Готовый перевод Remember You're Just a Supporting Character / Помни: ты всего лишь второстепенный герой: Глава 10

Она действительно не могла и на йоту сгладить отношения с нынешней носительницей, ей совершенно не хотелось ходить на эту паршивую работу.

Услышав звуки системы, предупредившие её вновь, и ощутив обрыв связи в голове, Бай Пэй согнал с лица улыбку, вновь приняв бесстрастное выражение.

Кажется, эта система что-то от него скрывает...

В подземном гараже стоял тусклый и тихий свет.

— Господин Пей!

Звонкий голос внезапно нарушил тишину. Пей Лэ поднял голову и увидел быстро приближающегося молодого водителя в отглаженной форме. Сяо У остановился в двух шагах от него, на его лице застыла стандартная профессиональная улыбка, но в глазах мерцало ничем не скрываемое возбуждение.

— Я Сяо У, личный водитель генерального директора Бая, — его голос звучал чуть громче обычного, с ноткой неуловимого воодушевления. — Вы ждете генерального директора Бая?

Пей Лэ вежливо кивнул, но в тот же миг, как разглядел лицо собеседника, замер: да ведь это тот самый водитель, который в дождливую ночь стал свидетелем того, как он и Бай Пэй... на заднем сиденье! Воспоминания нахлынули бурной волной: и его собственный потрепанный, жалкий вид в ту ночь, и...

Кончики его ушей незаметно покраснели, и он изо всех сил попытался сохранить видимость спокойствия.

В этот момент раздался звенящий лифтный звонок, и в отсветах ламп появилась стройная фигура Бай Пэя. Пей Лэ мысленно с облегчением выдохнул.

— Ступай перенеси багаж из багажника, — Бай Пэй протянул Сяо У ключи от машины, его голос звучал спокойно.

Сяо У всё понял без слов, почтительно поклонился и быстро удалился. Когда он увидел аккуратно уложенные в багажнике чемоданы, уголки его губ сами собой поползли вверх: этот старый железный пень его босса наконец-то собрался зацвести!

Пей Лэ смотрел вслед суетящемуся Сяо У, и от воспоминаний о том хаотичном полуднее температура на его лице вновь поползла вверх.

— Всё в порядке?

Голос Бай Пэя вернул его в реальность. Мужчина смотрел на него с непринужденным любопытством:

— Дневная тренировка прошла успешно?

— Мм, очень хорошо.

При упоминании музыки лицо Пей Лэ мгновенно расслабилось, неловкость улетучилась бесследно, и в глазах снова зажглся блеск:

— Учитель Ли действительно очень профессионален.

Тут он на секунду замолчал и смущенно спросил:

— А ты? Денем был занят на работе?

Бай Пэй с невозмутимым видом сунул руки в карманы брюк:

— Неплохо.

Те члены совета директоров тоже оказались трусами, даже в дверь кабинета постучать не смели, из-за чего он со скуки проиграл в компьютерные игры целое полугодие... то есть весь день.

Лучи заходящего солнца проникали сквозь автомобильные стекла, покрывая обоих мягким золотистым сиянием. Пей Лэ с воодушевлением рассказывал о дневной репетиции, весь излучая живую энергию.

— Учитель Ли говорит, что мой диапазон шире, чем я думал, если удастся хорошо освоить технику резонанса...

Он продолжал говорить, жестикулируя и показывая рукой то выше, то ниже высоту звука, но вдруг замолк, словно что-то осознав:

— Я, кажется, слишком много говорю?

Бай Пэй повернул голову, скользнув взглядом с сияющих глаз Пей Лэ на его слегка приоткрывшиеся от возбуждения губы.

— И впрямь многовато, — неторопливо произнес он.

Выражение лица Пей Лэ окаменело, но тут мужчина понизил голос и добавил:

— Надеюсь, в постели ты будешь столь же разговорчив.

В прошлый раз Пей Лэ сорвал голос, и Бай Пэй до сих пор считал это упущением — стонущий голос этого парня наверняка звучал восхитительно...

— Ты!

Разве мог Пей Лэ стерпеть такое? Его лицо мгновенно вспыхнуло. Неужели этот негодяй не умеет нормально разговаривать? Каждый раз несет всякую пошлятину и вечно делает вид, будто так и надо, словно они обсуждают погоду.

Не успело утихнуть его смущение, как Бай Пэй зловеще и мягко добавил:

— Впрочем, раз уж обещал съесть... вряд ли сможешь много говорить...

— Мф!

Пей Лэ, не раздумывая, протянул руку и зажал Бай Пэю рот, а всё его лицо покраснело до корней волос.

Кто бы подсказал ему, неужели это тот самый холодный генеральный директор? Настоящий законченный негодяй!

