Готовый перевод Yumen Pass: Seventy-Five One (Complete + Extras) / Юймэньгуань: Коварный министр и генерал: Глава 4

Су Хуань перевёл взгляд на складной веер, лежащий у изголовья кровати. На его поверхности ещё оставались капли крови, брызнувшие во время нападения убийцы несколько дней назад, но Ши Суй небрежно подправил их кистью, превратив в цветущую в снегах холодную сливу. Выглядело это до пугающего ярко.

Он тихо усмехнулся:

— Сначала казнил, потом доложил, да ещё и с позволения императорской власти... Господин канцлер, вы мастер подобных уловок.

— Кстати, — Ши Суй внезапно поднял взгляд, и в его глазах блеснул холод. — С посланниками из Наньцзяна покончено?

— Как ты и велел, они «случайно» погибли на границе с соседним государством, — Су Хуань взял чайник и начал разливать чай, его голос звучал мягко и привычно. — Ни тел, ни следов. Искать нечего.

Ши Суй слегка приподнял уголки губ:

— Легкомысленные глупцы, их смерти не жаль.

Су Хуань вовремя подал ему чашку:

— В следующем месяце праздник Долголетия, подарки уже готовы?

Ши Суй взял чашку и не спеша сдул пенку:

— Разве в прошлом месяце из Юньчжоу не привезли Свиток Долголетия? Пусть будет он. — Он тихо хмыкнул. — Ваше Величество... будет доволен.

Свечи в зале подрагивали, погружая половину лица Ши Суя в тень, что придавало ему ещё более загадочный вид. Увидев выражение его лица, Су Хуань невольно приподнял бровь:

— Что, одного Свитка Долголетия недостаточно?

Ши Суй кончиками пальцев погладил край чашки, его улыбка стала глубже:

— Разумеется, недостаточно. — Он поднял глаза. — Ваше Величество в последнее время проявляет большой интерес к военному довольствию Южного пограничья, мне нужно добавить ещё немного «искренности».

Су Хуань, услышав это, замер с чашкой в руках:

— Ты ведь не хочешь...

— Я уже приказал переписать налоговые ведомости трёх южных округов, — Ши Суй достал из-под подушки секретный свиток и мягко пододвинул его Су Хуаню. — Этот «подарок», полагаю, больше придётся по душе Его Величеству.

Су Хуань развернул письмо, пробежал глазами по строчкам и нахмурился:

— Ты что-то подправил?

Ши Суй тихо усмехнулся:

— Лишь сделал счета чуть более приятными для глаз. — Он указал пальцем на одну из цифр. — На Юге годами идут сражения, воины заслуживают большего жалования, не так ли?

Су Хуань свернул письмо и с вздохом покачал головой:

— С такими расчётами ты не боишься навлечь на себя беду?

Ши Суй лениво откинулся на кушетку:

— Чего бояться? Если Ваше Величество и начнёт расследование, найдётся «козёл отпущения» из Военного ведомства, который возьмёт удар на себя.

Су Хуань помолчал, а затем вдруг рассмеялся:

— Похоже, ты твёрдо решил разыграть этот спектакль на празднике Долголетия до самого конца.

Голос Ши Суя стал таким тихим, что его едва можно было разобрать:

— Раз сцена уже построена, разве не жаль будет не выступить?

Ши Суй собирался лично вернуть нефритовый кулон, но из-за приближающегося праздника Долголетия Ваше Величество приказало канцлеру лично контролировать подготовку к торжествам. Погрязнув в списках подарков и организации дворцового пира, он совершенно позабыл о той вещице.

Лишь когда он однажды инспектировал военный лагерь, он вдруг обнаружил удивительное свойство кулона главы клана Шэнь. По сравнению с его веером, «служившим в угоду сановникам», эта подвеска оказалась на удивление полезной. Грубые вояки, которые обычно смотрели на него — «коварного канцлера», захватившего власть, — исподлобья, при виде кулона начинали вести себя так почтительно, словно перед ними стояла сама хозяйка их дома.

Ситуация была крайне нелепой. Кто во всём дворе не знал, что канцлер и генерал Шэнь никогда не водили дел? А теперь у канцлера на поясе каждый день висел семейный реликт клана Шэнь. Солдаты в лагере переглядывались и судачили за спинами. Слухи, словно весенний пал, за три дня охватили всю столицу. В конечном итоге всё свелось к тому, что благородный генерал Шэнь был насильно склонен к однополой любви коварным канцлером.

