Готовый перевод Who's Baby Am I (Transmigrated) / Император в положении: Кто отец моего ребенка?: Глава 3

Чжао Ци проследил за взглядом Цзян Дехая и действительно увидел своего «могучего и несокрушимого» младшего брата. Камень, лежавший у него на сердце, наконец-то рухнул вниз. Судя по всему, с телом первоначального владельца не было никаких проблем, а его прежняя недееспособность, скорее всего, носила психологический характер. Теперь же в этом теле сменилась «начинка», и спавший долгие годы грозный лев был успешно разбужен Чжао Ци. Сам Чжао Ци еще толком ничего не успел выразить, а Цзян Дехай уже рыдал так, что задыхался, и Чжао Ци казалось, что в следующее мгновение тот потеряет сознание.

— Небеса благословляют нашу Великую Цзин, Император! — дрожащим голосом произнес Цзян Дехай. — Драконья Жила Императора ожила! С этого момента и Великая Цзин воспрянет!

Чжао Ци на мгновение потерял дар речи и смущенно пробормотал:

— В общем-то, не обязательно так выражаться…

— Если раб на своем веку смог увидеть, как Император воспрянул духом, то умереть теперь совсем не страшно! Если вдовствующая императрица узнает об этом… — Цзян Дехай словно очнулся ото сна и окликнул стоявшего позади маленького евнуха: — Быстро, скорее во дворец Циань, сообщить благую весть вдовствующей императрице! И умоляю Вас, Император, постарайтесь сохранить всё в нынешнем виде, чтобы вдовствующая императрица могла воочию лицезреть надежду Великой Цзин!

Чжао Ци: «...» Попробуй-ка сам сохранить это в таком виде, ради приличия!

Вскоре в покои Чжао Ци пожаловала величественная и роскошная красавица. Чжао Ци даже не успел толком разглядеть, как выглядела матушка-императрица, как вдовствующая императрица Вэнь тут же заключила его в объятия.

— Ци-эр, мой Ци-эр! — у вдовствующей императрицы градом полились слезы, капая прямо на лицо Чжао Ци. — Ты наконец вырос!

К легчайшему благоуханию, исходившему от вдовствующей императрицы, Чжао Ци совершенно не привык. Он похлопал ее по руке и закатил глаза:

— М-матушка, так ведь и придушить недолго...

Вдовствующая императрица торопливо отпустила сына и утерла слезы шелковым платком:

— Это матушка слишком сильно переволновалась. Но ведь матушка ждала этого дня целых восемнадцать лет!

Чжао Ци потер занемевшую шею и тихо пробормотал:

— Мне в этом году всего восемнадцать, неужели матушка думала об этом с самого моего рождения?

Вдовствующая императрица сквозь слезы улыбнулась и мягко произнесла:

— Ну-ка, дай матушке взглянуть.

Тело Чжао Ци мгновенно оцепенело, и он в ужасе воскликнул:

— На… на что взглянуть?

Вдовствующая императрица ответила:

— А как ты думаешь?

Чжао Ци подскочил как ошпаренный и нервно усмехнулся:

— Матушка, изволите шутить.

— Какие уж тут шутки? Разве может матушка быть спокойна, не взглянув на столь великое дело своими глазами? Ну-ка, иди сюда.

Чжао Ци затряс головой, точно китайским бубном:

— Нет — я отказываюсь! Разве можно такое кому попало показывать? Еще не хватало заработать себе психологическую травму на всю жизнь.

На лице вдовствующей императрицы отразилось сомнение, и она повернулась к Цзян Дехаю:

— Ты хорошо разглядел? Император действительно воспрянул духом?

Цзян Дехай закивал:

— Раб видел всё предельно отчетливо. Драконья Жила Императора полна бодрости и энергии, взметнулась прямо к небесам, словно вершина горы Тайшань!

Чжао Ци сгорел со стыда и гнева:

— Прекратите же немедленно!

Цзян Дехай подбежал к уху вдовствующей императрицы и шепотом произнес:

— Ваше Величество, не стесняется ли Император?

— Стесняется? — переспросила вдовствующая императрица. — Быть того не может. Ци-эр — мой сын, неужели я его не знаю? Он вообще не ведает, как пишется слово стеснение.

Чжао Ци: «...» Нельзя было разговаривать шепотом чуть потише?

