Готовый перевод Northeast Lesbians: A Lucky Croissant / Атлас лесбиянок Северо-Востока: Искушение в ночи: Глава 11

Цинь Маньли остановилась, её лицо на мгновение застыло, но затем она улыбнулась:

— Ой, тётушка Сюй.

Тётушка Сюй втянула носом воздух и перевела взгляд на Мань Юаньюань:

— Ой, Маньли, а твоя дочка уже такая большая?

Мань Юаньюань только собралась объяснять, как та добавила с ехидным подтекстом:

— У этой девочки ведь есть отец? Смотри не повтори судьбу своей матушки — не давай людям повода для сплетен.

Мань Юаньюань поспешно объяснила:

— Ттушка, вы всё не так поняли, я...

Но тут они услышали, как та старуха снова заговорила с вызывающим видом:

— А твоя мать только и умела, что торговать своим личиком — целыми днями моталась на виду у всех, мужчины при её виде зеленели от похоти, как тут не наброситься? Вот и допрыгалась, покрыла себя позором с ног до головы!

Цинь Маньли закрыла глаза, глубоко вздохнула, крепко сжав кулаки, но всё же сдержалась и не стала устраивать скандал.

Мань Юаньюань, услышав это, шагнула вперёд и громко произнесла:

— Тётушка, как вы можете такое говорить! Разве это её вина, что она красивая? Мужчины сами распускают слюни, почему же вы вините её внешность!

Старуха топнула ногой, вскочила на месте и, тыча пальцем прямо в нос Мань Юаньюань, завопила:

— Ах ты девчонка сопливая, как ты со мной разговариваешь! Какое твоё дело вообще! Ишь ты, сама с матушкой нечиста на руку, вот совесть и занервничала...!

Мань Юаньюань тут же бросилась вперёд и выпалила:

— Что вы такое мелелете! Так любите языком трепать, неудивительно, что у вас бизнес идёт из рук вон плохо!

Старуха рассвирепела, схватила стоявшую под рукой метлу и замахнулась на Мань Юаньюань...

Хлюсь!

Ковшик воды внезапно выплеснулся прямо на старуху, превратив её в мокрую курицу.

Бросив метлу, та собралась разразиться трехэтажной руганью.

Мань Юаньюань глянула в сторону: оказалось, это была та самая женщина, которая накануне окатила грязной водой Цинь Маньли. Она только что сидела на земле у лотка со шкварками и стирала белье...

Старуха в зелёном платке подскочила и завизжала:

— Женанька из семьи Чжао! Ты что, с дуба рухнула, совсем больная? Какого чёрта на меня кидаешься...?!

Увидев, как проучили вредную старуху, Мань Юаньюань невольно хихикнула.

Цинь Маньли похлопала её по плечу:

— Ну всё, пошли. Назревавшее зрелище насмотрелась?

Мань Юаньюань внимательно всмотрелась в лицо Цинь Маньли и попыталась утешить её:

— Сестрица Цинь, вы не сердитесь, мы же не будем опускаться до уровня таких людей!

Цинь Маньли вздохнула и улыбнулась:

— Ладно, ешь свои шкварки, пока совсем не остыли. — Она отвела пакет в сторону, шутливо пригрозив: — Если не будешь есть, я их выброшу...

— Эй! — Мань Юаньюань живо перехватила пакет и широко улыбнулась: — Ем, ем!

И добавила:

— Сестрица Цинь, спасибо вам сегодня за всё. Вы только что были просто потрясающей! Я... правда очень сильно вас люблю!

Цинь Маньли ещё улыбалась, но от слова люблю у неё внутри внезапно всё сжалось.

Тут же она вернула на лицо холодное выражение:

— Всё, хватит. Еда не заставит тебя закрыть этот рот.

Цинь Маньли вместе с Мань Юаньюань пересекли весь рынок Хунсин насквозь, перешли дорогу на перекрёстке у выхода и нырнули в другой переулок.

Стоило им повернуть за второй угол, как шум рынка смолк окончательно.

По сравнению с оживлённым и суетливым рынком Хунсин, здешние улицы выглядели безлюдными и пугающе тихими.

Стояла глубокая осень, вдоль дороги громоздились груды опавших листьев, а голые стволы деревьев покачивались на холодном ветру.

