бы ей давать Чжао Юй повод говорить подобное?

Ян Чжоусюэ нахмурилась и чуть громче повторила имя служанки:

— Чжао Юй, ты теперь и моих слов не слушаешь?

Чжао Юй надулась и, согнувшись, принялась убирать еду и посуду.

Казалось бы, Ян Чжоусюэ заступилась за меня, но от этого мне стало только тяжелее на душе.

Когда Чжао Юй потянулась за моей миской, я отдёрнула руку, быстро доела остатки риса и только тогда отставила её.

Я заметила, что Чжао Юй на миг замерла — должно быть, не ожидала от меня такого, — и посмотрела на Ян Чжоусюэ.

Ян Чжоусюэ неотрывно наблюдала за нами:

— Чжао Юй, тебе велено убирать.

Я отчётливо услышала, как Чжао Юй, уже уходя из Резиденции Встречи Весны с посудой, тихо хмыкнула.

Этот насмешливый звук встал у меня комом в горле — она смеялась над глупостью, которую я совершила, пытаясь отстоять собственное достоинство.

Ян Чжоусюэ этого совершенно не заметила. Она уже выложила все книги и, подняв голову, спросила меня:

— Ты что-то не поняла из того, что объяснял наставник?

Причина, по которой Девятая принцесса велела мне стать её соученицей, была очевидна: я нужна ей лишь как забава для развлечения Ян Чжоусюэ, поэтому никто не удосужился подготовить для меня даже стол и стул.

Госпожа Ян знала, что я иду во дворец, но даже не помогла приготовить учебники. Я простояла всё утро позади класса, ноги онемели, а в памяти остались лишь обрывки нравоучений наставника.

Я уже хотела покачать головой, но, увидев улыбку на губах Ян Чжоусюэ в свете ламп, вдруг передумала.

— Дай мне книги. Я сама повторю.

— Наставник любит наказывать, он бьёт по ладоням, — сказала Ян Чжоусюэ. — Император лично даровал ему ту мерную линейку, чтобы он не церемонился и не смотрел ни на чей статус.

Мне стало любопытно. Раз Ян Чжоусюэ так хорошо осведомлена, неужели и ей доставалось?

— А тебя наставник бил по ладоням?

Её глаза, глубокие и тёмные, словно прочитали мои мысли. Она покачала головой:

— Нет. Но он бил Девятую принцессу. Помню, одного удара линейкой хватило, чтобы ладони покраснели.

Стоило Ян Чжоусюэ упомянуть Девятую принцессу, как я вспомнила, с каким выражением лица та ей прислуживала. Девятая принцесса — такая гордая особа, если бы она на самом деле не любила Ян Чжоусюэ, разве стала бы унижаться и проявлять такую заботу?

http://bllate.org/book/35683/4414440