Бай Пэй опасно прищурился: этот наглец смеет затыкать ему рот? Да он хоть понимает, кто перед ним? Мужчина, которого можно усмирить одной рукой?

Мысленно усмехнувшись, он воспользовался моментом и легонько лизнул Пей Лэ в ладонь, с удовлетворением ощутив, как тот задрожал, словно от удара током.

Глядя на переполненные стыдом и гневом персиковые глаза, он повеселился еще больше: малыш, неужто я с тобой не справлюсь?

Машина плавно въехала на территорию коттеджного поселка, Сяо У мастерски сдал назад, припарковался и тут же побежал открывать заднюю дверь. Согнувшись в поклоне, он расплылся в услужливой, но в меру угодливой улыбке:

— Господин Пей, осторожнее с порогом.

Пей Лэ выдавил из себя скованную улыбку в ответ. Даже когда они вышли из машины, рука Пей Лэ всё еще была влажной. Он с досадой вытер её о брюки: этот паршивый мужик мало того что облизал, так еще и прикусил...!

А главный виновник уже невозмутимо стоял у машины, с тем самым красавчиком-небожителем лицом, излучающим свирепое недовольство, ни капли не напоминающим того наглеца из салона.

Сяо У же вился ужом, проворно побежав за багажом в багажник, и совершенно не замечал негласных баталий между ними двумя.

Наступили сумерки, старинное поместье семьи Бай ярко сияло огнями.

Управляющий Ли получил распоряжение заблаговременно и хлопотал с самого утра — не говоря уже об остальном, он даже велел до блеска натереть хрустальную люстру в главной столовой.

Столовая была огромной, но вовсе не казалась пустой; оформленная с большой заботой, она пестрела стоявшей на серванте вазой со свежими, роняющими лепестки розовыми розами.

Пей Лэ до самого конца думал, что управляющий подаст западную кухню. В конце концов, этот управляющий Ли производил впечатление человека из старого зарубежного аристократического рода — безупречного в делах и чрезвычайно сдержанного.

— Молодой господин особо распорядился приготовить домашней еды, — управляющий Ли принял тарелку с блюдом из рук служанки, словно уловив мысли Пей Лэ, пояснил он, а затем тут же быстро добавил: — Вы ведь первый человек, которого молодой господин привел сюда.

Его движения были профессиональными и изящными, а сам он остался чрезвычайно доволен собственной репликой. Эту фразу он уже давным-давно держал в сердце, желая высказать, но в прошлый раз момент был неподходящим. Теперь же он, как подобает толковому управляющему, ухватился за представившуюся возможность.

— Управляющий Ли прав, господин Пей в прошлый раз толком и не поел, нынче же надо обязательно наверстать упущенное.

Это заговорила шеф-повар тетушка Цзи.

Изначально подача блюд не входила в её обязанности шефа, но, услышав, что молодой господин кого-то привез, она непременно пожелала выйти и взглянуть своими глазами. В старом особняке оставалось немало стариков, видевших, как рос молодой господин. Что до старого господина и госпожи... лучше и не упоминать. С тех пор как молодой господин возглавил компанию, с каждым годом он становился всё холоднее, с утра до ночи погруженный в работу, не имея никакой личной жизни.

В прошлый раз, когда молодой господин Пей отлеживался здесь после травмы, она лишь издалека мельком взглянула на него и сразу решила, что этот человек — идеальная пара их молодому господину. Оба такие красавцы, разве что господин Пей самую малость исхудал. Теция Цзи украдкой бросила на него пару оценивающих взглядов, про себя подумав, что этого парнишку действительно не помешает откормить.

Пей Лэ сидел за обеденным столом как на иголках, чувствуя себя обезьяной в цирке, на которую все глазеют. Нельзя сказать, что эти взгляды были оскорбительными, просто... они вечно тайком поглядывали на него, отчего он жутко смущался. Он бы и рад найти взглядом Бай Пэя, но тот сидел на соседнем стуле с каменным лицом, хотя Пей Лэ прекрасно знал: в душе этот тип уже вовсю потешается.

Только и умеет, что спектакли устраивать.

— Ешь.

Заметив, что гость начинает сердиться, Бай Пэй подцеил палочками тушеные свиные ребрышки в кисло-сладком соусе и положил ему в чашку:

— Эти вкусные, попробуй.

— Хм...

Пей Лэ, сам не зная, принял ли он угощение, подцепил кусок и откусил. Мясо таяло во рту, совершенно не оставляя жирного привкуса — до чего же вкусно!

Сколько же всего он упустил за те несколько дней, что провел здесь раньше?