Цинь Маньли плотнее запахнула пальто и огляделась: утренний туман ещё не рассеялся, улицы старого района производили унылое и заброшенное впечатление.

А Мань Юаньюань, шедшая впереди, ориентировалась здесь с закрытыми глазами — она уверенно вела её зигзагами, словно знала все тайные уголки старого города.

Обе вышли к ряду сплошных кирпичных одноэтажек. Ведя за собой, Мань Юаньюань остановилась перед какой-то дверью.

Бросив взгляд, Цинь Маньли поняла, что здешняя торговая лавочка до смешного мала.

Если не присматриваться повнимательнее, ни за что не догадаешься, что здесь вообще прячется магазин.

Да и дверь... судя по оценке Цинь Маньли, чтобы войти внутрь, ей придётся согнуться в три погибели, иначе непременно стукнешься лбом.

Красный кирпич на стенах заведения давно стёрся почти в пыль, и стоило подуть ветру, как с него сыпались серые хлопья.

Чуть выше, из правого верхнего угла крыши, торчала серо-чёрная труба, непрерывно изрыгавшая клубы чёрного дыма. Под трубой висела помутневшая стеклянная банка, на дне которой скопилась чёрная жижа от сажи.

К банке с помощью проволоки был прикручен коричневый картонный обрывок, на котором криво-косо красовались три крупных иероглифа: няньдоубао.

Мань Юаньюань подошла ближе и легко постучала в дверь.

Вскоре занавеска качнулась, и наружу вышла сгорбленная старушка.

Глаза старухи уже давно покрылись бельмами, она долго всматривалась в Мань Юаньюань, а затем неожиданно громко воскликнула:

— Юаньюань?!

Мань Юаньюань с улыбкой бросилась в объярения старухи:

— Бабушка У! Я вернулась!

Бабушка У крепко схватила её за руки, заливаясь слезами:

— Главное, что вернулась! Слава богу, вернулась! Теперь моё сердце наконец-то на месте.

От этих слов у Мань Юаньюань из глаз брызнули слёзы.

Стоявшая позади Цинь Маньли молча опустила голову, уставившись на собственные носки туфель, чувствуя, как в груди всё сжалось от тоски.

Бабушка У шершавой ладонью утёрла слёзы Мань Юаньюань:

— Не плачь, хорошая моя. Твоя бабушка мне всё рассказала, она ни капли на тебя не сердится! Она просто боялась волновать тебя на юге, вот и терпела молча, не говоря, что упала... Всё повторяла: наша Юаньэр самая умная, в семье трудно, а она никогда ничего не просила, всё думала о том, как бы заработать на чужбине.

Она вздохнула и мягко похлопала Мань Юаньюань по спине:

— Твоя бабушка знает, что ты с детства росла без матери, а отец — тот ещё гуляка, хлебнула ты горя. Она поддержала тебя, когда ты поехала на юг к матушке, велела не слушать чужие сплетни! Лишь бы тебе жилось чуточку легче, чтобы ты могла заниматься тем, чем хочется!

Услышав это, Цинь Маньли не удержалась и шмыгнула носом.

Только теперь бабушка У заметила её:

— А это... кто?

— Я... — Цинь Маньли в растерянности подняла голову, голос её слегка охрип.

Мань Юаньюань быстро утёрла лицо и опередила её:

— Бабушка У, это сестрица Цинь, я сейчас живу у неё.

— Ой! Какая же у меня дырявая память! — бабушка У с размаху шлёпнула себя по бедру. — А я-то собиралась звать тебя жить у меня!

— Да вы не переживайте! — бодро отозвалась Мань Юаньюань. — Сестрица Цинь ко мне невероятно добра! И комната отдельная, и кормят досыта, высплюсь вволю, да ещё и зарплату платят!

Услышав это, бабушка У сощурилась в улыбке и повернулась к Цинь Маньли:

— Хозяйка Цинь, огромное вам спасибо!

— Не за что, это естественно, — тихо ответила Цинь Маньли.

— Вы... начальница, у которой Юаньюань работает? — с сомнением в голосе переспросила бабушка У.

Мань Юаньюань перехватила инициативу:

— Сестрица Цинь — подруга моего отца.

— Подруга твоего отца? — в глазах бабушки У промелькнуло сомнение.

