Готовый перевод After Transmigrating, More People Like Me / После попадания в книгу меня полюбили многие: Глава 13

Фэн Мо в книге изначально позиционируется именно так. Если вы внимательно изучили предоставленные мной материалы, то должны знать об этом. Так что вопрос, который вы задаете, возможно, возник просто из-за вашего неумения не накручивать лишнего.

444 ответил, уходя от ответа.

Чэн Синсуй: — …У вас есть канал для жалоб? У меня такое ужасное отношение к вашему поведению, что я хочу пожаловаться.

Извините, у нас никогда не предусматривалась функция, которая бы создавала неудобства самим себе.

Чэн Синсуй мысленно ответил: — …

«444» ответил честно.

Немного рассердившись, он захотел избить Систему.

Фэн Мо действительно оказался человеком слова и тут же выдал Чэн Синсую новый материал.

Получив документ, Чэн Синсуй внимательно изучил его от корки до корки.

В материале было всего две страницы, причем односторонние. Информация шла списком, разделенная на две основные категории: первая — вероятность вопросов ниже 50%, вторая — вероятность вопросов выше 50%. В общей сложности набиралось не больше пятисот иероглифов.

Короче говоря, по сравнению с теми тестами на квалификацию, которые Ся Юй составил, когда Чэн Синсую в шестнадцать лет ради работы на побегушках в адвокатской конторе Ся Юя пришлось целых полмесяца потеть ночами, объем информации выглядел до жалости мизерным.

Сегодня вечером у меня деловой ужин, вернусь поздно, а завтра днем тоже будут дела. Так что, если у вас возникнут какие-либо вопросы по материалу или покажется, что что-то нужно дополнить, давайте обсудим это завтра во второй половине дня, когда встретимся. Либо в течение этого времени вы можете позвонить мне или написать, — сказал Фэн Мо.

Оторвавшись от документов, Чэн Синсуй посмотрел на Фэн Мо.

Хорошо, если возникнут вопросы, я с вами свяжусь.

Впрочем, судя по столь малому объему, вряд ли возникнут какие-то трудности — все это были крайне простые «темы». Согласно словам Системы, за более чем тридцать предыдущих совместных обедов вопросы Чэн Житяня всегда крутились вокруг информации из этих материалов, и каждый раз Чэн Синсуй с Фэн Мо легко проходили испытание. И раз уж тот прежний не обладавший самосознанием и невежественный отброс смог справиться, то у него самого точно не должно возникнуть проблем.

Услышав это, Фэн Мо бросил на Чэн Синсуя взгляд, легко улыбнулся, ничего не ответил и сразу же отправился на ужин.

Следующий день наступил быстро.

В шесть часов вечера Фэн Мо, завершив дневные дела, вернулся на виллу за Чэн Синсуем, и двадцать минут спустя они прибыли на место назначения.

На этот раз перед ними была не вилла, а глубокий просторный огород в окружении высоких стен. Войдя во двор, Чэн Синсуй обнаружил, что внутри скрывается поистине безумного размера сад.

Позади сада возвышалась гора, на склоне которой раскинулось величественное здание, сочетающее в себе стили древнего дворца и современной архитектуры — это и был главный особняк семьи Чэн.

Машина подъехала к воротам усадьбы, оба вышли и направились внутрь пешком.

Разумеется, в этот раз заставлять Фэн Мо носить его на руках уже не годилось, поэтому дворецкий приготовил для Чэн Синсуя инвалидное кресло. Чэн Синсуй устроился в кресле, а Фэн Мо покатил его сзади — именно так они и вошли в главный дом семьи Чэн.

Не успели они переступить порог прихожей, как кто-то стремглав выбежал навстречу, бросился к Чэн Синсую, присел на корточки и, с безграничной тревогой вглядываясь в его ноги, перевел испуганный взгляд выше.

Этот исполненный трепета вид в сочетании с покрасневшими глазами создавал впечатление, будто сидящий перед ним в инвалидном кресле Чэн Синсуй уже тяжело болен и вот-вот окажется полностью парализован.

Чэн Чун. Младший сын Чэн Житяня, которому вот-вот исполнится 18 лет. Студент выпускного курса лучшей специальности в лучшем университете страны, стоящий на пороге окончания учебы.

Имя полностью отражает его натуру: благодаря доброму нраву, отличной успеваемости, миловидной внешности и предельно искреннему, теплому отношению к людям, Чэн Чун с малых лет купался в лучах всеобщей любви и обожания, а также был самым любимым сыном Чэн Житяня.

Слушая столь пышное представление, которое «444» выдал этому персонажу при самом его появлении, Чэн Синсуй мог лишь мысленно вздохнуть: поистине любимый сынок автора, раз уж настройки Чэн Чуна с головы до ног безупречны на все триста шестьдесят градусов.

И вот этот идеальный, лишенный малейших изъянов господин Главный Герой, окруженный «всеобщей любовью и обожанием», — это именно тот человек, который в оригинальном сюжете очень скоро должен был отнять у него формального жениха.

Хм, даже просто думать об этом невыносимо, нужно срочно найти способ задушить любые возможности в зародыше!

Брат, ты… что с тобой случилось?

Чэн Чун —

Стоявший перед ним юноша с действительно алыми губами и белыми зубами, выглядевший еще более милым и располагающим к себе, чем сам Чэн Синсуй, уставился на него покрасневшими глазами и взволнованно, с болью в голосе спросил об этом.

Чэн Синсуй: — …

Простите, и что теперь делать? Мне вдруг захотелось взять свои только что сказанные грозные слова обратно.

Не то чтобы Чэн Синсуй отличался недостаточной твердостью принципов.

Честно говоря, с тех пор как в детстве его родители погибли на задании, а сам он был усыплен заграничными родственниками матери, вплоть до момента, когда перед самым совершеннолетием он навсегда покинул приютивший его дом и в одиночку вернулся в семью Чэн, а позже, подрастя, прибился к юридической конторе Ся Юя и долгое время проработал там на побегушках, и вплоть до сегодняшнего дня, когда благодаря упорству и таланту он заслужил репутацию перспективного специалиста по уголовному праву, на которого возлагают надежды многие старшие коллеги, — ему довелось повидать самых разных людей. Но среди них не было никого похожего на Чэн Чуна.

Вроде бы чистой воды маленький аристократ с утонченной внешностью, но при встрече он первым делом бросается к нему с покрасневшими глазами, а его голос при вопросах кажется сорванным от подступающих слез, готовых пролиться в любую секунду. И это столь скорбное выражение лица заставляло его чувствовать себя куда более осиротевшим и несчастным, чем многие участники тяжелых уголовных дел, с которыми Чэн Синсую доводилось работать в прошлом.

Глядя на него, думаешь лишь об одном:

Невозможно устоять.

Какую дурь он вообще надумал?

Глубоко прочувствовав, что если он и впрямь вздумает воспринимать этого несовершеннолетнего паренька как соперника в любви и станет громогласно заявлять о намерении «задушить» его в колыбели, то сам падет ниже некуда, Чэн Синсуй мысленно обратился к Системе.

«444» ответил:

Чэн Чун не болен, он просто единственный в этом мире ребенок с по-настоящему доброй и чистой душой. Подобное поведение объясняется лишь тем, что в силу своего возраста он неизбежно склонен излишне накручивать себя — вот и всё, стоило ему невзначай увидеть брата сидящим в инвалидном кресле, как в его голове тут же нарисовались худшие картины. И даже если этот родственник обычно не слишком привечал его, это ничуть не мешает ему искренне переживать и беспокоиться о нем.

http://bllate.org/book/35646/4409066