Готовый перевод Beauty's Lamp Becomes a Prisoner / Пленник в золотой клетке: Падение главы Минъюань: Глава 1

П — П — ! Брызги крови вмиг окрасили одежду на груди. Се Е медленно поднял голову, глядя на юношу, сжимающего в руке меч. Сквозь зубы просачивалась густая, отдающая железом кровь, стремительно поднимаясь к горлу.

— Ты… — Се Е, чья Внутренняя энергия была на исходе, едва держался на ногах. Он был на пределе, с трудом опираясь на меч и время от времени сотрясаясь от глухого, мучительного кашля.

Взгляд юноши был холодным, словно лед. Одним резким движением запястья он вогнал клинок, окутанный леденящим дыханием, глубоко в плоть, решительно перерезая Се Е меридианы.

Сталь прошила правое плечо, и кровь, стекая по узорам на желобе меча, расцвела пугающе причудливым и зловещим цветком, а затем капля за каплей сорвалась на землю.

За дверью стоял оглушительный шум битвы, звон скрещивающихся мечей не утихал, но внутри царила мертвая тишина. С разрушенными меридианами, безоружный, Се Е лишь спустя долгое время, тяжело дыша, поднял взгляд и усмехнулся:

— Не думал, что мой Павильон Минъюань, этот крошечный клочок земли, хранит в себе такие сокровища, раз смог привлечь самого Второго принца, который к тому же целых полгода выжидал здесь в засаде.

Юноша ответил глухо:

— Глава павильона Минъюань Се Е, ты совершил бесчисленное множество злодеяний и стал бедствием для мира Улинь. Каждый в этом мире жаждет твоей смерти.

В его голосе проскользнула едва уловимая, даже для него самого, сухость. Второму принцу едва исполнилось двадцать, черты лица еще не до конца оформились, но рука, сжимающая меч, была непоколебима. Он стоял прямо, словно сосна, а в его глазах читалась холодная решимость, отсекающая любые сомнения.

Се Е понимающе рассмеялся:

— Вот оно что.

Его пронзила такая острая боль, что тело затряслось, но он не смог сдержать тихого смешка. Юноша нахмурился, и кончик его меча слегка дрогнул, следуя за конвульсиями мужчины.

— Ваше Высочество! Ваше Высочество!

В комнату, спотыкаясь, вбежал стражник. Его приход принес с собой густой запах крови.

— Ваше Высочество, все восемь старейшин Павильона Минъюань схвачены живыми, остальные же… — стражник замялся и невольно взглянул на Се Е, пригвожденного к стене.

— Говори! — холодно приказал Второй принц.

Стражник стиснул зубы и ответил:

— Докладываю Вашему Высочеству, остальные адепты Павильона Минъюань были перебиты нашими людьми до последнего!

Как только он закончил, юноша выдернул меч и вложил его в ножны. Лишившись опоры, Се Е покачнулся, с трудом удержавшись за стену. Он поднял руку и вытер кровь с губ.

— Этот старый плут Ли Юй в свое время пробился к власти, опираясь на силы моего Павильона Минъюань. Теперь же, когда он прочно воссел на императорский трон, он днями и ночами опасается той самой предсмертной записки, что находится у меня в руках, и из кожи вон лезет, чтобы отобрать ее. Я три года занимал пост Главы павильона Минъюань, скрыто и явно отражая все его подлые атаки, и в итоге попал в руки такого сопляка, как ты, Ли Цзинцы. Какой позор.

Се Е был облачен в черное, его длинные волосы спутались. Сам по себе он был бледным и худощавым, но сейчас, с окровавленными губами и улыбкой на лице, он выглядел до безумия прекрасным и порочным, так что от него невозможно было отвести взгляд.

— Я же сказал, в этом мире есть лишь одно место, где можно узнать, где находится предсмертная записка покойного императора. — Се Е, небрежно привалившись к стене, медленно сполз вниз. Жизнь утекала из него по каплям.

— И где же? — поспешно спросил стражник. — Глава Се, вы в безвыходном положении. Если назовете место, возможно, вам удастся избежать лишних страданий.

Се Е лениво скользнул по нему взглядом, затем снова перевел глаза на Ли Цзинцы, который не отрываясь следил за ним.

— Десять лет назад вы уничтожили клан Вэнь в Цзянчжоу, — произнес Ли Цзинцы, — и выкрали из их тайной комнаты предсмертную записку, присвоив ее себе. Теперь Его Величество расследует это дело и приказал нам доставить главного преступника к правосудию.

Се Е кончиками длинных пальцев слегка коснулся виска и лукаво улыбнулся:

— Она прямо здесь, в моей голове. Все зависит от того, хватит ли у Второго принца мастерства, чтобы ее оттуда извлечь.

Юноша замер, а в следующую секунду его зрачки резко сузились, и он вскрикнул:

— Нет!