— Не беспокойтесь! — Мань Юаньюань ласково взяла Цинь Маньли под руку. — Сестрица Цинь совсем не похожа на моего папашу!

Тогда бабушка У разгладила морщины на лбу и виновато улыбнулась Цинь Маньли:

— Эх, просто отец у неё — тот ещё непутёвый человек.

Она снова взяла Мань Юаньюань за руку и подвела к Цинь Маньли:

— Хозяйка Цинь, смело поручайте нашей Юаньюань любую работу! Эта девчонка с пелёнок привыкла трудиться! — она приложила ладонь к собственному бедру, показывая уровень. — Когда она была вот такой крохой, худенькой, как побег сои, то каждый день таскалась за нами по пятам, помогая во всём.

Бабушка У погрузилась в воспоминания, и в её голосе зазвучала нежная жалость:

— Зимой светает поздно, вокруг ещё непроглядная тьма, а мы с её бабушкой уже на ногах, лепим няньдоубао. Такая малышка, а всё равно просилась с нами, полоскала руки в ледяной воде на морозе... Пальцы потрескались до язв, распухли, покраснели и посинели от холода, а она ни звука не издала! Целый день улыбалась, болтала с нами, а плакала тайком, когда никто не видел... Сколько ей тогда было-то...

Цинь Маньли почувствовала, как защипало в носу, и твёрдо произнесла:

— Бабушка У, не волнуйтесь, я позабочусь о Юаньюань и устрою её как надо.

— Ох! Хорошо, хорошо! — закивала бабушка У. — Повезло же Юаньюань встретить благодетеля!

Мань Юаньюань обернулась и переглянулась с Цинь Маньли.

Закончив разговор, бабушка У поспешно зашла в помещение и вынесла пакет с няньдоубао.

— Этот вкус! Я так по нему скучала! — Мань Юаньюань заглянула в пакет, глубоко вдохнула аромат, и её глаза засияли. — Спасибо, бабушка У!

— Приходи ещё, как доешь! — бабушка У с нежностью потрепала её по голове. В этот момент постоянный покупатель заглянул забрать заказ, и бабушка У скрылась внутри лавки.

Заметив у входа QR-код, Мань Юаньюань оборвала себя на полуслове и повернулась к Цинь Маньли:

— Сестрица Цинь, одолжите немного наличных? Деньги с перевода по коду уходят её сыну, а бабушка У в этом не разбирается.

— Знаю я, знаю, — Цинь Маньли изобразила нетерпение, но вытащила из кошелька несколько сотенных купюр.

— Много! Столько не нужно... — испугалась Мань Юаньюань.

Цинь Маньли усмехнулась:

— Не обольщайся, вычту из твоей зарплаты.

— Ой! — Мань Юаньюань надула губки.

Обе украдкой сунули деньги в карман висевшей у входа куртки и тут же поспешили прочь.

В этот момент у Цинь Маньли завибрировал телефон, и на экране всплыло анонимное сообщение:

У вас появились новости о том человеке, которого вы ищете.

Цинь Маньли замерла, её палец застыл в воздухе над экраном, а сердце пропустило удар, словно его кто-то сжал в кулак.

Обе добрались до новой блинной лавки тётушки Тянь Юй. Вокруг снова кипела жизнь.

В воздухе еще витал запах серы от недавно взорванных хлопушек.

По обе стороны от входа рядами выстроились поздравительные корзины с цветами, а золотые кисти в алых бумажных лентах покачивались на ветру.

Посередине от самого порога до ног девушек тянулась красная дорожка, усыпанная конфетти и осколками хлопушек.

Мань Юаньюань подняла голову: на вывеске красовались пять золочёных иероглифов: Блинная лавка матушки Лю.

Не успели они зайти внутрь, как у входа уже толпились клиенты с мисками наперевес — судя по всему, торговля шла бойко.

Тянь Юй, едва завидев их, тут же замахала рукой, подзывая к себе.

Мань Юаньюань подошла ближе и ахнула: перед ней раскинулся настоящий праздничный пир на все сто блюд в миниатюре!

Стол ломился от угощений, казалось, в меню заказали абсолютно всё, что было в заведении.

Фэн Сун сидел за столом и неторопливо махал им рукой. Тянь Юй выбежала навстречу гостьям, широко раскинула руки и звонко крикнула:

http://bllate.org/book/35607/4404155