Вдовствующая императрица призадумалась и произнесла:

— Дело это чрезвычайной важности, лучше позвать лекарей, пусть осмотрят его. Передайте мой императорский указ: всем лекарям Императорской лечебницы немедленно явиться во Дворец Юнхуа, без опозданий.

Цзян Дехай ответил:

— Раб повинуется!

Чжао Ци вытянул вперед руку в жесте мастераэкрана:

— Постойте, матушка, я...

Вдовствующая императрица схватила его за руку, прерывая:

— Если недуг Ци-эра действительно прошел, я непременно объявлю амнистию по всей Поднебесной, чтобы весь народ праздновал это событие!

На рассвете Чжао Ци лежал на драконьей постели, чувствуя себя абсолютно опустошенным. Больше десятка лекарей столпились вокруг него с мрачными лицами, перешептываясь между собой. Чжао Ци позволил осмотреть себя, не снимая одежд и брюк — это было его последнее проявление гордости. К счастью, эта банда лекарей ограничилась тем, что пощупала пульс да изучила черты лица. Проведя бурные совещания, они вынесли вердикт:

— Поздравляем вдовствующую императрицу! Радуйтесь, вдовствующая императрица! Нынешнее состояние Императора непременно принесет императорскому роду многочисленное потомство, и империя Великой Цзин простоит мириады лет, из поколения в поколение передавая бразды правления!

Вдовствующая императрица пришла в неописуемый восторг:

— Ци-эр, ты слышал? В нашей Великой Цзин из поколения в поколение будут наследники!

Чжао Ци бесстрастно ответил:

— Слышал, слышал.

Вдовствующая императрица прослезилась:

— Наверняка дух покойного Императора на небесах защищает нас, мать и сына, и оберегает всю Великую Цзин. Ци-эр, матушка ждет не дождется, когда сможет понянчить внука!

Один из лекарей осторожно произнес:

— Ваше Величество, недуг Императора только что отступил. По мнению вашего слуги, следует проявлять величайшую осторожность и как следует позаботиться о здоровье. Император еще молод и полон сил, впереди долгие годы, спешить сейчас ни к чему.

Вдовствующая императрица успокоилась и задумчиво произнесла:

— Я понимаю, о чем ты говоришь.

Она повернулась к Чжао Ци и сказала:

— Ци-эр, в ближайшее время слушайся лекарей и отдыхай со спокойной душой. Матушка знает, как сильно ты томился, но те люди, что сейчас находятся в твоем гареме... — Раньше вдовствующая императрица закрывала глаза на выходки Императора. Она знала, что он держит при себе немало фаворитов, но, помня о его болезни, никогда ничего не говорила. Однако теперь всё изменилось. Раз уж Император способен на подвиги, первостепенной задачей становится выбор императрицы и отбор наложниц, чтобы благородные девицы из чистокровных знатных семей родили ему наследников. Драконья Жила Императора, которую с таким трудом удалось поднять, никоим образом не должна достаться всяким проходимцам!

— Ци-эр, потерпи пока немного, матушка непременно подберет тебе утонченную, добродетельную и понимающую императрицу, обладающую и красотой, и талантом!

Чжао Ци зевнул и ответил:

— Благодарю матушку.

Вдовствующая императрица поболтала с Чжао Ци еще немного, и наконец настало время утреннего доклада. Вдовствующая императрица произнесла:

— Время уже подходит, мне пора на утренний выход. Ци-эр, поспи еще немного, матушка навестит тебя позже.

Судя по тону вдовствующей императрицы, Чжао Ци казалось, будто ему всего восемь лет. Он хотел было что-то сказать, но передумал, снова собрался с духом, а в итоге произнес:

— Тогда желаю матушке удачного заседания.

Он совершенно не разбирался в государственном управлении, так что пока ему лучше было не вмешиваться в политические дела.

Чжао Ци проспал до полудня, после чего Цзян Дехай помог ему одеться и умыться. Посмотрев на него, Чжао Ци поинтересовался:

— Чего это ты всё пялишься на мои штаны? Бесстыдник!

Цзян Дехай хихикнул:

— Это лекари велели рабу запомнить точный час, когда Драконья Жила Императора воспряла...

— Стоп! — сурово оборвал его Чжао Ци. — Впредь не смей произносить при мне эти два слова, не то велю отрезать тебе язык.

Цзян Дехай аж вздрогнул:

— Раб повинуется!