Ши Сую было всё равно — в конце концов, это была лишь ещё одна сплетня, а его репутация и без того была хуже некуда. Но Шэнь Цинран не выдержал. Он отправил в Резиденцию премьер-министра четыре приглашения, написанных в подчёркнуто уважительном тоне, лишь бы добиться аудиенции. Только на пятой записке местом встречи была выбрана Башня Ста Птиц.

Ши Суй кончиками пальцев коснулся подписи на письме, уголки его губ дрогнули, и в конце концов он взял веер и отправился на встречу.

Когда он вошёл в комнату, Шэнь Цинран сидел за столом, разливая чай. За его спиной в два ряда стояли люди. Все как на подбор: красавицы одна другой краше — он собрал всех самых знаменитых певиц Башни Ста Птиц.

— Генерал Шэнь, это что... — Ши Суй непринуждённо опустился на стул и веером указал на ряд красавиц. — Решили выбрать для меня наложниц?

Шэнь Цинран поставил чашку:

— Не зная, предпочитает ли канцлер южные или северные напевы, я пригласил всех. — Он поднял глаза, и его взгляд был холодным, как иней. — Я плачу, лишь верните кулон.

Ши Суй едва не поперхнулся чаем. Неужели в глазах этого человека он, канцлер Великой Юй, выглядит таким похотливым гулякой?

— Генерал Шэнь, — Ши Суй постучал пальцами по столу, насмешливо глядя на собеседника. — Вы правда думаете, что Резиденции премьер-министра не хватает денег на такие развлечения?

Увидев, что Шэнь Цинран нахмурился и молчит, Ши Суй небрежно бросил кошель с деньгами ближайшей девушке:

— Все вон.

Когда дверь закрылась, Ши Суй внезапно подался вперёд и подцепил пальцем мизинец Шэнь Цинрана, лежавший на столе. От тёплого прикосновения сердце в груди ёкнуло, но внешне он лишь легкомысленно улыбнулся:

— А что, если так: генерал Шэнь проведёт со мной ночь, и я верну кулон в целости и сохранности? Как вам?

Зрачки Шэнь Цинрана сузились, словно он не ожидал такой бесстыдной дерзости. Долгое время он молчал, а затем хрипло выговорил:

— Хорошо.

Это слово прозвучало так тихо, что Ши Суй подумал, будто ему послышалось.

— Что?

— Я сказал — хорошо. — Шэнь Цинран поднял на него глаза, и в его взгляде читалась решимость человека, идущего на крайние меры. — После этой ночи, пожалуйста, сдержите слово.

Ши Сую вдруг стало тесно в груди. Юный генерал, блиставший на Заставе Юймэнь, когда он научился так унижаться?

— Это была шутка. — Он внезапно отпустил руку и раскрыл веер, скрывая пробежавшую в глазах тень. — Если генерал Шэнь действительно хочет вернуть кулон...

Его взгляд переместился на цитру в углу:

— Не сыграете ли вы для меня?

Шэнь Цинран опешил, не ожидая, что тот внезапно изменит решение. Но это было всё же лучше, чем... Он поджал губы и молча направился к инструменту.

— Что сыграть?

— Оду осеннему ветру.

Ши Суй неотрывно смотрел на эти руки. Руки, что когда-то сжимали лук и меч, теперь порхали над струнами, словно бабочки. Три года на одре болезни стёрли даже мозоли на ладонях. Он вдруг вспомнил день триумфального возвращения: Шэнь Цинран сидел на городской стене Заставы Юймэнь и играл для трёх армий Песнь о прорыве строя. Лязг железа, резкие звуки струн, юный генерал в алых одеждах, возвышающийся над миром.

А теперь...

Звуки цитры лились рекой, сплетаясь в печальную и тягучую Оду осеннему ветру.

Ши Суй прикрыл глаза. Времена изменились. Он слушал музыку, слегка отбивая такт пальцами по столу. Когда песня закончилась, эхо ещё долго дрожало в комнате.

— Ваше мастерство игры на цитре, генерал, стало даже лучше, чем прежде. — Ши Суй открыл глаза, на его губах играла едва уловимая улыбка.

Шэнь Цинран убрал руки со струн и посмотрел на него:

— Раз уж канцлер дослушал, не могли бы вы...