И кто бы мог подумать, что он, еще недавно выглядевший здесь грязным заморышем, теперь сидит плечом к плечу с Бай Пэем, ужиная вместе, как члены одной семьи.

Управляющий Ли в белых перчатках стоял неподалеку, и в уголки его глаз собрались лучики морщинок. За окном шелестел старый платан, а из кухни доносился хрустальный перезвон сталкивающейся посуды. Пей Лэ, опустив голову и уплетая рис под этот привычный уютный вечерний мотив, почувствовал, как в самом укромном уголке сердца что-то оттаивает. Сколько же времени прошло с тех пор, как он в последний раз ощущал тепло, зовущееся домом.

— Вкусно? — внезапно спросил Бай Пэй.

Пей Лэ поднял голову и столкнулся лицом к лицу с темным взглядом мужчины. О чем-то подумав, он забыл, что во рту еще полно риса, и снова поспешно протянул руку, чтобы наглухо закрыть тому рот.

Он и впрямь боялся услышать очередное: Впереди нас ждет кое-что повкуснее...

Ах! Его собственные мысли стали такими же пошлыми, как у этого типа.

Наблюдавшая за этой сценой прислуга в столовой замерла от заметного глазу шока, даже управляющий Ли остолбенел: да этот господин Пей и впрямь человек необычайный!

Бай Пэй смотрел на его манипуляции с абсолютно невинным выражением лица, будто вопрошая — что же ты делаешь?

Будто он не знает! Пей Лэ ни за что бы в это не поверил.

Глядя на его надутые щеки и широко распахнутые персиковые глаза, в которых все еще мерцало слабое осуждение, Бай Пэй нашел его донельзя милым...

Не сдержав зуд в пальцах, он протянул руку и ткнул его в щеку — та оказалась плотной и упругой.

Пей Лэ был близок к безумию, его лицо вспыхнуло ярким пламенем, он отдернул руку с чужих губ и обеими ладонями зажал собственные щеки.

Еще милее...

— Пф.

Кто-то первый не выдержал и хихикнул, вслед за этим прыснули и остальные слуги в столовой. Управляющий Ли, глядя на их перепалку, светился сплошным родительским умилением и даже заботливо подлил Пей Лэ супа.

Пей Лэ? Что ему оставалось делать? Он с яростью принялся жевать рис в своей тарелке: легко ли ему вообще приходится за этим обедом?

После ужина Пей Лэ первым принял душ и стоял посреди главной спальни. Небольшой инцидент в столовой заставил его растерять значительную часть прежней настороженности к старому особняку, он словно бы незаметно врос в эту обстановку. Все вокруг по-прежнему обращались с ним столь же вежливо, как и раньше, но в их отношении появилось что-то еще... искреннее?

На нем была пижама Бай Пэя, чьи чуть широковатые полы свисали до бедер — у этого парня явно имелся какой-то бзик, раз он не позволил носить собственную одежду.

Эта главная спальня оказалась куда просторнее гостевой комнаты, где он жил раньше, но вопреки ожиданиям в ней не было ни холодной строгости, ни показной роскоши. В мягком свете настенных бра деревянная мебель отливала теплым матовым блеском. Он оглядывался по сторонам: повсюду виднелись следы присутствия мужчины, но внимание Пей Лэ привлекла фоторамка на прикроватной тумбе.

На фотографии интеллигентный мужчина среднего возраста обнимал кроткую женщину, а юный Бай Пэй стоял посредине, сияя улыбкой — с такой лучезарной улыбкой, какой Пей Лэ у него никогда прежде не видел. Он не удержался и кончиком пальца осторожно провел по стеклу рамки, в груди внезапно кольнуло. О слухах, связанных с родителями Бай Пэя, он, казалось, никогда ни от кого ничего не слышал...

— Чего это ты разглядываешь фотографию? Живой человек вон он.

Окутанная свежим ароматом геля для душа рука внезапно обвила его со спины, и Пей Лэ, оступившись, рухнул прямо в объятия Бай Пэя. На секунду бросив взгляд на фотографию, он тут же повернулся и крепко обнял стоящего перед ним человека, зарывшись лицом в излучающую влажное тепло грудь.

Заметив это, Бай Пэй понимающе улыбнулся, одной рукой подхватил Пей Лэ и усадил на край кровати, а другой взял ту самую рамку:

— Эти двое просто отправились кругосветное путешествие, — его голос звучал легко. — Не нужно додумывать никаких драм о борьбе за наследство богатых семей. У нас дома все в здравом уме. Разве плохо, когда кто-то зарабатывает деньги, чтобы ты их тратил? Думаешь, мое место так легко занимать? Денег больше не становится, а человек устает до полусмерти — мои предки вовсе не глупцы.

http://bllate.org/book/35656/4410433