Похоже, быть тираном тоже имело свои преимущества — по крайней мере, можно было безнаказанно всех пугать.

— И еще: отныне мне не нужно, чтобы прислужницы дежурили в личных покоях, пусть вместо них поставят евнухов.

До перемещения в книгу Чжао Ци не то что романами не увлекался — он даже за руку девушек не держал, поэтому совершенно не привык к близким прикосновениям лиц противоположного пола.

Цзян Дехай просиял:

— Раб понял, сейчас же всё устрою. Ах да, Император, из Книжной обители Цзуйшу передали весть: молодой господин Жун прошлой ночью впал в беспамятство, лекари пока не могут определить, каким ядом он отравлен, и вынуждены пробовать лекарства наугад. Если за два дня противоядие не найдется, молодой господин Жун, боюсь...

У Чжао Ци дернулся глаз:

— Почему ты не доложил раньше?!

Цзян Дехай выглядел совершенно невинным:

— Так Император меня и не спрашивал. К тому же, по словам лекарей, молодой господин Жун до того, как потерять сознание, наотрез отказывался называть название яда — он ведь смерти ищет, Император.

В романе Безграничная Великая Цзин Жун Тан был важным второстепенным персонажем. То обстоятельство, что они отравились вместе с никчемным императором, описывалось там довольно подробно, и у Чжао Ци осталось смутное воспоминание о названии яда.

— Ступай к лекарям и передай: яд, которым отравлен Жун Тан, состоит из трех иероглифов, и один из них — «сань», какой-то там «сань».

Цзян Дехай растерянно протянул:

— Император, вы сказали это, но будто бы ничего и не сказали.

— Глупости, разве это не важная улика? Чего стоишь, беги скорее к лекарям!

Информация, предоставленная Чжао Ци, действительно сократила время на подбор лекарств. На следующий день лекари отыскали противоядие. Жун Тан вырвался из лап смерти и чудом уцелел, однако его жизненные силы были серьезно подорваны. Лекари сказали, что отныне его здоровье станет слабее, чем у обычных людей, и за ним потребуется самый тщательный уход, иначе ему не прожить долго.

Услышав это, Чжао Ци мысленно поставил Жун Тану свечку. В оригинальном произведении именно из-за этого отравления Жун Тан превратился в болезненную красавицу, похожую на госпожу Линь, и стоило ему хоть немного простудиться, как он слегал в постель на несколько дней.

Жун Тан был на год младше первоначального владельца, ему едва исполнилось семнадцать. Перенесись он сюда хоть чуть раньше, возможно, ему удалось бы изменить судьбу Жун Тана.

Чжао Ци вздохнул:

— Ладно-ладно, пусть лекари как следует позаботятся о его здоровье.

— Слушаюсь, — отозвался Цзян Дехай. — Император, есть еще одно дело: молодой господин Цзян передал, что лично приготовил несколько легких закусок, и просит Императора пожаловать во Дворец Минцуйгун отведать их.

— Молодой господин Цзян... это кто еще?

Цзян Дехай напомнил:

— Цзян Баоэр, молодой господин Цзян.

Чжао Ци припомнил: Цзян Баоэр, один из фаворитов никчемного императора, пушечное мясо среди пушечного мяса, каждое появление которого на страницах книги было поистине самоубийственным. Он смертельно завидовал тому, как Император дорожил Жун Таном, и постоянно устраивал Жун Тану козни. После того как никчемного императора согнали с престола, тот тоже попал в руки Жун Тана. Жун Тан изуродовал его лицо и заставил испить все те приворотные зелья, что были найдены в покоях императора. В конце концов Цзян Баоэр заживо изошелся кровью из семи отверстий и скончался в страшных муках — поистине жалкий был парень.

— Разве еда из Императорской кухни недостаточно хороша? — поморщился Чжао Ци. — С какой стати мне идти к нему, не пойду.

Проведя несколько дней в покоях за ничегонеделанием, Чжао Ци наконец свыкся со своей ролью никчемного императора. Воспользовавшись прекрасной погодой, он в сопровождении Цзян Дехая отправился на прогулку в Императорский сад. В саду располагался большой пруд, в котором плевалось множество декоративных карпов. Лениво греясь на солнышке и наблюдая, как рыбы в пруду наперегонки борются за корм, Чжао Ци вдруг услышал шум и крики. Он испуганно встрепенулся:

— В чем дело, неужели снова наемные убийцы?!