— Хорошо. — Ши Суй внезапно отвязал кулон с пояса, красиво подбросил его в воздухе и точно направил в руки Шэнь Цинрана.

Тот инстинктивно поймал нефрит, который ещё хранил тепло чужого тела. Он опустил взгляд, проверяя, цела ли вещь, и собирался поблагодарить, но увидел, что Ши Суй уже подошёл к окну. Сумерки сгущались, очерчивая силуэт Ши Суя, казавшийся до крайности одиноким.

— Генерал Шэнь, — внезапно заговорил он, и голос его был таким тихим, будто он говорил сам с собой. — Тогда, за Заставой Юймэнь...

Он осёкся на полуслове. Сердце Шэнь Цинрана бешено забилось.

— Что тогда?

Ши Суй обернулся, и на лице его снова появилась та самая развязная улыбка:

— Ничего, просто вспомнил ваш героический облик, когда вы вернулись с победой. — Он веером слегка постучал по ладони. — Это приятнее глазу, чем ваш нынешний болезненный вид.

Шэнь Цинран крепче сжал кулон, до побелевших костяшек:

— Если канцлер пришёл сюда, чтобы унизить меня, то цель достигнута.

— Унизить? — Ши Суй вдруг рассмеялся. — Шэнь Цинран, ты правда думаешь, что мне больше нечем заняться, кроме как приходить сюда, чтобы унизить калеку?

Как только эти слова сорвались с губ, оба замерли. Лицо Шэнь Цинрана мгновенно стало мертвенно-бледным. Ши Суй в раскаянии зажмурился, прикрыв половину лица веером:

— ...Прошу прощения.

В кабинете воцарилось молчание. Долгое время спустя Шэнь Цинран медленно поднялся:

— Раз кулон вернули, я откланяюсь.

— Постой!

Ши Суй внезапно протянул руку и схватил его за рукав. Шэнь Цинран, не ожидая этого, покачнулся и едва не упал, но чья-то сильная рука уверенно поддержала его за талию. Их взгляды встретились, дыхание смешалось. Ши Суй, глядя на бледное лицо так близко, вдруг вспомнил ту ночь, когда Шэнь Цинран в бреду от высокой температуры тёрся о его ладонь и звал своего брата-красавца. Сейчас он был совсем другим человеком.

— Твоё лекарство. — Ши Суй отпустил его и достал из рукава маленький флакон из селадона. — Дасюэ, что прислали как дань из Наньцзяна. Оно поможет твоим старым ранам.

Шэнь Цинран оцепенело принял флакон:

— Почему...

— Считай это процентами за кулон. — Ши Суй уже вернул себе прежний равнодушный вид. — И если генерал Шэнь чувствует себя неловко, то в день праздника Долголетия...

Он внезапно наклонился и тихо прошептал ему на ухо:

— Что бы ни случилось, пожалуйста, генерал... просто смотри со стороны.

Тёплое дыхание коснулось уха, Шэнь Цинран вздрогнул. Когда он пришёл в себя, Ши Суй уже отошёл к дверям и лениво обмахивался веером:

— Кстати, те девушки... они и правда были неплохи.

Шэнь Цинран смотрел на уходящую фигуру, и рука, сжимавшая флакон, слегка дрожала. Он уже видел такой взгляд за Заставой Юймэнь. Под этой маской развязности пряталась... смертная воля.

Глава 4

В день праздника Долголетия все чиновники пришли с поздравлениями. Ши Суй намеренно опоздал на полчаса, и когда он прибыл, все уже начали подносить дары. Едва войдя в зал, он сразу же выделил взглядом Шэнь Цинрана, сидевшего во главе военных чинов. Тот сидел прямо, лицо его было совершенно спокойным.

— Господин Ши. — Император, сидевший на троне, сегодня был в отличном настроении, и даже опоздание Ши Суя обернул в шутку. — Ты опоздал, это стоит штрафной чаши вина.

— Ваше Величество справедливо учит меня. — Ши Суй, не спеша, прошёл к главе гражданских чиновников, наклонился, взял кубок и осушил его одним глотком.

— Раз уж я виноват, то, конечно же, подготовил скромный подарок. — Он слегка приподнял уголки губ и дважды хлопнул в ладоши.

В тот же миг в зал одна за другой вошли служанки, неся свиток с изображением «Долголетия», укрытый красным шёлком.

http://bllate.org/book/35642/4408570