Се Е сложил пальцы левой руки в печать, и последняя крупица его слабой Внутренней энергии хлынула через ладонь. Юноша бросился вперед, его меч с грохотом упал на пол, но было уже поздно.

Се Е ударил себя в грудь, и тут же выплеснул фонтан крови!

Его духовное ядро было полностью разбито, а меридианы разорваны. Перед глазами наступила тьма, и последний проблеск сознания исчез в небытии.

***

Стояли лютые зимние холода, кружили хлопья снега, и повсюду чавкала грязь. Прошло три месяца с тех пор, как Главу павильона Минъюань доставили в столицу.

— Ваше Высочество! Ваше Высочество, подождите!

Старший стражник широкими шагами следовал за Ли Цзинцы, направляясь в резиденцию.

— Вы не можете тайно держать Главу павильона у себя в резиденции! Его Величество лично приказал отправить его в Имперскую тюрьму. Если император узнает, боюсь, он призовет Вас к ответу, Ваше Высочество.

Двор в Резиденции князя Ляна был просторным, с изысканными павильонами и беседками. Ли Цзинцы спросил:

— То, что я просил сделать, выполнено?

Старший стражник, много лет служивший Ли Цзинцы, был хорошо знаком с его нравом и понял, что принц теряет терпение, поэтому со вздохом ответил:

— Выполнено. Мы нашли приговоренного к смерти, чье телосложение напоминало телосложение Главы Се, и в тот день, когда подожгли Павильон Минъюань, изуродовали его лицо. Всем объявили, что Се Е, осознав безвыходность своего положения, покончил с собой.

— Сделай все чисто. Если кто-то заметит изъян… — Ли Цзинцы сделал паузу.

— Ваш подчиненный сделает все возможное, можете не волноваться, Ваше Высочество.

— Ступай. — спокойно сказал Ли Цзинцы.

— …Слушаюсь.

В темнице царил полумрак, слуга нес фонарь, свет которого то вспыхивал, то гас, а узкие коридоры по обе стороны были сырыми и мрачными.

— Еда!

В подземелье было холодно и сыро. Слуга, зажимая нос, с проклятиями поставил поднос. Раньше он был слугой, отвечающим за закупки в резиденции, но его поймали на воровстве и, наказав двадцатью ударами палок, сослали сторожить темницу.

Стоял лютый мороз, и пока он открывал дверь камеры, то дрожал от холода, а его злоба на судьбу становилась все сильнее. В темнице содержался лишь один узник, которого господин лично привез сюда, связав веревками.

Когда его только привели, он был весь в крови и лежал на соломенном матрасе без сознания. Позже лекарь наведывался несколько раз, и горький запах лекарств стоял в подземелье больше месяца, прежде чем удалось вернуть его к жизни.

Слуга толкнул дверь камеры и с грохотом бросил поднос на пол, расплескав немного остывшего супа.

— Сдох уже?

— Благодарю за беспокойство, еще нет. — насмешливо отозвался человек в углу. Голос его, на самом деле, был очень приятным, с привычными кокетливыми нотками в конце фраз.

— Раз не сдох, подползай и ешь, или ждешь, что я тебя приглашать буду? — огрызнулся слуга.

— Ха… — коротко усмехнулся человек, и раздался звон цепей. — Тогда скажи мне, как мне это сделать?

Вид Се Е сейчас можно было назвать жалким. Его руки были подняты над головой, толстые железные цепи виток за витком обвивали худые запястья, а концы цепей были намертво прикованы к стене позади. Он висел, привязанный спиной к опоре.

Хотя окровавленную одежду, в которой Се Е привезли, заменили, явно не желая облегчать ему жизнь, в лютый зимний холод на него накинули лишь тонкое нательное белье.

Слуга усмехнулся, взял миску с кашей, подошел к нему и, схватив Се Е за волосы, грубо залил содержимое ему в горло.

Се Е, не ожидавший этого, поперхнулся и принялся отчаянно кашлять. Рисовая похлебка пролилась на грудь, быстро промочив одежду, и холодный воздух тут же пробрал его до костей.

Слуга опустил миску и фыркнул:

— Какое мне дело до того, как ты доберешься до еды? Мое дело — следить, чтобы ты не сдох. Его Высочество ненавидит тебя до глубины души, а ты еще не благодаришь его за то, что он дает тебе еду.

Никто ему не ответил. Се Е, казалось, потратил все силы на этот приступ кашля и, опустив голову, молча пытался выровнять дыхание.

Спустя долгое время он медленно произнес:

— …Ты раньше не на грязной работе был, верно?

— Не твое собачье дело!

— На руках у тебя нет глубоких мозолей, значит, ты не был обычным слугой. Что? Неужели совершил ошибку и был наказан ссылкой сюда?

Слуга, которого задели за живое, побагровел от ярости, развернулся и влепил Се Е пощечину, вложив в удар всю свою силу.

http://bllate.org/book/35558/4397579