Цзян Дехай успокоил его:

— Император, сюда и муха не залетит, откуда взяться такому количеству убийц?

Чжао Ци напрягся:

— Да что ты понимаешь, немедленно пошли людей разузнать, что там стряслось!

Он реагировал так не от избыточной мнительности — в книге слишком много желающих отправить никчемного императора на тот свет. Раз уж он вселился в тело злодея, то должен обладать бдительностью злодея.

Вскоре к нему подбежал маленький евнух с докладом:

— Император, это молодой господин Цзян и молодой господин Жун повздорили впереди.

— Вот как? Не верю, — усомнился Чжао Ци. — Жун Тан совсем не похож на человека, способного затеять ссору с Цзян Баоэром.

— Император проницателен, — подобострастно произнес евнух. — В основном шумел молодой господин Цзян, а молодой господин Жун почти ничего не отвечал.

Перед ним разворачивалось классическое представление с участием пушечного мяса, и упустить возможность понаблюдать за этим было бы непростительно.

— Пойду взгляну, — бросил Чжао Ци. — Стража, держитесь ближе.

На берегу пруда на каменном студийце сидел Жун Тан. Лицо его было мертвенно-бледным, черты осунулись, словно пламя свечи было почти задуто. Рядом с ним стоял юноша с алыми губами и белыми зубами на вид лет пятнадцати-шестнадцати — судя по всему, это и был Цзян Баоэр.

Цзян Баоэр без умолку трещал языком, а Жун Тан с явным раздражением на лице поднялся, намереваясь уйти, но Цзян Баоэр вцепился ему в рукав.

Жун Тан, казалось, почувствовал брезгливость, с силой выдернул рукав, отчего Цзян Баоэр потерял равновесие, сделал несколько шагов назад и с громким плюхом рухнул в воду. Падая, он не забыл во весь голос завопить:

— Спасите Императора! Спасите меня!

Ставший свидетелем всего этого зрелища Чжао Ци: «...» От этой сцены за версту разило дешевой актерской игрой.

Цзян Дехай испуганно ахнул:

— Император, молодой господин Цзян упал в воду!

— Я что, слепой? — Чжао Ци перевел взгляд на Жун Тана. Тан встретился с ним глазами лишь на секунду и тут же отвел взор.

Чжао Ци подошел к самому краю пруда, где Цзян Баоэр продолжал барахтаться в воде, превратившись в мокрого цуцика:

— Император! Спасите Баоэра... а-а!

Наклонившись над водой, Чжао Ци поинтересовался:

— А ты плавать-то умеешь?

— Император, Баоэр... буль-буль...

— Чего? Я не расслышал.

— Буль-буль-буль...

Чжао Ци тихонько усмехнулся и знаком велел стражникам вытащить утопающего.

Когда Цзян Баоэра вытащили на берег, он уже потерял сознание. Чжао Ци подозревал, что девять из десяти шансов он просто притворяется, но разоблачать его не стал.

— Отнесите его обратно и позовите лекарей осмотреть, — распорядился он, а затем повернулся к Жун Тану: — А ты...

Жун Тан прикрыл рот кулаком и зашелся в непрекращающемся кашле. Чжао Ци терпеливо дождался, пока тот откашляется, но казалось, что кашель лишь усиливается, а его хрупкая фигура покачивалась от легкого ветерка, готовая рухнуть в любую минуту.

Чжао Ци машинально шагнул вперед, намереваясь поддержать его, но тот отступил на полшага назад, бросив ледяным тоном:

— Не трогай меня.

Чжао Ци упрямо парировал:

— Я и не собирался тебя трогать. Просто я ужасно злопамятный, и то, как ты намедни пытался меня отравить, я прекрасно помню.

— Как удачно: старая вражда сменилась новой, — с горькой усмешкой произнес Жун Тан. — Чего же ждет Император?

— Новая вражда? Какая еще новая вражда?

Жун Тан посмотрел на него взглядом, в котором проскользнула странная тень:

— Мой любимый питомец Императора упал в воду из-за меня — разве это не новая вражда?

— А, ты об этом, — улыбнулся Чжао Ци. — Цзян Баоэр свалился в воду нарочно, неужели ты не заметил? Ты вроде не дурак, как только на экзаменах высшую степень прошел?

Жун Тан: «...»

http://bllate.org/book/35650/4409473